"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Впрочем, предположение о кровавости его облика, как могло стать понятно при ближайшем рассмотрении, не было совсем уж лишено оснований. Бордовые пятна, во мраке кажущиеся черными, четко выделялись на красноватой рубахе оборотня, а высокие сапоги его кое-где были совершенно точно испачканы в чьей-то крови, что пугало еще сильнее.
Татьяна, прижимающаяся к мужу, неожиданно порадовалась, что им не приходится участвовать в этой драме напрямую — Чеслав начинал внушать ей почти сверхъестественный ужас.
  
— Ты?.. — Рене, явственно растерянный этим внезапным изменением внешности, пораженно покачал головой и попытался сделать шаг назад, но едва не упал вновь в пруд, возле которого все еще находился и, пошатнувшись, предпочел шагнуть вправо, все больше и больше хмурясь, — Где Виктор?!
На лице рыжего оборотня в ответ на этот вопрос медленно прорисовалась широкая, довольная и даже счастливая до невозможности, улыбка.
— Что может быть большей похвальбой актеру, как не столь искренняя вера зрителей в созданный им образ? — промурлыкал он и, прижав руку к груди, медленно склонился в поклоне, — Ваш покорный слуга, месье.
Легкий, неизвестно откуда взявшийся вновь ветерок зашевелил рыжие волосы, бросая на лицо молодому человеку серебристую прядь волос — единственное, что еще осталось в нем от облика графа. Чеслав демонстративно ссутулился, сгорбился, опуская голову и на краткие мгновения и в самом деле стал вновь похож на Виктора де Нормонда.
Впрочем, долго задерживаться в этом облике он не стал и, легко отбросив назад стремительно рыжеющую прядь волос, неспешно выпрямился, завершая поклон и взирая на собеседника со спокойным превосходством.
Ренард, пользуясь тем, что шаг в сторону вывел его на более подходящее для такого действия место, ошарашенно попятился, не в силах отвести взгляд от своего единого в двух лицах родственника.
— Ты… — вновь сорвался с его губ потрясенный вздох. Чеслав задумчиво поднял голову вверх, с улыбкой изучая луну и, принимая позу наиболее расслабленную и непринужденную, заложил руки за спину.
— Кто одолеет министра, тот выиграет в эшек, — задумчиво вымолвил он, — Кто превзойдет его по силе, подчинит себе всю доску… — он медленно опустил взгляд и, чуть сузив желтые глаза, приветливо добавил, — Я знаю, что ты видел меня, Рене. Что тебе известно — министр был побежден мною, а теперь… — он развел руки в стороны, — Да, я обманул тебя сейчас, но, поверь, сделал это лишь во имя твоего блага. Виктор де Нормонд давно не друг тебе, брат мой, но я по-прежнему остаюсь рядом, я хочу помочь! Идем со мной. Ты поможешь мне, а я исполню любой твой каприз, сделаю тебя королем твоего личного королевства, дам тебе все, что ты только пожелаешь! Мне нужны союзники, Рене, а ты силен…
Ренард, вне всякого сомнения, не воспринимающий пространных речей собеседника, взбешенно шагнул вперед, сжимая кулаки. Он и вправду был силен, этот мужчина, настолько силен, что способен был испугать даже противника, обладающего большей силой.
— Где Вик?! — в голосе баронета зазвучали рычащие нотки. Похоже было, что от изумления он оправится наконец-то смог, и теперь стремительно сдавался все более и более охватывающей его ярости, вполне естественной в этой ситуации.
— Как ты переживаешь за него! — Чеслав удивленно приподнял брови, сообщая удивление и улыбке и слегка покачал головой, — Неужели, избегая встреч со мною ты стал больше времени уделять этому грустному, слабому человеку? Ведь он не более, чем смертный, Рене, тогда, как мы…
— Свое бессмертие ты получил обманом, — последовал резкий ответ, — А мне мое не нужно! Отвечай мне — где Виктор де Нормонд?!!
Собеседник баронета, легко усмехнувшись, немного повернул голову вбок и неожиданно издал странный звук — смесь шипения и свиста, непонятный, невнятный, но вместе с тем неприятный до крайности. После чего глянул на собеседника немного искоса и задумчиво провел кончиками пальцев по своим губам.
— Наверное, одному из нас придется уйти с доски, чтобы суметь поделить тебя… — он наигранно вздохнул и, сверкнув в широкой улыбке белыми зубами, с видом исключительно невинным пожал плечами, — Жаль, но я никогда не проигрываю в эшек. Очень жаль… — он поднял руку и, сделав кому-то невидимому непонятный знак, медленно вытянул ее, раскрывая ладонь, будто предлагая родственнику полюбоваться чем-то, что должно было с минуты на минуту предстать его глазам.
Из тумана, который, словно подстраиваясь под желания рыжего оборотня, сгущался все сильнее, медленно выступила высокая фигура, тянущая за собой что-то тяжелое. Созерцатели, не веря своим глазам, шагнули ближе, внимательно всматриваясь в появившегося человека, в человека, а точнее — существо, известное им, пожалуй, ничуть не меньше, а то и больше, чем Чеслав, по чьему зову он явился.
Засеребрились, отразив лунный свет, светлые, почти белые волосы. Сверкнули мгновенно холодные полупрозрачные зеленые глаза, в этом освещении кажущиеся стеклянными, совершенно неживыми. Бледная кожа, озаренная светом ночного светила, показалась еще бледнее, а одежда, которая при свете дня, должно быть, не была столь уж темна, сейчас лишь сильнее оттенила ее белизну.
Несколько прядей светлых волос упали на высокий лоб, почти сливаясь сейчас с ним по цвету и мужчина, наконец отпустив свою ношу, медленно выпрямился, убирая их назад.
— Все как ты просил, — обронил он и, безразлично скользнув взглядом по баронету Ламберту, чуть приподнял бровь, глядя на Чеслава. Голос его, сипловато-хрипловатый, как будто простуженный, эхом разнесся над покрытым туманом прудом и наблюдатели, наконец придя в себя от изумления, медленно переглянулись.
— Но… но как?.. — начала, было, Татьяна, переводя непонимающий, изумленный взгляд с Анхеля, узнать которого в появившемся помощнике рыжего демона было не труднее, чем его самого, на Ричарда и обратно, — Это… это же?..
— Это он, — без особого энтузиазма подтвердил Лэрд и, поморщившись, прибавил, — Мне неизвестно, по какой причине и как так вышло. Но все позже.
Девушка тихонько вздохнула. Она вполне сознавала правоту Ричарда и, в общем и целом, даже была согласна, что события, разворачивающиеся пред их глазами, совсем даже не предрасполагают к болтовне, однако, сладить с любопытством ей удавалось с трудом. И все-таки, сделав над собою усилие, девушка постаралась направить свое внимание на благое дело и вновь уделила его происходящему.
— Спасибо, друг мой, — Чеслав вновь улыбнулся, на редкость приятно и располагающе и даже, как будто бы, искренне. Анхель медленно смежил веки, немного опуская подбородок, но тотчас же быстро глянул на оборотня исподлобья, кривовато ухмыляясь. Выглядел он ни больше и ни меньше чем сообщником рыжего негодяя, и Татьяна поймала себя на том, что беспокоится за Ренарда. В конечном итоге, как бы силен он ни был, а выстоять против двух не слабых противников ему, наверное, было бы затруднительно.
— Что же ты, Рене? — оборотень усмехнулся и, отступив на шаг, прислонился спиной к ближайшему дереву, — Прошу, удовлетвори свое волнение и любопытство. Или ты не хочешь утолить тоску своего родича и пожалеть его?
Из-за спины Анхеля, словно отвечая на эти слова, донесся слабый стон. Ламберт дернулся и, бросив быстрый злой взгляд на Чеслава, метнулся вперед, едва не сшибая с ног альбиноса. Плечо он его, правда, зацепил, и ворас, немного повернувшись, проводил взволнованного баронета насмешливым прищуром, переводя затем красноречивый взгляд на своего приятеля. Тот понимающе улыбнулся и знаком велел ему не вмешиваться.
  
Ренард, упавший на колени рядом с тем темным, что приволок ворас, обеспокоенно нахмурился.
— Вик… — слетел с его губ тихий, полный боли и отчаяния, полный сожаления и вины, вздох, мигом объяснивший созерцателям, на что он взирает с таким волнением, — Прошу, держись… Не умирай, ты слышишь?..
— Когда пешку убирают в коробку, она уже не способна что-либо слышать, — негромкий голос Чеслава пронесся над ареной действий, и он, мягко улыбнувшись, легко пожал плечами, — Особенно, если утомлена игрой.