Развод. Научусь жить без тебя (СИ)

Я думала про Руслана, про то, что мы с ним снова в одном городе, а наши дети ходят в один сад. Не иначе, как насмешка судьбы.
Но чем ближе я подходила к садику, тем меньше мне хотелось улыбаться.
Вдруг мы снова с ним столкнемся?
От одной мысли об этом мучительно защемило под ребрами. В крови – дикий коктейль из страха и нежелания встречаться с предателем, и нездоровой потребностью увидеть его хоть одним глазком. Просто посмотреть, украдкой, без слов, узнать хоть что-то из его жизни, в которой не было места ни мне, ни нашей дочери.
  
Ну не дурочка ли?
К группе я подходила как к трамплину в пропасть. На негнущихся коленях, с сердцем бьющимся то ли в горле, то ли в висках.
Почему-то мне казалось, что стоит распахнуть дверь, и я тут же увижу бывшего мужа и его сына. Аж дурно стало.
Однако когда я зашла в раздевалку, там было пусто.
Я протяжно выдохнула, не понимая, чего во мне больше: облегчения или разочарования. Заглянув в группу, я кивнула воспитательнице. Он в ответ устало улыбнулась и позвала:
— Дарина, мама пришла.
Дочь сидела в игровом уголке…. вместе с Егором.
— Они так сдружились, — сообщила Ольга Леонидовна, — весь день друг от друга не отходили.
Я почувствовала, как меня затапливает горечь.
Дарина…. Дариночка.… Ну почему именно он? 
В группе двадцать ребят. Выбирай любого. 
Почему её потянуло именно к сыну Адашева?
Это даже не насмешка судьбы. Это самая настоящая издевка!
Пока Дарина воевала с колготками, воспитательница рассказывала мне о том, как прошёл первый дочкин день в новом коллективе.
Я слушала, задавала вопросы и пропустила тот момент, когда в раздевалке появился ещё один персонаж. Женщина, примерно моего возраста. Чья-то мать.
Но когда я обернулась, чтобы поинтересоваться как дела у дочери, меня прошиб холодный пот. Потому что эта самая женщина, раскладывала вещи в ящичке у Егора. Она принесла тот самый кармашек на дверцу, который я хотела купить, но руки ещё не дошли, перебрала кофты, колготки, шорты. Отдельно сложила белье и спортивную форму.
Это его мать да? 
Мать сына Руслана? 
Это с ней он воплотил в реальность то, о чём мы мечтали?
Сердце с размаху бросалось на ребра, дыхание — в хлам. Я невпопад отвечала на вопросы дочери, слушая, как женщина разговаривала с Ольгой Леонидовной.
Выдержка на нуле, в груди – одна сплошная, кровоточащая рана. 
И все мои попытки отстраниться провалились с таким грохотом, что самой стало страшно.
Я всё ещё любила бывшего мужа-предателя, ревновала его до красных чертей перед глазами, и сердце мое кровью истекало, когда я представляла, как он с кем-то другим…
— Катя! — раздался звонкий мальчишеский голос, и Егор выбежал к нам в раздевалку.
Катя? 
Почему он называл эту женщину по имени?
Видимо на лице у меня проступило что-то такое совсем бестолковое, потому что собственная дочь сочла своим долгом пояснить:
— Это — няня Егора, — громким шепотом сообщила она, — его папа много работает.
На меня накатило бессилие. Я как-то разом обмякла и сдулась.
Ну, конечно же, это просто няня. Странно, что я подумала иначе, ведь мама этого симпатичного пацана моя дорогая, горячо любимая племянница Юленька.
Как же мы будем водить и дальше детей в один сад, если каждый поход сюда будет оборачиваться для меня едва ли не инфарктом?
  
64.
 
Я собрала Дарину и повезла её домой.
По дороге домой телефон завибрировал входящим вызовом:
— Да, Ань, — приняла я звонок, усаживаясь в такси поудобнее. 
Надо бы всё-таки машину заиметь, на такси дорого и не очень удобно ездить. Покупать в этом регионе автомобиль бессмысленно и я подумывала взять её напрокат. Ездить в деловые поездки мне в любом случае придется, я не могу постоянно передвигаться в такси…. Но пока других вариантов не имелось, и пришлось пользоваться машиной и услугами таксопарка…. 
— Привет! Как вы там?
— Привет. Мы в дороге…. Едем из сада.
— Что-то ты хмурая по голосу.… — отметила подруга. — Совсем плохи дела на фирме? Или ещё что-то случилось?
— Полная задница… — покачала я головой, а потом посмотрела на дочь. — Дарина, такие слова нельзя повторять. Они — плохие.
— Какие? “Задница”, да?
Я прикрыла глаза и глубоко выдохнула.
Молодец, Лана! Просто молодец.
Ну вот — научила ребёнка на свою голову!
— Да, милая, — ответила я ей, убрав на время телефон от уха. — Это слово говорить не нужно — оно плохое. Поняла меня, зайка? Очень некрасиво, когда женщины и девочки его произносят. 
— Но ты же сказала! — развела ребёнок руками.
Действительно. Мы учим их быть лучше, а сами делаем ровно то, что запрещаем делать своим детям. Так я себе пример и образец воспитания, конечно, бываю… Надо начинать с себя, как говорится, а уж потом учить жить правильно детей. Но всегда ведь хочется, чтобы твой сын или дочь жили лучше, умнее и правильнее, чем ты, не допускали твоих ошибок…. 
— Сказала, — согласилась я. — И это плохо и некрасиво. Не делай, как мама. Хорошо?
— И ты тогда не говори!
— Постараюсь, милая. 
Хотя в такой ситуации, какая происходит в моей жизни, в том числе, и на фирме, хочется говорить что-то и похлеще слова “задница”. Это, пожалуй, самое безобидное обозначение того звездца, что творится вокруг меня. Дарина ещё вырастет и поймёт, что иногда это — вовсе не ругательство, а констатация факта и описание жизненной ситуации, даже очень мягкое её обозначение, лайт-версия буквально…. 
— Ань, я тут, — снова проложила я трубку к уху и позвала подругу. — Ты не отключилась ещё?
— Нет, — отозвалась она. А затем хихикнула: — Что? Получила нагоняй от дочери? 
— А то! Пропесочила меня — что надо, — хмыкнула я.
— А нечего говорить плохие слова, — веселилась Анька, и меня даже это отвлекло от грустных мыслей. — Дарина права, между прочим!
— Конечно, права. Но здесь иначе не сказать… 
— Понимаю, — теперь вздохнула Аня, примерно представляя всю серьезность дел. Просто так меня Кирилл бы не выдернул из другого города, не будь ситуация совсем патовой. — Может, я куплю чего-то к чаю, забегу к вам, и ты мне всё расскажешь?
Наверное, Ане тоже было любопытно, что реально происходит на фирме. Кирилл, конечно, ей далеко не всё рассказывает: не хочет давать лишний повод ей волноваться, ведь помочь ему никак она не сможет просто потому что не специалист в данных вопросах, да и работает давно в другой фирме — Аня ушла из офиса Кирилла во время того самого разлада между супругами Смирновыми из-за меня. Да и некоторые данные по нашей конторе имеют исключительно конфиденциальный характер, о чём имелся пункт в договоре, и разглашать их Кир не имел права даже собственной жене.
Я — тоже не могу всего рассказать. По тем же самым причинам. Но кое-чем могу поделиться, излить душу и просто не проводить вечер в гордом одиночестве. Я не увидела повода отказать подруге в визите к нам.
— Не вопрос, — улыбнулась я. — Забегай. Купи те вкусные профитроли с заварным кремом.… Даринка их обожает.
Дочь радостно завозилась рядом. Как и все дети она очень уважала сладкое, да и Аня ей понравилась. 
— Тогда буду у вас часа через полтора.
— Супер. Мы с Даринкой как раз ужин успеем приготовить, да?
— Да! 
— Будешь мне помогать?
— Буду.
— Видишь, какая у меня хозяюшка растёт, — сказала я Ане.
— Слышу, слышу… Ну, тогда до встречи, хозяюшки! Скоро буду. Профитроли не забуду! — попрощалась она и повесила трубку.
Часа через два, как и обещала, Аня была у нас на пороге. Привезла обещанные маленькие пирожные Даринке, а нам.… Кое-что погорячее и в бутылке. 
  
— Ого, — сказала я, глядя на то, как она выставляет на стол разные вкусности и напиток для нашего вечера. — Ты подготовилась, я смотрю. 
— К чему?
— К долгой и основательной беседе, — усмехнулась я, кивая на напиток. — Вечер перестает быть томным….