"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Как смеешь ты так говорить обо мне?!!
Молодой маг, мигом принимая на себя облик невинного ягненка, которого грозит обидеть, а то и укусить, большой хищник, растерянно заморгал, часто-часто хлопая густыми ресницами. Лицо его на эти секунды стало откровенно детским, казалось, наглый и самоуверенный юноша отступил, давая место тому самому четырнадцатилетнему мальчику, чью гибель его братья оплакивали долгие годы.
— А что такое? — даже голос парня изменился, становясь по-детски наивным, — Разве он не хозяин тебе?
Винсент, сдержав рвущийся наружу рык, опустил руки, стискивая их в кулаки.
— Бывший хозяин, — очень зло и отчетливо процедил он, одаряя притворяющегося барашком юного мага взглядом, полным откровенной ненависти.
Людовик, вероятно, уставший изображать того самого невинного маленького мальчика, коим его столь наивно назвала Татьяна, укусил себя за губу и, не выдержав, расхохотался, откидывая голову назад и едва не теряя шляпу. Ребенок исчез. Перед наблюдателями снова стоял повзрослевший, опасный, острый, как игла, ядовитый, словно змея, дерзкий, наглый и насмешливый Людовик Филипп де Нормонд. В зеленых глазах его искрилось злое веселье, лицо так и светилось насмешкой, когда он, отсмеявшись, снова взглянул на хранителя памяти.
— Тогда что же ты бегаешь за ним, как верный пес? Исполняешь все, что он скажет, по первому слову, едва ли не тапочки таскаешь в зубах? — юное лицо неожиданно озарилось странным, насмешливо-злым интересом. Молодой человек, приоткрыв рот, приложил указательный палец к подбородку и воздел глаза к небесам, словно бы испрашивая у них ответа.
— А кстати… Любопытно, Лэрд теперь тоже стал таким? Он всегда был покорной шавкой, выполнял все приказы дяди, так что теперь… — юноша, не опуская приподнятого подбородка, скосил глаза на собеседников, — Вы уже совсем испортили нашего с Альбертом песика, да?
— По-моему, портили его как раз вы, — Татьяна, вовсе не желающая, подчиняясь наглецу, хранить молчание (хотя и хранила его некоторое время), недовольно сжала плечо Винсента, — А мы теперь исправляем, перевоспитываем…
— Могла бы и пораньше это сделать, — мигом прореагировал Людовик, легко пожимая худыми плечами, — Все претензии на этот счет к дяде. Я честно пытался привить псу хорошие манеры… — юноша ностальгически вздохнул и, ухмыльнувшись, потер кулак, — Но его нос оказался слишком хрупким.
Лицо графа де Нормонд, побледнев при этих словах, исказилось мгновенной гримасой отвращения. Он недоверчиво покачал головой и, будто стараясь держаться подальше от родного брата, сделал небольшой шаг назад. Девушка, получившая по этой причине возможность созерцать происходящее, не выглядывая из-за плеча Винсента, с невероятным облегчением опустилась на полную стопу. Стоять на мысках за время милой беседы она уже откровенно замучалась.
— Ты и в самом деле изменился, Луи… — взгляд Эрика так и сочился недоверием и, в тоже время — скрытой ненавистью, направленной, однако, явно не на собеседника, — Что же он сделал с тобою, братик?..
Юноша, как-то мгновенно посерьезнев, хотя и не прекращая ухмыляться, вновь немного развел руки в стороны.
— Он дал мне жизнь, — голос его звучал сейчас холодно и колко. Впрочем, длилось это лишь одно, немного затянувшееся мгновение. Серьезность и холод как-то быстро исчезли из глаз молодого мага и он, будто расслабившись, в раздумье почесал висок указательным пальцем.
— И силу… — вымолвил он, тотчас же даря собеседнику насмешливую улыбку и странно-ядовитый прищур зеленых глаз, — А вот твою жизнь он, скорее, собирается забрать.
Татьяна, чуть пошатнувшаяся от такого заявления, сильнее стиснула ладонь любимого. Мимолетные наезды на него как-то внезапно трансформировались в откровенные угрозы и этого стерпеть она попросту не могла.
— Он не убьет его, — слова эти прозвучали тихо, однако, высокий процент уверенности придал им веса.
Людовик, бросив взгляд на вновь беспардонно подающую голос «девочку», элегантно приподнял бровь. В уголках губ его притаилась очередная ядовитая, змеиная улыбка.
— И кто же помешает ему? — зеленые глаза вновь сузились, — Может быть, ты? Ох, Татьяна-Татьяна, боюсь, ты сильно переоцениваешь свое влияние на отца. Он не поступится ради тебя своими планами и желаниями, — лицо молодого мага внезапно изменилось. Теперь уже серьезность, появившаяся на нем, была определенно искренней, не искусственной, теперь в нем не было притворства.
— Если Альберт вбил себе что-то в голову… — говорил юноша тихо, немного опустив голову и, казалось, что-то изменилось в нем. Словно исчезла куда-то вся злость, вся насмешка, испарился яд.
— Остановить его не сможет никто, — продолжил он и, подняв голову, в упор взглянул на девушку, — Ни ты… ни даже я.
Последние слова молодого человека, столь неожиданные и столь полнящие надеждой сердце его брата, казалось, повисли в воздухе. Эрик, не веря самому себе, похоже, еще больше, чем прежде, смотрел на собеседника, чуть приоткрыв губы и никак не мог заставить себя произнести хоть слово. Татьяна и Винсент, понимая состояние блондина, молчали, не желая в данный момент встревать в беседу братьев.
— Ты… — почувствовав, что охрип, граф де Нормонд тихо кашлянул, — Ты пытался бы остановить его? Если бы он…
Людовик кривовато ухмыльнулся. Казалось, он пытается вернуть вновь прежнее настроение, но в ухмылке его совсем не было зла и жестокости, не было ни насмешки, ни издевки.
— Я не хочу потерять брата, только обретя его вновь, — твердо вымолвил он. Лицо его неожиданно ожесточилось.
— Поэтому, Эрик, сделай одолжение, будь осмотрительнее. Ты теперь человек, а люди в той деревне по-прежнему ненавидят тебя, веря в глупые сказки чертова старика. Впрочем, на руку тебе может сыграть то, что они считают, будто у вампиров нет крови… — завершив свою загадочную, но вполне приятную графу тираду, юноша усмехнулся, — А теперь мне пора. Все, что хотел, я выяснил.
— Про птичку, что ли? — буркнул Винсент, однако, на сей раз остался не услышанным.
Граф де Нормонд, пристально глядя на брата, внезапно чуть сдвинул брови.
— У тебя на руке синяк… Что-то случилось?
— А? — голос молодого мага вновь обрел былую легкость и взгляд его удивленно метнулся ко внутренней стороне правой руки, где и в самом деле виднелся темный след, — А, да ерунда. Дядя укол делал, не бери в голову. Au revoir [9], - тонкие пальцы юноши коснулись края шляпы, голова склонилась в прощальном кивке и в следующее мгновение младший брат Эрика исчез. В воздухе растаял звук щелчка.
Татьяна, будто очнувшаяся от этого звука, слегка вздрогнула и, неуверенно переведя взгляд с блондина на хранителя памяти, медленно промолвила:
— А где же его любимое колечко?
Глава 8
— Нет. Я уверен, что он не лгал.
Роман, услышав неожиданно донесшийся со стороны холла голос брата, поднял голову от старинной, почти древней книги, которую внимательно изучал доселе и, усмехнувшись чему-то, легко поднялся на ноги, отправляясь встречать задержавшихся путешественников.
До слуха его донесся недовольный вздох, вероятно, принадлежащий хранителю памяти и голос, раздавшийся мгновением позже, подтвердил это предположение.
— Хорошо, пусть в этом он и не лгал. Но влияние Альберта на него довольно сильно, и полностью быть уверенным в его словах нельзя.
Юноша, чей интерес возрастал с каждым новым словом вернувшихся путников все больше и больше, прибавил шагу.
— То есть, ты думаешь, Альберт и уколов ему никаких не делал?
Узнав голос Татьяны, Роман довольно улыбнулся. Подсчет был завершен и цифры сошлись — замок покинули трое и трое же вернулись обратно, причем, судя по всему, все трое находились по-прежнему в полном здравии.
— Ну, уколов… — начал хранитель памяти, но в этот миг виконт де Нормонд, миновав двери гостиной, вышел в холл, являя себя пред очи светлые всех в нем присутствующих.