"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Небо и земля… — коснулся ее слуха слабый стон, и Чарли, все еще удерживаемый несколько навесу все-таки переставшим трясти его Романом, открыл глаза, — Хоть один здравомыслящий человек в этом сумасшедшем замке…
Интантер, осторожно уложив друга на травку и поправив сбитый его стараниями ворот футболки, возрадовался не менее активно, чем мгновение назад пытался привести его в чувство.
  
— Живой! Батюшки святы, а я-то уж, было, совсем собрался в замок за лопаткой бежать, могилку в лесочке копать! — он демонстративно коснулся ладонями собственных щек и чуть покачал головой, изображая крайнюю степень восхищения, смешанного с умилением, — Только вот прикидывал, не стоит ли для этих целей лучше экскаватор нанять…
— Я ведь знаю, что ты умеешь быть серьезным, — молодой доктор, сейчас вне всякого сомнения сам остро нуждающийся во врачебной помощи, слабо вздохнул и недовольно поморщился, — Почему со мной ты этот талант никогда не проявляешь?
— Он был серьезен, пока беспокоился за тебя, — подал голос граф де Нормонд и, мягко улыбнувшись, прибавил, — Сейчас же немного успокоился, видя тебя живым, вот и результат.
— Слушай моего брата, он во мне разбирается, — важно кивнул Роман и, подняв указательный палец, погрозил им собеседнику, — И никогда больше не вздумай заставлять меня волноваться за тебя! Потом сам будешь не рад.
— Тогда скажи своему дяде больше не бить меня, — сумрачно отозвался доктор и, издав странный звук, очевидно, пытаясь фыркнуть, закашлялся, кривясь от боли, после чего с видимым трудом втянул воздух.
Татьяна, непроизвольно сильнее сжав руку мужа, хмурясь, немного подалась вперед, обеспокоенно вглядываясь в молодого человека.
— Неужели это он?.. — она не договорила, сглатывая и лишь окинула красноречивым взором лицо лежащего на земле парня.
Нельзя не признать, что внимания последнее в данный момент определенно заслуживало.
Еще совсем недавно гармоничное и, чего греха таить, довольно привлекательное лицо молодого доктора в данный момент поражало разнообразием оттенков. Даже самая кожа его была сейчас бледной до синевы, Чарли казался ожившим покойником и непонятно было, как ему удается находить силы, дабы вести столь уверенный диалог, но некоторые участки привлекали к себе внимание особенно сильно. Губа, разбитая чьим-то мощным ударом, была странного синевато-красного цвета, лиловый синяк на скуле плавно перетекал в фиолетовый фингал под левым глазом, настолько яркий, что даже собственная голубизна радужки на его фоне как-то терялась и блекла, а уж глубокая даже на взгляд рана на правом виске, в крови из которой были испачканы и светлые волосы парня, и лоб, и некоторая часть щеки, и даже на переносице виднелись красные капли, довершая сей жуткий антураж, пугала просто до невообразимости. Ибо, если Ричард, пострадавший несколько меньше, был все-таки не человеком и силы его имели происхождение сверхчеловеческое, то Чарли таковым не был и то, что он, обладая таким ранением, по сию пору оставался не только живым, но еще и сохранял и сознание, и здравый рассудок, казалось просто невероятным чудом.
Отвечая на слова девушки, доктор чуть дернул головой, видимо, пытаясь изобразить кивок и, скривившись, с явным трудом поднял правую руку, касаясь ею макушки. Левая же рука его осталась неподвижной.
Тем не менее, голос молодого человека, когда он заговорил, прозвучал вполне уверенно.
— Да… Не столько сам, сколько при помощи своего прихвостня, этого… как-то… он называл имя, странное такое, как же… Ну, рыжий он такой, в очках, Че… Че…
— Гевара, что ли? — Роман, судя по всему, полагающий, что уверенный голос больного — признак его совершенного здоровья, не в силах удержаться, вклинился в беседу с крайне уместной подсказкой. Татьяна, не в силах удержаться, фыркнула.
— Еще бы сказал Чикатило.
— А что! — юноша, получив столь удачный ответ, моментально обрадовался, воодушевляясь, — Как знать, с какими личностями наш дорогой дядя водит знакомство…
— Чикатило вроде не рыжий, — девушка пожала плечами и очень надеясь на этом закрыть тему, махнула рукой, — Он не подходит.
— А ты это откуда знаешь? — виконт, прищурившись, бросил на собеседницу взор, исполненный праведного подозрения, — Встречалась с ним, а? А если нет, то и знать не можешь — вдруг он был рыжим на заре своей туманной юности… — на этих словах молодой человек мечтательно вздохнул.
Татьяна, хмыкнув, чуть покачала головой.
— А потом он, видимо, выцвел… Хватит глупости говорить, Роман, я сильно сомневаюсь, чтобы Альберт водил с ним знакомство.
— Ну, ты же не знаешь, чем занимался твой папенька на заре своей туманной юности, — отозвался интантер, легко пожимая плечами, — Судьба, бывает, такими тропами водит, что не успеешь опомнится — а ты уже приятель Чикатило, — и он снова вздохнул, на сей раз так выразительно, что в душе девушки невольно закопошилось подозрение — а не был ли сам виконт знаком с какими-нибудь маньяками?
Чарльз, без особого энтузиазма внимавший мирной болтовне друзей, в конце концов не выдержал.
— Эй!.. — окликая их, он сделал, было, неловкую попытку приподняться на правом локте, но сразу же отказался от нее, — Прошу прощения, что прерываю милое обсуждение серийных убийц, но коль скоро я пострадал из-за вас, быть может, вы все-таки обратите внимание на меня? — он пытался говорить возмущенно, негодующе, однако, добравшись до последних слов неожиданно даже для себя вдруг смутился и поэтому в его устах они прозвучали жалобно.
Граф де Нормонд, вполне снисходительно позволявший брату и жене перекидываться шуточками, с интересом изогнул бровь.
— Ты полагаешь, что он сделал это из-за нас?
— Я это знаю, — последовал усталый ответ, и Чарли, похоже, и в самом деле утомленный долгой и лишенной всякого смысла беседой, на несколько секунд прикрыл глаза. Секунды эти как-то стихийно растянулись в минуту, затем в полторы и, когда примолкшие в ожидании продолжения слов доктора молодые люди начали уже беспокоиться, он тяжело вздохнул и, сморщившись, снова распахнул глаза.
— Да и с чего бы ему было бить меня просто так, ради удовольствия, если бы я не имел отношения к вам? Небо и земля, да он даже упоминал о вас!
— Как я понял, ты говорил, что бил тебя Чеслав, — уточнил Эрик, немного склоняя голову, вглядываясь в молодого доктора пристальнее. В глазах его на краткий миг отразилось явное сомнение касательно нахождения мистера Далбертфилса действительно в полном и здравом рассудке.
Чарли растерянно моргнул.
— Чеслав?.. — неуверенно повторил он, однако, почти сразу сообразив, о ком идет речь, понимающе протянул, — А, так это тот Че Гевара…
— Судя по тебе, это все-таки Чикатило, — не преминул заметить Роман, — Гевара был бы слишком благороден для рыжика, да и совсем не рыжий… Кажется. Так о чем ты? Хочешь сказать, что кроме него, дядя тоже приложил к тебе руку?
— Как не странно, он не святой, — Чарльз изо всех сил пытался говорит ядовито, однако, голос, иногда срывающийся из-за неровного дыхания, так и норовил подвести его, — В основном, конечно, усердствовал тот рыжий… Он только смотрел. Но когда понял, что мне нечего рассказать, я полагаю, разозлился и вот… — молодой человек, по-прежнему действуя одной лишь правой рукой, кое-как задрал футболку, демонстрируя довольно атлетический торс.
Впрочем, в данный момент, как нетрудно было догадаться, действиями его управляло отнюдь не желание продемонстрировать хорошую форму. На бледной, в полумраке кажущейся еще бледнее, почти пергаментной коже доктора явственно проступали ярко-алые, вычерченные, вырезанные прямо на теле буквы: «Бесполезен».
  
Татьяну передернуло. Ощущая, как страх вкупе с безмерной жалостью стискивает горло, она машинально подняла руку, касаясь собственной шеи и, не в силах вымолвить ни слова, недоверчиво покрутила головой. Надпись, алевшая во тьме кровавыми буквами, сама по себе, напоминая какую-то бирку, повешенную на вещь, пометку о том, что ею нет смысла пользоваться, уже совершенно не входила в каноны эстетики, но мысль о том, что представляет она собою дело рук не кого-нибудь постороннего, не гадкого рыжего оборотня, а родного отца девушки, приводила ее в ужас.