"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Девушка, которая слушала все это, закусив губу, кивнула с некоторой обреченностью. Спать на кровати, где, вероятно, и был убит прежде обитавший здесь маг, ей не хотелось, однако выбора, судя по всему, не было, ибо на полу спать ей не хотелось еще больше.
— Ладно… Надеюсь, что завтра с утра ты все еще будешь меня понимать, как и я буду понимать тебя. Не хотелось бы отправляться в путь, общаясь жестами…
  
Людовик ухмыльнулся и, поднявшись на ноги, элегантным жестом подал собеседнице руку, дабы сопроводить ее к предоставляемому ей ложу.
— Ты — дочь Альберта, Татьяна, — он подвел ее к выходу с кухни и неожиданно мягко улыбнулся, — Дочь величайшего среди магов. Не знаю, как насчет силы носителя, но какие-то его способности ты, вне всякого сомнения, переняла и, полагаю, именно они помогают тебе понимать другие языки. Перестань волноваться.
Девушка, выслушавшая эти слова с нескрываемым удивлением, невольно улыбнулась сама и легко повела подбородком вправо.
— А ты изменился… — негромко отметила она, — Как будто и в самом деле наконец повзрослел.
— Да? — озадачился ее собеседник, — Это ужасно. Когда закончим всю эту эпопею, обязательно наемся молодильных яблок!
  
Глава 5
 
Розовато-серый рассвет, подкрашенный тенью зашедшей луны, проник в комнату и мягко окутал, укрыл спящую девушку как вторым одеялом. Татьяна вздохнула и, вздрогнув, открыла глаза. На второй кровати, находящейся возле противоположной стены комнаты, мирно спал Людовик, разметавшись во сне и приоткрыв рот. Кругом царила тишина, с улицы не доносилось ни звука, как будто город за окном неожиданно вымер или же просто, как и они, накрепко уснул.
Девушка села на кровати и, улыбнувшись, коснулась ладонью живота. За последние два месяца она привыкла просыпаться рано утром от тошноты, сопровождающей ее положение и, как это ни странно, не была так уж недовольна этим. Ее радовали все проявления беременности, радовал сам факт того, что под сердцем она носит дитя, и не было, казалось, ничего, что могло бы омрачить эту радость.
Она аккуратно спустила ноги с кровати, намереваясь посетить туалетную комнату, дабы избавиться от тошноты привычным способом, как вдруг неожиданно замерла, сполна осознавая собственное состояние.
Тошноты не было.
Татьяна потрясла головой и вновь, уже скорее испуганно, чем радостно, ощупала свой живот. Никаких изменений, казалось бы, в нем не наблюдалось — он был таким же, как и всегда, таким же, каким был еще месяц назад, и два месяца, и три, и… Она глубоко вздохнула и резко вскочила, морально готовясь пошатнуться — ее положение сопровождалось, как правило, еще и головокружением, а резкие движения его провоцировали.
Голова не кружилась, мир вокруг никуда не уплывал; вскочившая на ноги девушка стояла твердо и уверенно.
Она испуганно прижала руку к бешено колотящемуся сердцу и, вновь сев, стиснула ладонями виски, начиная медленно, очень-очень медленно сознавать неотвратимость происшедшего.
В этом мире… в этом безумном, сумасшедшем мире, она не существовала! Она никогда не бывала в Нормонде, потому что и Нормонда в эти дни уже не было, она никогда не знакомилась с Эриком, потому что он, судя по всему, все это время был в плену у Альберта… она никогда не выходила за него замуж, у них никогда не было детей! Никогда.
Страшное слово отдалось эхом в сознании Татьяны и она, вздрогнув, слабо всхлипнула, дрожащим голосом окликая:
— Лю… Людовик!..
Сонное мычание было ей ответом — оклик Луи, безусловно, услышал, но реагировать на него явно не хотел.
Девушка, нервничая с каждой секундой все больше и больше, вскочила на ноги и негодующе топнула.
— Кто говорил, что чем раньше начнется день, тем лучше?! Луи!
— О, господи… — молодой маг, с превеликим трудом кое-как разлепив глаза, широко зевнул и, покосившись на свою возмущенную гостью, лениво швырнул в нее подушку, — Отстань, неугомонная авантюристка, дай поспать ребенку.
Татьяна, в душе которой последнее слово вызвало просто взрыв боли, стиснула руки в кулаки, сдерживая себя.
— Ты не ребенок! Просыпайся, кому говорят!!
Людовик, отчаянно зевая и кое-как протирая глаза кулаком, сонный, взъерошенный после сна, помятый, кое-как сел на кровати и, подтянув к себе колено, нежно обнял его, окидывая собеседницу далеким от симпатии взглядом.
— Ну и чего ты хочешь от меня, женщина? Предупреждаю — без завтрака я на подвиги не готов.
— Мне вот сейчас как-то не до завтрака, — огрызнулась девушка и, сделав небольшой шажок к собеседнику, испуганно прижала руки к груди, — Луи… Я… Меня не тошнит…
Парень, вне всякого сомнения ничего не понявший, в очередной раз широко зевнул и взъерошил и без того лохматую шевелюру.
— А разве должно? Нет, конечно, я понимаю, может быть, с утра я выгляжу не очень презентабельно, но чтобы тошнить…
— Идиот, — совсем разозлилась Татьяна, — Не от тебя тошнить должно, а от ребенка! То есть… от того, что я… он…
Луи потряс головой, явственно пытаясь сообразить, о чем идет речь.
— От ребенка… — медленно повторил он, всмотрелся в лицо собеседницы, перевел взгляд на ее живот, нахмурился и вновь уставился на нее взглядом крокодила, обнаружившего вместо жертвы надувной матрац, — От ребенка?.. Татьяна, не шути со мной, спросонок я опасен! Ты что, хочешь мне сейчас соврать, что ты…
— Да, — девушка безнадежно опустила руки и, опять отступив, практически упала на кровать, — Через некоторое время ты станешь дядей, Луи. Если… теперь станешь.
— В каком смысле «если»?! — потенциальный дядя, вне всякого сомнения, недовольный тем, как беззастенчиво его пытаются лишить присвоенного титула, вскочил на ноги, упирая руки в бока, и немного надвинулся на собеседницу, — Перестань запугивать меня, объясни толком, в чем дело!
— В том, что я не беременна! — Татьяна, опять вскочив, взмахнула руками и неожиданно сжала собственное горло, хрипло шепча, — Беременна… но не здесь, не в этом мире, я… Здесь Эрик не был знаком со мной, не женился на мне… Луи, что мне делать? — глаза ее наполнились слезами, и молодой человек, как-то сразу забыв про шутки, посерьезнел. Как утешитель он не был слишком уж хорош, обычным его занятием были стычки, наполненные кровью и болью, и как вести себя с плачущей девушкой, представлял слабо. Однако, торопливо вспоминая все, что видел и слышал, а может быть, и читал, даже мельком, Людовик неуверенно шагнул вперед и, подняв руку, пару раз осторожно хлопнул девушку по плечу.
— Ну… ты, это… ты не плачь, ладно?.. Я… Честно, не знаю, чт… — он поперхнулся собственными словами. Татьяна, так уставшая от безумства этого мира, мира, где все было перевернуто с ног на голову, где не было ничего, что было дорого и привычно ей, так нуждающаяся в поддержке хотя бы отдаленно близкого человека, неожиданно подалась вперед и, обняв собеседника, прижалась к нему, утыкаясь носом в грудь. Молодой человек обалдело опустил руки, пару раз моргнул, но затем вздохнул и обнял свою соратницу в борьбе против самого большого зла этого мира…
…Более или менее взять себя в руки Татьяне удалось не скоро. Людовик несколько раз отводил ее на кухню, поил водой, заставлял умыться, как мог успокаивал, говорил, что мир они обязательно вернут на место, что, если не восстановят прежний, так создадут новый, свой собственный, который будет еще лучше старого.
— В конце концов, когда мы спасем Эрика, кто мешает вам наделать еще детей? — рассудительно говорил он, протягивая шмыгающей носом девушке очередной стакан воды, — От Альберта мы избавимся или, в самом крайнем случае, спрячем вас от него, так что переживать тебе нечего! А то, что сейчас ты не беременна, это даже хорошо — представь, как бы ты себя чувствовала на борту корабля, если бы тебя тошнило и без качки?
  
— Корабля?.. — девушка в очередной раз шмыгнула носом и, глотнув воды, попыталась вытереть слезы, — Разве мы поплывем на корабле?..
— Извини, я не настолько свят, чтобы ходить по воде, — Людовик наигранно вздохнул и, сжав губы, разочарованно добавил, — Хотя надеялся, что утешение страдающей девушки мне зачтется…