"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Однако, в наследстве ты его немного обделишь… — осененный внезапной мыслью, Роман даже выпрямился, пытливо вглядываясь в отца, — Поэтому ты, наверное, составил… составишь такое завещание, где основное имущество разделишь между нами с Эриком. Луи же определишь лишь некоторую сумму денег, но не более того. Да?
— Роман… — Винсент, уставший без конца повторять, чтобы все, общающиеся с Анри де Нормондом удерживались от рассказов о его будущих действиях, потер переносицу, облокачиваясь другой рукой о стол, — Боюсь, твой отец не вспомнит этого, вернувшись обратно. В конечном итоге, я бы лично стер…
  
— Прошу прощения, — Анри, хмурясь, абсолютно точно недовольный таким беззастенчивым обсуждением его персоны, уперся обеими руками в столешницу, поднимаясь на ноги, — Разве мое желание не играет здесь никакой роли? Я не хочу, чтобы память моя была стерта, как и память моей жены, я хочу помнить и знать обо всем, что видел! Это даст мне, нам обоим, силы жить, это даст нам веру в то, что темные дни однажды пройдут, в то, что дети наши будут счастливы! Если же вас беспокоит, что от меня о событиях грядущих дней, помимо моей супруги, узнает кто-то еще… Не стоит волноваться, месье де ля Бош. После происшедшего сегодня нам просто не с кем будет делиться этим.
— Но я же… — хранитель памяти, обычно весьма щепетильный в вопросах времени и его изменения, неожиданно умолк на полуслове и с каким-то странным выражением воззрился на графа. Несколько секунд он молчал, затем неуверенно поднял руку и, указав двумя пальцами на собеседника, затем коснулся ими собственного лба.
— Я не смог… — сорвался шепот с его губ, и Винсент пораженно покачал головой, — Не может быть… Так это сделал я, я сам запретил себе стереть вам память! — он восторженно хохотнул, и неожиданно помрачнел, — Не понимаю, как я мог пойти на это.
— Винсент… — Анри де Нормонд, окинув быстрым взглядом обоих своих сыновей и невестку, мягко улыбнулся, — Вообразите, если бы вам представилась возможность заглянуть в свое счастливое будущее. Разве вы бы пожелали забыть его?
— Мое счастливое будущее мне представляется довольно беспросветным, — буркнул мужчина, скрещивая руки на груди и, морщась, прибавил, — Все из-за чертова мага с его «даром» бессмертия.
Татьяна, в разговоре доселе участия особенно не принимавшая, предпочитавшая оставаться молчаливой слушательницей, негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. Хранитель памяти воззрился на нее откровенно подозрительно, по-видимому, уже догадываясь, что хорошего ждать от девушки в данной ситуации не стоит. В конце концов, когда бы это она оказывала поддержку ему, а не тому, с кем он спорил?
— Если ты в прошлом все-таки сможешь стереть память месье де Нормонду, потому что сейчас, в будущем, заупрямился и не исключил подобную возможность… разве это не изменит наше настоящее?
Роман, честно выслушавший глубокую мысль девушки, пару раз озадаченно моргнул, затем потряс головой и, наконец, медленно оглядел всех, присутствующих в гостиной.
— У меня у одного сейчас голова закружилась? — вежливо осведомился он и, обезоруживающе улыбнувшись, развел руки в стороны, — Тетенька мыслит слишком глубоко для маленьких детей в моем лице.
Анри де Нормонд, быстро глянув на среднего своего сына, чуть улыбнулся. Шутки Романа, судя по всему, были привычны ему в восемнадцатом столетии и, не услышь он их сейчас, по прошествии трех веков, был бы, должно быть, разочарован и расстроен.
— Я рад, что ты все так же не изменяешь себе, Роман, — негромко вымолвил он и, присев обратно на стул, сцепил руки в замок, — Но, полагаю, Татин права. Если в прошлом вы, месье де ля Бош, сумеете стереть мне память, ваше настоящее может измениться… хотя я и не предвижу для себя особенно важной роли в вашей жизни.
— Но ты ее сыграешь, — Эрик, внезапно вспомнивший кое о чем, нахмурился, — Да… это отвечает на многие вопросы… Ты, вернувшись обратно и зная, что в будущем мы все еще будем существовать и будем жить в Нормонде, оставишь нам в наследство все, чем владеешь. И, более того, в банке даже будет храниться мой портрет, с указанием отдать завещание только человеку, на нем изображенному! Не далее, как вчера мы с Владом на его мотоцикле заезжали в банк, и я своими глазами видел все это, видел портрет, держал в руках завещание, сложенное в четыре раза! И еще удивился, что ты откуда-то знал все это, так значит… — он медленно перевел взгляд на хранителя памяти.
Винсент ощутимо сник. Под обилием фактов, да еще столь неоспоримых и твердых, он вынужден был сдаться, и это его не радовало. Хранитель памяти терпеть не мог уступать, особенно если уступка шла в разрез с его принципами.
Не говоря ни слова, он медленно поднялся из-за стола и, двигаясь неспешно, размеренно, словно взвешивая и продумывая каждый свой шаг, приблизился к Анри. Тот вполоборота повернулся к подошедшему, взирая на него вопросительно и выжидающе. Винсент тяжело вздохнул и, подняв руку, возложил ее, словно благословляя, на голову старого графа, сам прикрывая глаза и шепча совершенно беззвучные слова. Со стороны это выглядело так, будто он и в самом деле молится, наставляя прихожанина своей личной церкви.
Все происходящее заняло не больше пяти секунд. Не успели они истечь, как Винс убрал руку и, глубоко вздохнув, вежливо, с истинно дворянской изысканностью, поклонился.
— К вашим услугам, господин граф. Все исполнено надлежащим образом.
Ответить Анри не успел.
По двери гостиной, со стороны холла, послышались три грубых, сильных удара, и двустворчатые двери рывком распахнулись, являя взглядам всех присутствующих незваных и непрошенных гостей.
Альберт Антуан де Нормонд, кривовато ухмыляясь, держа одну руку в кармане, да и вообще выглядя исключительно непринужденно, расслабленно повел сильным плечом и уверенно вступил в гостиную, где не был на протяжении нескольких сотен лет. За спиною его маячил Луи.
— Я пытался быть вежлив, — хладнокровно сообщил маг и, едва заметно пожав плечом, приподнял подбородок, свысока оглядывая всех собравшихся.
  
Глава 9
 
Анри вскочил на ноги, едва не опрокинув стул и схватил со стола револьвер. Глаза его пылали яростью, губы были плотно сжаты — граф гневался, и гневался сильно.
Эрик, поднявшийся на ноги одновременно с отцом, повернулся к заявившемуся в гости дядюшке, скрещивая руки на груди и хмурясь — молодой человек за время общения с неприятным родственником уже научился держать себя в руках.
Татьяна, тоже вскочившая, немного спряталась за спину мужа, действуя совершенно инстинктивно, не задумываясь.
Роман, как обычно не желающий подчиняться порывам большинства, равнодушно закинул ноги на стол, продолжая сидеть и демонстративно сложил пальцы домиком.
Винсент, еще не успевший сесть, медленно и неотвратимо грозно шагнул вперед, немного заслоняя Анри плечом.
Альберт, с видимым интересом оглядевший помещение, где так давно не был, окинувший взглядом всех собравшихся в нем, немного склонил голову набок, недоверчиво вглядываясь в последнего упомянутого из них. Несколько секунд он молчал, затем неуверенно дернул уголком губ и даже отступил назад.
— Брат?.. Не понимаю, ка… Ах, — на лице мага медленно прорисовалось облегченное понимание, и он уверенно кивнул, вновь обретая утерянное, было, хладнокровие, — Значит, моя дочь вновь не сумела совладать с силой браслета. О, Татьяна, Татьяна, я ведь не просто так предлагал тебе помощь в былые дни! Прими ты ее, подобных… неприятностей, — взгляд темных глаз красноречиво уперся в мрачного Анри, — Можно было бы избежать.
  
— А может, я рада, что не избежала их? — девушка, категорически не желающая сейчас отмалчиваться, недовольно передернула плечами, выглядывая из-за спины мужа, — И если бы ты не явился…
— Татьяна, — молодой граф де Нормонд, решительно прерывая супругу, поднял руку в останавливающем жесте. Взгляд его был по-прежнему прикован к неприятелю, однако, обращался он вовсе не к нему.