"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

В целом, фокус ей удался. Правда, времени на него потребовалось значительно больше, чем потратил вчера юноша, но тут уж ничего не поделаешь. Одевшись, девушка мысленно засучила рукава и, упершись обеими руками в кровать возле изголовья, попыталась сдвинуть ее с места. Первой напомнила о себе больная рука. Татьяна стиснула зубы и честно попыталась проигнорировать тянущую боль в заживающей ране, однако в этот момент подключилась еще и нога, и девушка вынуждена была сдаться. Присев на край кровати, стараясь находиться подальше от мокрой подушки и продолжающей капать на нее воды, она подперла щеку кулаком и пригорюнилась.
  
Впрочем, почти сразу же отвлеклась от грустных мыслей, и удивленно вгляделась в пыльное напольное покрытие возле кровати. Она готова была поклясться, что видела, как в пыли только что что-то блеснуло, но что, и как оно там оказалось, понять не могла. Увлеченная поисками неизвестного предмета, девушка вновь поднялась с кровати и, присев на корточки, провела ладонью по полу. Не то, чтобы перспектива ощупывать древнюю пыль сильно воодушевляла ее в этот миг, однако же, любопытство оказалось сильнее. Наконец пальцы девушки наткнулись на что-то маленькое и твердое. Взяв это в руку, Татьяна обнаружила, что к неопознанному пока что предмету прикреплена тонкая, не менее пыльная цепочка. Заключив таким образом, что сжимает в руке чей-то старый кулон, девушка попыталась очистить его при помощи подручных средств. Особенных плодов это не принесло, грязные и пыльные тряпки, казалось, лишь сильнее пачкали хрупкий и изящный предмет, и неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы Татьяна, увлекшись очисткой кулона, случайно вновь не оказалась под стекающими с потолка каплями. Одна из них попала на кулон, и девушка, рискнув вновь воспользоваться одной из тряпочек, с изумлением и радостью увидела, как засверкало солнце на хрустальных гранях изящного предмета. Спустя еще несколько секунд она, наконец, сумела окончательно очистить его и, поднеся к окошку, рассмотрела.
Она сжимала в пальцах маленькую изящную фигурку кошки, вырезанную из какого-то прозрачного материала, — то ли хрусталя, то ли алмаза, то ли просто столь искусно выполненную из обычного стекла. Кошка казалась живой, солнечный свет, переливающийся по граням кулона, порою создавал иллюзию движения прозрачной фигурки. Татьяна замерла, любуясь прекрасным произведением искусства. Кулон в ее пальцах казался теплым, нагревшимся то ли от солнечных лучей, то ли от тепла ее тела, и сердце удивительным образом отзывалось на это тепло странным трепетом. Девушка неожиданно поняла, что никогда и ни за что не расстанется с этим необычным украшением, просто не сможет, не найдет в себе сил. Она сжала его в кулаке и, закрыв на несколько мгновений глаза, отдалась ощущению охватывающего ее тепла. Однако, ненадолго. Неожиданно нахлынувшее на нее странное чувство вынудило Татьяну изумленно и испуганно распахнуть глаза и осмотреться. Комната вокруг как будто бы не изменилась, однако память о том странном видении, о том впечатлении, будто бы она находится в каком-то запертом помещении, холодном, темном и жутком, была еще слишком свежа.
Девушка поежилась и, пытаясь избавиться от наваждения, подошла к не так давно с трудом очищенному от пыли старинному зеркалу, осторожно примеряя кулон. Последний, надо заметить, не смотря на то, что, видимо, много лет провалялся в пыли, не казался таким уж старинным, а тем паче — древним. Напротив, украшение выглядело почти современно, даже цепочка его ничуть не заржавела и, не смотря на покрывавшее ее недавно обилие пыли, оставалась все такой же гибкой.
Татьяна аккуратно надела кулон и залюбовалась собственным отражением. Да, сомнения можно было оставить, — украшение явно дожидалось здесь ее и никого больше. Кулон, не взирая на малые размеры, смотрелся потрясающе, казалось, подчеркивал природную красоту девушки, придавая внешности что-то такое, чего не было в ней прежде, какого-то неизъяснимого шарма, безусловного обаяния, свойственного, как прежде считала Татьяна, лишь представителям семейства кошачьих.
С потолка, напоминая о себе, сорвалась очередная капля и с нарочито громким звуком шлепнулась на и без того мокрую подушку. Девушка вздрогнула, как очнувшись ото сна и, отвлекшись от самолюбования, недовольно глянула на собственное ложе, в изголовье которого уже медленно, но верно образовывалось болото. Затем покосилась на собственные руки и, тяжело вздохнув, чуть покачала головой. Альтернативы не было, — надо было привлекать к делу Эрика или же его шебутного братца. Конечно, в самом крайнем случае можно было бы обратиться за помощью к Анхелю, но… Татьяна слишком искренне разделяла мнение хозяина замка на счет этого мажордома, чтобы прибегать в данной ситуации к его помощи. Кроме того, общество Эрика обещало быть куда как более приятным.
Не раздумывая дольше, девушка решительно покинула комнату, направляясь на поиски кого-нибудь из братьев.
Романа нигде в пределах досягаемости видно не было, зато Эрик, как и следовало ожидать, обнаружился в холле, гордо восседающим на стуле в своей излюбленной позе. Правда, на сей раз она выглядела немного более расслабленной. Вероятно, все дело было в том, что хозяин замка… спал. Спал, сидя на стуле, закинув ноги на стол, и даже пальцы держал все так же домиком, что, впрочем, явно не доставляло ему дискомфорта.
Девушка, остановившись возле дверей в гостиную, на несколько мгновений замерла, недоверчиво всматриваясь в такое спокойное и умиротворенное сейчас лицо блондина. Трудно было представить, что этот извечно замороженный, хотя и начинающий, конечно, оттаивать, товарищ может выглядеть настолько расслабленно.
Татьяна осторожно сделала шаг вперед, стараясь ступать как можно более бесшумно. Сознанием ее овладела совершенно неожиданная, несколько озорная и, между тем, могущая оказаться весьма опасной, мысль.
Девушка сделала еще несколько шагов и, остановившись возле Эрика, глубоко вздохнула. Ой, что будет, если он проснется…
Не давая себе дольше раздумывать, Татьяна решительно наклонилась и, успешно миновав сложенные домиком на уровне груди пальцы хозяина замка, мягко коснулась его губ своими.
Губы блондина оказались неожиданно теплыми. Чуть шершавыми, чего и следовало, собственно, ожидать от мужских губ, но тем не менее теплыми, а не ледяными, как подозревала его гостья.
Впрочем, размышлять о температуре губ молодого человека ей оказалось некогда.
Не успела она завершить поцелуй, как хозяин замка неожиданно распахнул глаза, взирая прямо на девушку. Последняя ощутила, что ей внезапно стало жарко. Кровь явственно прилила к щекам и, не зная, как объяснить свои действия, она стала осторожно отстраняться, неуверенно бормоча:
— Т-там это… крыжа… В смысле, крыша… С нее прямо на кровать течет… А ты тут сидишь… и сидел… в смысле спал, вот я и…
Завершить сие сумбурное оправдание Татьяна не успела. Блондин неожиданно быстрым, практически молниеносным движением поднял руку и, коснувшись ею затылка девушки, притянул последнюю к себе, сам касаясь ее губ своими. Татьяна, опешив от неожиданности, рефлекторно дернулась, уперлась ладонями в плечи целующего ее молодого человека, но уже в следующий миг, осознав происходящее в полной мере, расслабилась, обнимая его за шею и отвечая на поцелуй. В эти волшебные мгновения она позабыла решительно обо всем. О том, что стоит сейчас в весьма неудобной позе, наклонившись к интантеру, о том, что где-то по замку гуляет Роман, который, пожалуй, может слишком уж обрадоваться, увидев брата целующимся с девушкой, а уж тем более вылетели у нее из головы все мысли о протекающей крыше, и о собственной кровати, грозящей вот-вот превратиться в филиал болота.
  
Впрочем, долго этому счастью продлиться было не суждено. Где-то далеко, но одновременно как будто бы совсем близко, неожиданно послышались крики, топот множества ног и, что напрягало значительно больше, — сопровождающее их злое рычание.
Молодые люди одновременно оторвались друг от друга и с совершенно идентичным удивлением воззрились в сторону входной двери. Девушка, лишь сейчас осознавшая в полной мере все неудобство собственного положения, поспешила аккуратно высвободиться из рук партнера, успевшего, как выяснилось, уже ее обнять и, выпрямившись, приподняла брови.