Бруталити-шоу (СИ)

Награда от зрителя: 30 кредитов! Комментарий: «Буууэ, мерзко и охуенно»
Награда от зрителя: 25 кредитов! Комментарий: «Так его! За Дика!»
Награда от зрителя: 108 кредитов! Комментарий: «Хорошо. Больше жести, и ты высоко взлетишь»
Награда от зрителя... Награда от зрителя...
Это была не победа. Просто казнь, ведь противник все равно не мог сопротивляться. И я убеждал себя, что не получил удовольствия, расправляясь с беззащитным, полумертвым Молотом. Убеждал — и никак не мог убедить.
Мне понравилось. Я подошел и лишил ублюдка жизни. Меня за это похвалили, прислали наград. Я чувствовал азарт и тепло в груди.
Твою-то мать! Внутри как будто вулкан взорвался — в этот момент я ненавидел себя и одновременно жаждал еще крови.
— Гро-об!!! — взревел я, содрогаясь от ярости. — Выходи! Пора заканчивать!
Король Помойки вышел на свет. В кои-то веки он сбросил свою кожаную куртку, оставшись в обычном, стандартном для всех комбинезоне. Правда, от этого он не стал выглядеть менее угрожающе. Наоборот, без куртки хорошо было видно, что Гроб не просто так стал лидером свалочников. Широкие плечи, мощные бицепсы и крепкие, стальные предплечья. Ни у кого на Станции-один нет такой мускулатуры.
Несмотря на все шутки, он явно ест не собачье дерьмо, а что-то получше. Не удивлюсь, если Барон снабжает его нормальной едой и даже какими-нибудь добавками, чтобы Гроб оставался в форме. Игрок ранга D и смотритель локации наверняка может себе такое позволить.
Как минимум — достойный противник, как максимум — мне пиздец.
Гроб сжимал в руках свой тесак. На поясе висел нож, а на руки он надел такие же перчатки, как у меня.
— Готов подохнуть? — прорычал он.
— Хорош болтать, — я переступил через труп Молота. — Поехали.
Свет, идущий от дронов, стал ярко-красным. А вокруг окончательно сгустилась темнота. Мы с Гробом оказались посреди алого пятна, и уже пролитая кровь стала казаться черной.
Стало тихо. Игроки с обеих сторон молчали, ожидая эпичного последнего противостояния. Только где-то вдалеке лаяли собаки, нарушая напряженную тишину.
Съемочный дрон вылетел в световой круг, взял крупный план моего лица, затем подлетел к Гробу. Тот оскалился в камеру. Его исполосованная шрамами, одноглазая физиономия смотрелась действительно страшно в этом красном свете.
Прозвучал длинный сигнал, и я сразу же сократил дистанцию. Парочка ударов, чтобы прощупать оборону. Гроб уворачивался, почти изящно для своей массы. А потом вдруг взорвался.
Тесак пролетел в опасной близости от моего лица. Я даже не сразу понял, что он меня все-таки задел — левая щека онемела, и по ней потекла теплая струйка. Увидев мою кровь, Гроб усилил напор. Он не бил бездумно и без перерыва — просто постоянно наступал, заставляя меня двигаться и каждую секунду ожидать удара. А если бил я, то лидер свалочников ловко уходил в сторону и тут же контратаковал.
Я старался двигаться по кругу и все время вправо, в сторону пустой глазницы Гроба. Так больше шансов нанести внезапный удар, ведь левый фланг — в прямом смысле слепая зона для противника. Но Гроб тоже это понимал, и все время «подрезал» меня, не давая зайти с выгодной стороны.
Все мои атаки пока что просвистели мимо. Порез на щеке начало щипать от выступающего пота. Я и близко не чувствовал усталость, но напряжение было адским. Это не просто бой насмерть с заклятым врагом, на мне лежит ответственность за всю локацию. Радует одно — меня некому заменить. Варианта только два: выиграть или сдохнуть.
«Выиграть» мне нравится значительно больше.
Я рискнул. Пошел на сближение, ударил молотком, даже не надеясь попасть. Гроб атаковал в ответ, а я, пригнувшись, пропустил тесак над собой. Сразу же ринулся вправо и снова ударил. Сверху вниз, по дуге. Гроб успел повернуться и отклонил туловище, поведясь на мою обманку, и получил по ноге, чуть выше колена.
А-а-р! Хорошо! Я с удовольствием ощутил, как железный боек врезался в мягкую плоть. Следом добавил ногой в то же место, и Гроб присел, теряя равновесие. Не успев подняться, он взмахнул тесаком, заставляя меня отпрыгнуть.
 
Удар ногой был зря — я не успел разорвать дистанцию, и лезвие полоснуло меня по бедру. Обмен получился неравноценным. Теперь я теряю кровь, а Гроб всего лишь прихрамывает на левую ногу. И самое мерзкое — враг не стал развивать успех. Он продолжил свое медленное, но неукротимое давление, заставляя меня отступать.
Только вот я решил, что отступать хватит. Теперь, с двумя ранами, нельзя затягивать бой.
Я бросился вперед с ураганом ударов. Несколько взмахов молотком, один из которых зацепил плечо противника, были отвлекающим маневром. После очередного взмаха я резко сократил дистанцию и ударил Гроба по лицу левым кулаком. В котором был зажат нож Барона.
Он пробил щеку насквозь. Когда Гроб вскрикнул от боли, то я увидел окровавленный клинок внутри, торчащий между желтых зубов. Гроб едва не врезал мне рукояткой тесака по голове, но я успел отскочить и добавил молотком — снова по той же ноге.
Наши игроки взревели, когда Гроб упал на одно колено. Это был шанс! Я качнулся туда-сюда, надеясь запутать противника, а потом резко зашел со слепой стороны и двумя руками занес молоток.
Один удар — и все будет кончено!
Перед глазами вдруг вспыхнуло, половина лица онемела, в голове зазвенело, почти как от бана. Я ударил, но мимо. Гроб вскочил, припадая на раненую ногу, и рубанул тесаком. Потрясенный, я успел лишь подставить свой молоток, и тесак разрубил рукоятку, оставив меня с бесполезной деревяшкой в руках.
Раздался характерный хлопок, и в круг упал мертвый Крыс. Я узнал его плешивую голову, несмотря на то, что она взорвалась изнутри. Затем я увидел камень под ногами и понял, что случилось.
Крыс, придурок, пожертвовал собой, чтобы спасти босса. Он кинул в меня камень и тут же поплатился за то, что вмешался в драку.
Гроб посмотрел на тело и качнул головой. Я не понял, что за эмоция на миг появилась на его искалеченном лице. Но так или иначе, Крыс заплатил высокую цену за то, чтобы дать Королю Помойки еще один шанс.
Я остался без оружия. Гроб вырвал мой нож из щеки и отбросил в сторону. Я сделал то же самое с остатком рукояти молотка. Хороший, сука, был молоток...
— Брут, лови! — раздался голос Тары.
— Не смей! — отрезал я, даже не повернувшись.
Вмешиваться в бой запрещено! Крыс наглядно это показал. Быть может, за попытку дать оружие и не взорвут череп, но лучше не проверять.
Я бросился к телу Молота, Гроб — мне наперерез. Я сделал кувырок, подхватил трубу с шестерней и сразу встал. Оружие Молота оказалось еще тяжелее, чем я думал, и неожиданный вес повел меня в сторону. Это и спасло — тесак не раскроил мое лицо, а всего лишь задел плечо.
Новая рана оказалась глубже и болезненней прочих. Кровь так и хлынула, правая рука сразу потеряла всю силу. Я с трудом удерживал палицу, не говоря уж о том, чтоб нанести удар. А Гроб взревел и снова кинулся в атаку. Тогда я просто бросил оружие в него, точнее — ему под ноги.
Такой херни враг не ожидал. Он споткнулся об трубу и полетел вперед, а я встретил его ударом ноги прямо в челюсть. Гроб упал, выронил тесак, а я, не теряя ни мгновения, снова подхватил трубу.
Раненое плечо вспыхнуло. Но когда Гроб вскочил, срывая с пояса нож и попытался ударить, в лицо ему уже летела ржавая шестерня.
БУМ!
Лидер свалочников рухнул на спину. Молча. Я подумал было, что он сразу помер, но нет — Гроб захрипел, перевернулся на живот и встал на четвереньки.
Вокруг опять воцарилась тишина. Было от чего замолчать.
Гроб выглядел страшно и мерзко. Шрамы, оставленные Тарой, казались мелочью по сравнению с тем, что сделал я. Правая половина лица Гроба была всмятку. Выбитая челюсть болталась, и с нее струилась кровь. Глазное яблоко торчало из глазницы, тоже покрытое кровью.
Даже не хочу представлять, как Гроб сейчас видит мир. Да он, похоже, вряд ли что-то понимает.