Бруталити-шоу (СИ)
— Спасибо, — улыбнулся я. — Увидимся.
Как только я обработал рану на ноге, боль сразу же исчезла. Я почувствовал приятное онемение, и кровь сразу же перестала течь. А вот ссадины и синяки, на которые мы тоже не пожалели волшебного спрея, исчезли почти на глазах. От сечки на брови Тары осталась только крохотная розовая полосочка.
— Крутая штука, — сказала она, убирая спрей в мешок. — Ну что, какие теперь планы?
— Планы те же. Отправимся вниз, посмотрим, как люди живут. Может, сыграем в мини-игру.
— Сейчас? — брови тройки подскочили вверх. — Ты столько крови потерял. Да и после стартиса мы ни фига не отдохнули. Надо поспать, сто восьмой.
— Успеется. Пошли.
— Кхм! Ну ты вообще...
— Что? — спросил я уже на ходу.
— Не знаю... не останавливаешься, — Тара, закинув мешок за спину, будто нехотя пошла следом.
— Правильно делаю. Ты хочешь валяться тут, как эти? — я кивнул на картонно-мусорный лагерь. — Или, может, добьемся ранга С и будем сами выбирать себе шоу? А то и выше заберемся?
— Ну ты махнул, — грустно усмехнулась Тара.
— Просто не хочу жить в говне. Мне кажется, я создан для большего...
Мы подходили к эскалаторам, когда тройка вдруг остановилась и обернулась. Потом махнула рукой и что-то пробурчала.
— Что? — спросил я.
— Мы насчет душа забыли спросить. Помыться охота. Хотя бы лицо умыть.
— Не помешало бы, — сказал я и схватил за руку проходящего мимо реплика.
— Ты чо? Отпусти!
Применение насилия запрещено!
— Где помыться можно? — рыкнул я сквозь помехи. Начинаю привыкать к слабому бану. Вполне терпимо.
— Да там, внизу, душевые есть! Дурак, что ли?!
— Сколько?
— А? Пять кредитов!
— Спасибо, — я оттолкнул репликанта и проводил взглядом исподлобья. Тот поспешил убраться, что-то бурча под нос.
— Зачем ты так? — вполголоса спросила Тара.
— Настроение плохое.
Я тряхнул головой, прогоняя остатки звона в ушах и начал спуск.
Вниз вело шесть лестниц. Три из них были предназначены для подъема, три — для спуска, об этом говорили нарисованные на ступеньках стрелочки. Туда-сюда постоянно топали репки — движение казалось бесконечным. Одни идут вверх, другие вниз. Те, кто поднимались, дышали тяжело — еще бы, высота эскалаторов метров тридцать. Запыхаешься тут.
Блин, с моей ногой и вовсе тяжело будет подняться. Смогу, конечно, но не хотелось бы тревожить рану. Так что ночевать придется внизу.
Тара молча шагала рядом. С чего она вообще увязалась?
Вообще-то знаю, с чего. Она увидела, что я так просто не сдаюсь и решила, что рядом со мной будет безопаснее. Не могу ее в этом винить. Хотя кажется, что со мной она только получит проблем. С Гробом закусился, а потом вообще с парнями D-ранга...
Пока мы не спеша спускались, я оценивал раскинувшееся внизу великолепие. Широкая платформа, слева и справа пути, уходящие в темноту тоннелей. По ним когда-то ходили поезда, а сейчас пути полностью забиты уже знакомыми мусорными хижинами.
По центру платформы вдоль всей длины располагался стенд, с обеих сторон которого были экраны. На них что-то транслировалось, на каждом свое. Множество игроков стояли и залипали в эти экраны, выдавая гамму различных эмоций, от безмолвного ужаса до неудержимого хохота. Отсюда было не видно, что показывают, но полагаю, что шоу.
На другой стороне платформы тоже были эскалаторы — по ним ходило гораздо меньше игроков. Интересно. Эти лестницы ведут на другую локацию?
Когда мы спустились, отыскали-таки душевые — они располагались в тоннеле слева. Мужские и женские отдельно. Пять кредитов с меня сняли без проблем, несмотря на отсутствие позывного.
Душ представлял из себя пластиковую кабинку метр на метр. Сначала подавалась вода, потом гель, потом опять вода. На все про все — три минуты. Мне хватило, даже комбинезон успел сполоснуть. Гель оказался ядерным, кровь почти отмылась. А может, это ткань такая, легко отстирывается.
После душа почувствовал себя лучше. Водичка была прохладной, и я ощутил прилив бодрости. Дождавшись Тару, потащил ее к экранам. Хотелось своими глазами увидеть, как выглядят шоу.
По пути я случайно наступил на ноги игрока, торчащие из палатки. Тот аж вскрикнул от неожиданности.
— Извини, — буркнул я.
— Смотри, куда прешь! — сказал тот, высовывая грязную морду. Живет возле душевых, а сам как свинья.
Увидев мое лицо, он вдруг ахнул и подскочил.
— Э! Ты же сто восьмой! Первый на стартисе, который Гроба облапошил!
— Я, — похоже, слава уже бежит впереди меня. Хорошо это или нет, пока трудно сказать.
— Ну-ка стой! Повернись!
— Зачем?
— Повернись, дай посмотрю! Блин, точняк! Я сразу понял! Скажи что-нибудь!
— Пошел на хер.
Реплик рассмеялся и хлопнул в ладоши.
— Ну да, сто пудов! Тебе еще никто не сказал? Ты брут!
— Кто? — на оскорбление непохоже, но что он имеет в виду?
— Брут, ёпта. В тебе генетический материал Ричарда Брута. Рика. Слышал про такого?
— Нет.
— Еще услышишь, — репликант снова хлопнул в ладоши, на сей раз с досады. — Повезло, с-сука...
— И в чем мое везение?
— Как в чем? Ричард Брут — это вообще! Он легенда!
— Расскажешь?
— А пожрать есть что?
— Самому мало, — сказал я, все же помня, что за бесплатно тут ничего не бывает. — Носки возьмешь?
— Сойдет! Я Винт, если что.
Тара тронула меня за плечо:
— Я пойду поищу, где поспать можно.
— Хорошо, — сказал я. — Увидимся возле экранов.
Внезапно с платформы раздались выстрелы, крики и смех. Я посмотрел и увидел кружащий вокруг репликанта боевой дрон. Реплик, чуть согнув ноги, внимательно следил за аппаратом и подпрыгивал на месте, как боксер.
— Танцы, — махнул рукой Винт. — Не обращай внимания. Часто выпадают. И зрюкам весело, и репкам тоже.
— Зрюки — это зрители?
— Ага. Типа злюки и зрители в одном, дошло? Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся Винт.
Он уселся возле своей палатки, достал изнутри бутылку с мутной водой и сделал несколько глотков. Протянул мне, но я отрицательно помотал головой и уселся рядом, протягивая репликанту чистые носки.
— Рассказывай.
— Короче, Ричард Брут — он тоже репликант, как мы с тобой, — начал Винт, пряча подарок в палатку. — Только в миллион раз круче! Когда-то он тоже был мясом, как мы с тобой, а теперь у него и свобода, и деньги, и телки, и частный остров, и...
— Как он всего этого добился? — перебил я исходящего слюной реплика.
— Ясное дело как — участвовал в шоу. Во всех подряд. Когда в ранге подрос — только в боевых! За них и рейта больше всего дают, дошло? Сколько он людей за карьеру положил — это копец. Говорили как-то по телику, девять с чем-то тысяч... Говорит, когда до десяти тыщ дойдет, закончит карьеру.
— Охренеть, — мне было тяжело представить такое количество. Этот Ричард еще не свихнулся?
— Да-а, — протянул Винт и хлебнул еще водички. — Многие его убить хотели. Как только ни пытались на тот свет отправить, ничего не вышло. Говорят, что он не просто реплик, а прям-таки высшая раса! Сильнее, быстрее, мозги по-особому работают. И чувств никаких нет. Машина смерти!
— Угу, — кивнул я.
Нет чувств? Думаю, даже если они и были, после девяти с лишним тысяч убийств их по-любому лишишься. Я тоже явно способен лишить кого-то жизни, но девять тысяч раз?..
Выстрелы на платформе стихли, и раздались аплодисменты вперемешку с оскроблениями. Мой собеседник на секунду бросил туда взгляд и опять повернулся ко мне.
— Самая крутая история про него знаешь какая? Как он в «Последнем живом» участвовал! В роли бегуна!
— Что за история?
— О-о, брат, — Винт аж облизнулся. — Это не просто история, это легенда. Короче, когда у Рика уже все было, стало ему скучно, наверное. И он решил, так сказать, вернуться к началу. Инсценировал смерть, стер себе память и отправился на «Последнего живого» как мясо! А пэ-жэ знаешь что за шоу? Это кабздец! Сотни репликов и всякие отбросы со стертой памятью...