"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Блондин неуверенно дернул уголком губ и ненадолго умолк, всматриваясь в лицо собеседника. Затем недоверчиво хмыкнул.
— Мой дядя… по-настоящему родной дядя, не только мой, но и Романа, и Людовика… Мне не верится в это, Рене, клянусь. Это… слишком хорошо, слишком.
— Хорошо?.. — оборотень непонимающе изогнул бровь, затем вдруг нахмурился, — Эрик, я был на стороне твоего злейшего врага! Я… сам был твоим врагом долгое время, а в восемнадцатом веке ты меня и вовсе недолюбливал! Что же здесь хорошего?
  
— Все, — последовал безапелляционный ответ, и молодой человек, не в силах сдержать порыва, резко шагнул вперед, крепко обнимая столь неожиданно обретенного дядю, — Все, Ричард, все, дядя… Все, абсолютно все! Мне известно, каким сильным, смелым, умным и благородным родственником вдруг одарила меня судьба, и теперь понятно, почему я поверил тебе, когда ты сказал, что более не желаешь нам зла. Клянусь, Рене, я безмерно счастлив как тому, что в моей жизни, в моей семье есть еще один человек, родной мне по крови, вернувшийся из небытия прошлого, так и тому, что этим человеком оказался именно ты.
— Ну… — Ричард стесненно улыбнулся и, обняв племянника в ответ, легонько хлопнул его по спине, — Признаюсь, Эрик, я тоже счастлив сознавать, каким… какими прекрасными племянниками наградила меня судьба. Не считая, конечно, того из вас, что сломал мне нос…
— Он исправится, — блондин, отстранившись, крепко сжал руку вновь обретенного родича, — Я обещаю тебе, Ричард, он возьмется за ум однажды. Он ведь еще юн…
— А ты не перестаешь верить в лучшее в людях, — отозвался оборотень и, хлопнув племянника по плечу, вздохнул, — Ладно. Давай-ка повременим с родственными объятиями, ибо нам предстоит узреть немало неприятных моментов. И узнать, за что так ненавидит меня Виктор де Нормонд…
  
Глава 6
 
Дэйв шагнул вперед и, подняв руку, сделал странное движение, словно перелистывал страницу огромной книги.
Реальность, и вправду как будто бы приподнятая и отброшенная им куда-то назад, изменилась почти в мгновение ока. Только что вокруг царила темная ночь, на небе светила огромная луна, а под ногами стелилась влажная от дождя степь, и теперь все это исчезло.
Краски реальности стали разительно ярче, теплее и, одновременно, мягче, как будто холодная дождливая ночь вдруг укрылась пушистым покрывалом. Повеяло спокойным теплом, запахло горящим деревом… Путешественники по памяти огляделись, с некоторым недоверием поднимая взгляды к возникшему над ними потолку, словно опасаясь, что с него вот-вот вновь хлынет ливень.
Один лишь Ричард, не подчинившийся общему порыву, усмехнулся и, мгновенно развеивая все сомнения, спокойно уверил:
— Не волнуйтесь, крыша у меня, сколько себя помню, никогда не протекала.
Винсент, успокоенный этими словами, опустил взгляд и, чуть приподняв брови, красноречиво потянул носом воздух.
— Зато алкоголь, похоже, недавно разливали.
— Не на голову же, — резонно заметил оборотень и, подавая позитивный пример своим спутникам, повернулся лицом к комнате, где теперь оказался вместе с гостями своей памяти, и окинул долгим взором окружающую обстановку. На лицо его на мгновения пала тень горькой ностальгии.
Впрочем, нельзя не заметить, что внимания комнатка, вне всякого сомнения, заслуживала. Это была не слишком большая, но чистая и уютная гостиная, обставленная если уж не с упаднической роскошью века восемнадцатого, то все равно вполне богато и красиво.
Вдоль одной из ее стен стояли непрерывной грядой шкафы с плотно закрывающимися сплошными деревянными дверками, напротив ярко горел большой камин, украшенный незамысловатой то ли резьбой, то ли лепниной, который освещал два находящихся перед ним больших кресла и небольшой в сравнении с ними прямоугольный столик на гнутых ножках.
Где-то в глубине угадывался еще один стол, деревянный пол под ногами не скрипел, что свидетельствовало о бережном уходе за ним. В целом, гостиная производила довольно приятное, теплое и уютное впечатление.
В больших креслах, друг напротив друга, сидели два молодых человека. Один из них, черноволосый, лохматый, внимательно созерцал то, что находилось перед ним на столике, немного подавшись вперед и облокотившись на собственные колени; другой же, — ярко-рыжий, будто поцелованный огнем камина, с не менее яркими оранжево-желтыми глазами, отблески пламени в которых порою вспыхивали едва ли не угрожающе, пристально следил за своим визави. В кресле он, пользуясь его размерами, сидел по-турецки, поджав под себя ноги и, приняв вид демонстративного ожидания, подпирал кулаком подбородок.
Татьяна, глядя на эту мизансцену, невольно поежилась.
— Как-то я забыла, что здесь должен быть еще и этот… тип, — тихо вздохнула он и, сделав шаг вперед, попыталась получше рассмотреть предмет внимания молодых людей. Отвечать ей никто из спутников, вне всякого сомнения, не планировал, как, впрочем, и останавливать девушку, посему она сделала еще один шаг и замерла в совершенной растерянности.
Молодые люди играли в шахматы.
Старинная, странноватой формы доска лежала перед ними, устилая собою едва ли не всю относительно небольшую столешницу, а вырезанные из дерева фигуры, тоже лишь отдаленно напоминающие их современный эквивалент, тускло поблескивали в свете камина.
— А я думала, шахматы появились позже… — растерянно пробормотала себе под нос Татьяна, глядя, как Ренард, узнать которого в черноволосом молодом мужчине было совсем не трудно, задумчиво вертит в пальцах фигуру. Ричард, подойдя ближе к девушке, сделал молчаливый приглашающий жест рукой, как бы говоря, что ответ на это скрыт где-то в разворачивающейся перед их взглядами мизансцене.
— Рене, ну сколько можно! — рыжий оппонент месье Ламберта, тряхнув головой, недовольно нахмурился, опуская руку, — Меня сон одолеет, пока ты наконец-то сделаешь ход.
— Тебе известно, что я плохо разбираюсь в этом твоем… то есть, в этой… как это? — мужчина, так и не поставив фигуру, поднял на собеседника вопросительный взгляд. Тот демонстративно закатил янтарно-желтые в свете пламени глаза и, откинувшись на спинку кресла, свесил руки с подлокотников. Стало заметно, что в одной из них он сжимает узкий высокий серебряный кубок, в котором, вне всякого сомнения, что-то плещется.
— Ах, так вот откуда алкоголь, — отметил Винсент, но развивать эту мысль не стал, дабы не отвлекаться от происходящего.
— Чатуранга! — последовал тем временем, ответ, — Но это индийское название, ребята, с которыми я путешествовал, говорили «эше́к». Ан, кстати говоря, тоже так называет эту игру.
— Ах, ну раз Ан так говорит, то, разумеется, я буду именовать эту твою чатурангу именно так! — буркнул Ренард и, немного подавшись вперед, осторожно опустил фигуру, коей оказалась пешка, где-то среди разделенного на черно-белые клетки поля, — Так?..
— На две клетки, Рене, а не на десять, — в голосе Чеслава, которого в рыжем парне было узнать не труднее, чем его черноволосого оппонента, послышались нотки бесконечного терпения.
— Всего-то четыре! — недовольно отозвался мужчина, однако, покорно переместил фигуру чуть ближе к остальным, — Не понимаю я, что за удовольствие в этой глупости…
— Когда не умеешь играть, все глупо, — рыжий поднял кубок и, глотнув из него, снова выпрямился в кресле, — С Аном-то, конечно, интереснее, он даже иногда ухитряется обыграть меня… Так, что тут у нас?.. Ага.
— Что же ты тогда играешь со мной, а не с Аном? — на лице Ренарда явственно промелькнуло раздражение и он, наблюдая за тем, как соперник аккуратно приподнимает фигуру всадника, переставляя ее на место только что установленной пешки и, соответственно, последнюю сбивая, нахмурился, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. В голосе его прозвучал вызов.
  
— Давай, учитель, объясни мне подоплеку своего действия!
— Разве я не рассказывал тебе, как ходит всадник? — Чеслав легко пожал плечами и аккуратно отставил отыгранную фигуру в сторону, — Таковы правила, и придуманы они были не мной. Рене, скажи… — желтые глаза неожиданно взметнулись от доски к лицу собеседника, — Чем тебе так не угодил Ан? Вы ведь даже не встречались никогда, тебе даже неизвестно, как он выглядит.