Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Простите, я вас перебиваю, Юрий Николаевич, но вариантов может быть великое множество, — сказал Семушкин.
— Вы так думаете? — удивился Рощин.
— Да, Юрий Николаевич. Командование фронтом дважды посылало связистов на поиск штаба армии. Сообщений от них не было, неизвестно, что с ними стало. Можно предполагать худшее.
— Об этом я и думаю, — оживился Рощин.
— В плен могли попасть люди из охраны штаба, — не обращая внимания на слова Рощина, продолжал Семушкин. — Информация о движении штаба могла попасть к гитлеровцам и от предателя из гражданского населения.
— Действительно, — отозвался Рощин. Он перестал попыхивать папироской. Дышал ровно. Затих выжидательно.
Какое-то время оба молчали.
— Вы только что собрали командиров, — начал объяснять Рощин. — Поставили перед ними задачу. Но действуете вы вразрез той инструкции, которую я получил от ваших же товарищей. Мы здесь вторую неделю. Помня инструктаж, мы ни словом не обмолвились о цели группы, даже когда вели опросы выходящих из окружения людей. Вы же собрали командиров, объявили им о поиске штаба армии. С утра об этом же расскажете тройкам. Круг расширяется. Здравый смысл мне подсказывал и раньше подобные действия, но если случится худшее, штаб захватят гитлеровцы, все вместе взятое обернется против меня. Как и участие в том бою, потеря рации, связи…
Семушкин пожалел, что при знакомстве, слушая рассказ Рощина о первых шагах группы по оккупированной гитлеровцами земле, он перебил майора, не дал ему высказаться до конца. Он подумал тогда, что дело только в потерянной рации, посоветовал Рощину не казнить себя, считая, что на этом вопрос исчерпан. Только теперь Семушкин понял истоки скованности Рощина. Они в том, что прибыл именно представитель НКВД. Как объяснить майору, что война — строгий экзаменатор — уже заставила и еще заставит многое пересмотреть. Инструкции составляют люди. Ошибки тоже совершают люди. Но дело самих людей разобраться в ошибках, оценить обстановку, сделать правильные выводы. Только не надо жить и действовать из предположений худшего. Мы вступили в эту навязанную нам войну, чтобы победить. Другого не дано. Победа требует рискованных решений. Воевать и жить с оглядкой теперь, когда встал вопрос о существовании страны, нельзя. Семушкин хотел было сказать обо всем этом Рощину, но передумал. В конце концов слова остаются словами, какими бы хорошими они ни были. Чем больше, тем слабее их воздействие. Рощин боевой, грамотный командир. Утром инструктировать тройки. Круг расширяется. Но этот круг есть круг взаимного доверия, без которого на войне не обойтись. Подобные факты не проходят бесследно. Они помогут Рощину разобраться в самом себе.
— Спасибо за откровенность, Юрий Николаевич, — сказал в темноту Семушкин, — но об инструкциях и прочем, о том, что вы сейчас говорили, мы побеседуем чуть позже. Вы правильно заметили об уставах и наставлениях. Действовать надо по обстановке. Станем придерживаться этого золотого правила. Теперь же спать, и немедленно. У нас с вами очень мало времени.
Базальт — Топазу (Григорьеву)
21.10.41 г.
«…27 (база в районе Егоркиных горок). Явка в Качанове проверена. Встретился с группой майора Рощина. По приземлении группа приняла бой. Погиб радист, лишились рации. Ведут поиск штаба армии. На базе собрано около пятисот бойцов и командиров, выходящих из окружения частей и подразделений. Пополнение продолжает прибывать. Отсутствие боезапаса, снаряжения, обмундирования, медикаментов. Расширяем зону поиска. К поиску привлекаем наиболее боеспособных красноармейцев. Отобрано двадцать троек. Перекрываем возможные пути выхода из окружения разрозненных групп. Готовы принять самолет на ранее обусловленной площадке. Посадку обеспечим. Крайне необходима рация, радист, квалифицированный врач. Вооружение, снаряжение по прилагаемому списку».
Базальт — Топазу
22.10.41 г.
«…На базу вышли остатки 134 СД (стрелковой дивизии). Старший группы капитан Светлов. Бойцов — 287, раненых — 32. Семь подвод, два орудия. Отсутствие боезапаса, обмундирования, медикаментов. Получены сведения о возможном местонахождении начальника оперативного отдела штаба армии майора Хвостова. Проверяем полученные сведения. Готовы принять самолет».
Топаз — Базальту
22.10.41 г.
«…Поиск штаба армии контролируется Ставкой Верховного Главнокомандования. Ваша деятельность по созданию поисковых троек одобрена. Найдите возможность еще более расширить зону поиска. Сместите поиск южнее в квадраты: 40–73, 41–74, 41–80. Приказ фронта майору Рощину. Подчинять себе все группы, остатки частей и подразделений, всех командиров вне зависимости от звания».
Базальт — Топазу
23.10.41 г.
«…Сведения подтвердились. Начальник оперативного отдела штаба армии обнаружен поисковой тройкой младшего лейтенанта Царева в деревне Кружилихе на берегу озера Такма. Осколочные ранения в бедро правой ноги и голень левой. В данное время находится у двадцать седьмого. По сообщению Хвостова управление армией было потеряно шестого октября в результате мощных рассекающих танковых ударов противника. Штаб армии в сопровождении отдельного взвода автоматчиков выходил из окружения в направлении на Лиховск. Блокированы воздушным десантом противника в деревне Заборье. Командующий армией генерал-лейтенант Захарьев застрелился. Начальник штаба генерал-майор Веденеев был ранен. Возможное местонахождение — Лиховская лесная оздоровительная школа, в которой был размещен один из армейских госпиталей. Судьба госпиталя неизвестна.
Прошу согласовать с командованием фронта и утвердить следующий план действий.
Для проверки сообщений Хвостова, возможной эвакуации госпиталя, генерал-майора Веденеева десантную группу майора Рощина передать в мое подчинение.
Капитану Светлову возглавить отряд численностью 200–250 человек для прикрытия эвакуации госпиталя.
Майору Рощину оставаться на базе. Приступить к боевым действиям на коммуникациях противника.
Найдите возможность пополнить нас боезапасом, обмундированием, медикаментами. Шлите врача, радиста, рацию».
Топаз — Базальту
23.10.41 г.
«…План утвержден. Ждите самолет 24.10.41 г. до 03 часов. Посадочную площадку обозначьте тремя кострами. При появлении самолета сигнал сдублируйте зеленой ракетой».
* * *Пора было подвести некоторые итоги. То, что случилось с армией, наглядно просматривалось на судьбе сто тридцать четвертой стрелковой дивизии, остатки которой вышли на базу под командованием капитана Светлова. Дивизия дралась в окружении до четырнадцатого октября. О радиограммах с информацией о противнике, с задачей на прорыв из окружения, переданных фронтом десятого и двенадцатого октября, командование дивизии не знало. Решение о выходе из окружения Светлов принял самостоятельно, когда остался старшим по званию. В живых к тому времени от дивизии насчитали чуть больше тысячи человек. Половину людей потеряли во время прорыва. Шли лесом, теряли бойцов. «Хоронить не всегда успевали», — тяжело вздыхал Светлов. Часть раненых оставляли в деревнях.
Долговязый, осунувшийся Светлов был рад встрече с поисковиками, тому обстоятельству, что поисковики вывели его на базу, настал конец мытарствам, неопределенности, в которой жили и действовали, пробиваясь к своим. «Куда податься? — рассказывая, разводил руками Светлов. — Немцы всюду. Где проходит оборона? Боезапас вышел. Хотели дойти до Колотовских болот, там остановиться, передохнуть. Тут ваши. Спасибо вам». Держался капитан из последних сил. Белокурые, цвета спелой соломы волосы свалялись, щеки обросли щетиной, простуженное горло замотано грязной портянкой. Слова выдавливал из себя как пасту из засохшего тюбика. Шинель, когда он ее снял, иссечена осколками, просвечивает. Землянку натопили, печь раскалилась докрасна, а ему холодно. Сидел у самой печи, кутался в сухую телогрейку. Больше всего переживал за раненых, оставленных в деревнях. Говорил, доберутся гитлеровцы до самых глухих деревень. Пощады не будет. Война идет не на жизнь, а на смерть. Снисхождений, жалости не жди. Отступают от самой границы, всякого насмотрелись. Знают об уничтоженных гитлеровцами госпиталях, о расстрелах обессиленных военнопленных, о зверствах оккупантов на захваченной ими земле. Нельзя оставлять раненых.