Record of Long yu Feng saga(DxD) (СИ)
В данный же момент, они на всей скорости оббежали Хёдо (скорее уж он сам увернулся), и постарались в очередной раз набрать скорость по прямой, в попытке оторваться от преследования, но… за что-то зацепившись ногой, Мацуда запнулся, ухватился в падении за товарища, и оба полетели дальше кубарем. А из-за угла тем временем, предвкушающе голося и почти что улюлюкая от ожидания расправы, выбежала целая толпа молодых девушек в тренировочных одеяниях, с синаями в руках. Клуб кендо. Впереди всех, выступая в роли ищейки, Мураяма Сато. Поговаривают, что она станет следующим капитаном, когда нынешний, вернее нынешняя, выпустится со школы — неформальная передача Мураяме обязанностей уже была выполнена. Возможно, капитаном мог бы со временем стать Усоги, показавший однажды клубу неожиданно серьёзные познания в деле махания «заменителем меча», но тот так и не вступил в клуб кендо. И как бы члены этого клуба ни старались, они так и не смогли переубедить Хёдо. Ведь клубная деятельность в академии Куо не обязательна, а сам Усоги вполне обоснованно отмазывался слишком большой занятостью.
Замедлившаяся Мураяма, быстро просканировав взглядом окружение на предмет искомых «жертв», тут же нашла их чуть в отдалении, лежащих на земле, и остановилась. Грудь девушки вздымалась под тренировочным кимоно, кулак руки посильнее сжал рукоять бамбукового меча, а распалённый праведным гневом, горящий взор не обещал «извращённому дуэту» ничего хорошего. На долю секунды Усоги даже оказался очарован столь потрясающим зрелищем проявления юношеской импульсивности… но уже в следующее мгновение «наваждение» ушло, и Хёдо перекрыл дорогу членам клуба к лежащим и стонущим от боли парням, что пока ещё не осознают окружение, пытаясь прийти в себя после неожиданного падения.
— Хёдо… — сан? — Вопросительно сказала Мураяма, враз теряя накопленную не для этого адресата ярость. — Эм-м… пропусти, пожалуйста. Мы тут… с клубом собираемся проучить мерзких извращенцев.
Её подруга, Катасэ, поддакнула, сквозь громкие вдохи воздуха — она не слишком любила бегать, и особой выносливостью не отличалась.
— Хм… — Покосился Усоги на «друзей», после чего с новым выражением осмотрел скучковавшихся напротив него девушек.
Неодобрительным, таким, выражением. Что будто стегануло и слегка остудило преследовательниц, большая часть из которых скрытно или даже в открытую фанатели от Хёдо.
— Девушки… Усоги предлагает вам всем успокоиться, рассказать что случилось, и всё же решить дело если не миром, то с помощью дипломатии. — Вежливо попросил парень, как обычно, обращаясь от третьего лица, с чем все в академии уже давно смирились, решив не обращать внимание на одну единственную безобидную чудаковатость Хёдо.
— Они… подглядывали пока мы переодевались! Вот. — Начав уверенно и возмущённо, девичий голос из малой толпы быстро утратил свой пыл, стоило Усоги обратить внимание на его обладательницу.
— И что же вы… готовы за это нанести им тяжкие телесные увечья? — Неподдельно удивился парень. — Усоги непонятно… ведь они забудут об увиденном максимум через неделю. А вот возможные травмы… а то и инвалидность… девушки, вы готовы сломать чужую жизнь за такой пустяк?
— Мы не!.. — Возмутилась Мураяма. — Да мы… мы и не собирались заходить настолько далеко! Да и было такое избиение уже не в первый раз!
— Было, да не помогло, не так ли? — Приподнял одну бровь «защитник угнетённых». — Усоги удивлён: это значит, им всё это время немало везло. Тело человека столь хрупко… уж Усоги-то знает, как легко можно его повредить мечом, пусть даже тренировочным. Вы готовы пойти на такой риск? Вот он, Мацуда, допустим, невовремя резко согнётся, и запланированный удар в плечо попадёт в висок… утрата зрения? Вполне возможно. На всю жизнь. Из-за незначительной обиды, о которой вы вскоре и не вспомните.
Девушки как-то резко потеряли весь запал. Действительно, если посмотреть на это с такой точки зрения… ведь капитан всем им объясняла, что тренироваться нужно обязательно в защитном снаряжении, даже несмотря на то что в руках лишь синаи. Мало ли что… от несчастного случая ведь никто не застрахован.
— Усоги советует: поднимите перед собой меч на вытянутую руку. — Спокойно попросил Хёдо, и продолжил, предварительно дождавшись когда слегка подавленные, но вместе с тем и заинтересованные, и ещё не до конца убеждённые в необходимости «отпустить извращенцев с миром», девушки выполнят эту просьбу: — Чувствуете его тяжесть? У вас в руках «взрослые» варианты. Четыреста семьдесят грамм. Почти полкилограмма, центр массы которых — на «лезвии», между его серединой и цубой. Удобная, более высокая точка приложения во время удара лишь немногим уменьшает показатель прикладываемой килограмм-силы. Синаем вполне можно разбивать дощечки и глиняные мишени, сравнимые по прочности с некоторыми человеческими костями. А если не рассчитать, и вложить побольше собственной массы в удар, то таким «мечом» вполне можно и убить никак не защищённого человека. УБИТЬ, понимаете? Кадык и межключичная впадина, подключичная артерия, подмышечная яма, солнечное и сердечное сплетение, пах, подколенная артерия — попадания по всем этим местам способно вызвать либо критичное затруднение дыхания, либо остановку сердца, либо сильное внутреннее, или даже наружное кровотечение… последнее — если ударить достаточно сильно, или же острой гранью разбитого синая. И это только то, что может привести к смерти. А оставить калекой могут попадания в даже ещё большее количество точек!
Девушки, до этого отзанимавшиеся в клубе на протяжении часа, и устроившие только что неплохую пробежку, естественно устали. Так что пока они внимали размеренному тону Хёдо, их руки с мечами непроизвольно потянулись вниз — удержать тяжесть на уровне глаз оказалось неожиданно тяжело. Да ещё и хорошо подобранные слова, что произносил Усоги, ложились куда надо, и всё вместе это создало достаточно деморализующий эффект. Некоторые из кендоисток в процессе расслабили руки, и пристыженно опустили лица.
— …Усоги видит, что вы поняли вес собственных «мечей». Как и «вес» возможных последствий от необдуманного махания ими. — Удовлетворённо закончил речь парень. — Поэтому Усоги Хёдо просит: забудьте об этой глупости, и расходитесь. Усоги самолично расскажет о проступке этих двоих директору и студенческому совету — пусть примут административные меры вместо такого вот… опасного самосуда. Вам же потом всем придётся жить с возможными последствиями!
После таких слов опустила синай даже Мураяма, что упрямо удерживала его до самого конца импровизированного монолога Хёдо. И всё бы на этом и закончилось, если бы не встрял Мотохама, потрясённо встряхнувший головой после выслушанного, но всё же нашедший в себе наглости спросить у «друга» в пока ещё не совсем подходящий момент:
— Так это… может, не надо в студенческий совет? Мы ведь всего лишь позырили чутка на сиськи, братан…
Разумеется, большая часть девушек тут же прикрыли и без того закрытые одеждой груди своими скрещёнными руками, а их бывшие только что смурными и раскаивающимися, обращённые теперь уже на «дуэт извращенцев» взоры вмиг наполнились злобой и брезгливым презрением.
Усоги от такого лишь с досадой мысленно цыкнул на двух неразумных баранов.
— Да какого?! Мы что, просто так возьмём и простим этих двух ничтожеств?! Вот уж конкретно им это совсем непростительно, ибо не впервой! — Попытался распалить окружающих голос особо возмущённой Катасэ. — Хёдо-сан, пожалуйста, отойдите! Мы их очень осторожно побьём! Кто-нибудь подержит, а остальные оставят парочку… десятков синяков покрупнее на руках и ногах. А если что — медпункт рядом!
— То есть… — Осторожно начал допытываться «защитник». -…вам важна именно личность виновников? Если бы это был кто-то другой, то вы бы его могли простить? Хм. А что если… что если Усоги скажет, что это именно он в этот раз надоумил Мацуду с Мотохамой пойти подсматривать?
— А ты… действительно надоумил их? — Нахмурившись, недоверчиво спросила Мураяма.
— Д… д-да?… — Нетвёрдо выдавил из себя Хёдо.