"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Ты оценила? — поинтересовался он, мельком взирая на стоящую с ним рядом девушку, — Вот оно — тлетворное влияние путешествий! Обычаи родной страны забываются напрочь, способен обнять разве что девушку! Бессовестный кошак, а ничего, что у тебя тут еще друг имеется, который тоже не против крепких объятий в знак приветствия? Рукопожатие отдает некоторой холодностью, или может… — виконт замер, осененный внезапной мыслью и почти в ужасе взглянул на Винсента, — Ты на меня за что-то обижен? О, горе мне, позор моим несуществующим сединам! Друг мой, клянусь тебе, я…
  
Закончить он не успел. Мужчина, все же несколько уставший с дороги, не желая дольше выслушивать воплей юноши, которые тот, надо сказать, ухитрялся провозглашать довольно искренне, с искрой патетики, будто бы и в самом деле переживая, сгреб его в объятия и крепко сжал. Роман, не ожидавший такого, сдавленно пискнул и, не желая оставаться в стороне, сам обнял вернувшегося друга, сжимая его, заметим, не менее сильно.
Винсент крякнул и, полагая обмен мужскими приветствиями завершенным, выпустил парня из объятий.
— Что ж, по крайней мере, я теперь убежден, что не забыт здесь, — констатировал он, довольно ухмыляясь и, оглядевшись, осведомился, — А где Эрик? Ричард? Или что, страшный стук был услышан только вами двумя?
— Сколько беспокойства я слышу в твоем голосе! — восхитился Роман, — Да, преданность хранителей памяти воистину достойна восхищения — даже прекратив служить Эрику, ты все еще продолжаешь беспокоиться за него!
Татьяна, на сей раз сама решительно прерывая восторги постепенно входящего в раж виконта, негромко кашлянула.
— Эрик отправился в банк, — пояснила она, — На Владе. В смысле, на его мотоцикле, то есть, конечно, мотоциклом управляет сам Влад… И Ричард с ними.
— А Ричард-то им зачем? — хранитель памяти непонимающе нахмурился, переводя вопросительный взгляд с девушки на молодого человека, будто бы надеясь получить от него ответ более понятный и пространный.
— Видимо, затем, чтобы бросаться им в елки с мотоцикла! — раздался от входных дверей чей-то злой раздраженный голос, и молодые люди, обернувшись, с удивлением воззрились на входящего в замок высокого черноволосого мужчину, лохматого, с царапинами на щеке и длинным порезом, спускающимся по шее вниз и теряющимся где-то под воротом испачканной, местами порванной рубашки. Винсент, выглянув из-за их спин, немного приподнял брови.
— Здравствуй, Ричард…
— О, — мужчина, лишь сейчас разглядевший вернувшегося из долгого путешествия приятеля, приветственно махнул рукой, — Какие люди в нашем Голливуде. Здоро́во, бродяга, давно не виделись.
— Рик… — Татьяна, пораженная и ошарашенная видом столь неожиданно появившегося человека, неуверенно сглотнула и как бы невзначай провела рукой по животу, — Ты в порядке?.. Что вообще…
— Да ничего! — огрызнулся Ричард и, оглядевшись, с претензией воззрился на занятый рюкзаком Винсента стул, после чего, сделав шаг назад, устало привалился спиной к створке входной двери, запрокидывая голову и опираясь на нее затылком, — Вылетел из коляски мотоцикла. Хотя вернее будет сказать — вылетел вместе с коляской. Цепеш, придурок, гоняет, как ненормальный, забывая о том, что байк и байк с коляской — это две совершенно разные конструкции! Он не заметил кочку, мотоцикл подпрыгнул, коляска вместе со мной отлетела и с размаху треснулась о ближайшую елку, а эти герои умчались куда-то в даль. Коляска, кстати, вдребезги, — последние его слова прозвучали с откровенной гордостью, чувствовалось, что упомянутую коляску незадачливый путешественник расколотил сам.
— Так это ты с елкой подрался? — заинтересованно уточнил Роман, — Или это Влад был возмущен невежливым обращением с запчастями его драндулета?
Мужчина медленно опустил на виконта весьма и весьма скептический взгляд.
— Влад? Меня? Роман, ты что, шутить разучился? Когда бы это бессмертному мальчишке достало сил справиться с оборотнем?
— Ну, Луи-то он однажды поцарапал, — юноша, невинно улыбнувшись, развел руки в стороны, — А Луи, помнится, поцарапал тебя.
Оборотень, услышав напоминание о сломанном некогда носе, негодующе сморщил последний. Удовольствия эти воспоминания ему решительно не доставляли.
— Твой младший братишка — маг, — напомнил он, — Глупый и спесивый, самовлюбленный и самоуверенный маг. И если бы ты почаще мыл уши, то услышал бы, как я сказал еще тогда, что я опаснее, чем он. Мне кто-нибудь скажет, чей багаж занял единственный свободный стул? — последние слова, столь не вписывающиеся в тему беседы, заставили самого Романа, да и Татьяну, мгновенно отвлекшись, завертеть головами, словно бы выискивая виновника. Виновник же, между тем, абсолютно спокойно стоящий, привалившись к столу, тоже имевшемуся в холле, опершись на него руками, равнодушно пожал плечами.
— Мой, пожалуй. Но ты можешь присесть с краешка, он не обидится.
— Безмерно счастлив, — недовольно буркнул Ричард и, отлепившись от двери, направился к стулу. Стало заметно, что он, ко всему прочему, еще и хромает. Татьяна, обеспокоенно нахмурившись, неуверенно глянула на стоящего рядом Романа, затем перевела взгляд на хранителя памяти, равнодушного, как скала и смущенно осведомилась, обращаясь все-таки к оборотню:
— Может… Чарли позвать?
— Из-за пары царапин? — мужчина, как раз опустившийся на стул, изумленно вскинул брови, — Татьяна, не смеши меня, будь так любезна. Чарли опять будет вопить, что лечение оборотней не входит в его компетенцию, а я бы не хотел случайно убить нашего доброго доктора. Нос у меня тогда прошел за несколько дней, хотя сломан был старательно, а тут всего-то легкий ушиб. Да, кстати, Эрик с Владом будут чуть позже — полагаю, они все-таки добрались до банка, даже не взирая на то, что остались без юриста в моем лице.
— И как же они будут?..
— Что им вообще нужно в банке?
Два вопроса прозвучали как один, смешиваясь в непонятную какофонию звуков. Ричард, моргнув, перевел взгляд с девушки на хранителя памяти, затем обратно и вежливо кашлянул.
— Будьте добры, соблюдайте очередь. Я не знаю, кому отвечать.
— Всем, — не преминул подсказать Роман, — Как же они вообще будут в банке и что им нужно без юриста?
— В банке будут без юриста, — меланхолично отозвался оборотень, — Наследственное право вообще не относится к сфере моей компетенции, хотя я в нем и разбираюсь, так что, полагаю, как-нибудь справятся. А в банке…
— Эрик хочет восстановить счета отца, — виконт, не желая уступать пальму первенства кому-то другому, вновь поспешил, выскочив, как черт из табакерки, объяснить все самостоятельно, — Тут недавно была высказана умная мысль, не помню точно, кем, быть может, даже мной, что, коль скоро мы прежде были достаточно обеспечены, средства должны храниться в банке и мы, как наследники, имеем на них право.
— Разумно, — кивнул, внимательно выслушав это, Винсент. Ричард, вздохнув и устроившись на краешке стула поудобнее, предпочел продолжить.
— Да, и поэтому он попросил меня, так сказать, поучаствовать. Хотя я говорил, что без моего участия вполне можно обойтись… — он примолк, затем недовольно фыркнул, — Видимо, поэтому они и решили, потеряв меня, не останавливаться.
— Действительно, юристом больше, юристом меньше… — виконт, невинно моргнув, равнодушно пожал плечами, — Чего бы им ловить Рика? У нас вон тут полный замок законников, выбирай, кого хочешь! Даже я мог бы, в случае чего, все подтвердить.
— Вот и надо было ехать с ними, — огрызнулся оборотень и, потерев нос, прибавил, — И хватит меня так называть!
  
— Вот никогда не понимал, чем тебе не нравится сокращение твоего имени, — хранитель памяти, пожав плечами, отвел одну руку в сторону, — Меня-то они Винсом называют и ничего.
— Винс — это еще ничего, — согласился мужчина, — А у меня есть имя, хорошее, красивое, мужественное имя, а вы все повадились меня звать, как комнатную собачонку!..
Роман вежливо, негромко, но весьма различимо кашлянул. По губам его расплылась откровенно ехидная, несколько издевательская улыбка.