Мы ненавидим всех. Преданные

Это точно та самая Эмма, которая дружила с моей мамой? Которая была почти членом семьи и без стука входила в наш дом? Которая улыбалась, когда наблюдала за нами с Тео во время игр и умиляясь говорила, что мы однажды поженимся?
Я встряхиваю головой.
Этот день не может быть еще ужаснее. Хочу срочно убраться отсюда. И как только я делаю еще один шаг назад, с верхних ступеней дугообразной лестницы раздается голос:
  
– Эмма, это вы? У вас все в порядке? Тео приехал? – По мере поступления вопросов женский голос приближается, и я мысленно чертыхаюсь, когда до меня доходит, кому он может принадлежать. – Почему вы не спите?
Я тяжело вздыхаю, когда белокурая девица с редкими взъерошенными ото сна волосами не спеша спускается с последней ступени и подходит ближе к нам. В этот момент мне хочется обладать хотя бы одним из «Даров Смерти» 3, чтобы пропасть из виду и незаметно трансгрессировать 4 домой. Но я не волшебница, и даже не любимица Бога, поэтому все, что мне остается, – только терпеливо молчать.
– Тео! – радостно вскрикивает его невеста и несется мимо Эммы, чтобы броситься ему на шею.
Я плавно отхожу еще дальше – ближе к выходу, все еще надеясь, что мне удастся незаметно скрыться. Но после неловкого поцелуя в губы Тео зачем-то поворачивает голову в мою сторону, и его невеста машинально делает то же самое.
Чертовски некомфортная ситуация. И день внезапно становится еще хуже, чем был.
Спасибо, Бог. Я в курсе, что я не попадаю под твою программу лояльности.
– А ты кто? – прищуривается, если я правильно запомнила, Мелани. И пока Тео молчит, она склоняет голову набок, оглядывая мой силуэт с головы до ног. – Подружка Дарио? У тебя, кстати, грязное платье.
Спасибо, сучка. А я ведь не заметила.
Я раскрываю рот, чтобы возразить, но Тео быстро перебивает меня:
– Она его тренер. Точнее, моя помощница. Астра моя коллега, и она помогла мне… – Тео бросает сочувствующий взгляд в сторону мамы. – Привезти домой Дарио. Он сегодня немного перебрал.
– Господи, – Эмма накрывает щеки руками, – надеюсь, он не натворил никаких плохих дел? – Она с мольбой смотрит на сына. – Тео, пожалуйста, скажи мне правду… У Дарио опять неприятности?
– Небольшие.
– О нет, только не это. – Эмма прикрывает рот ладонью, подавляя всхлип. – Алонсо нельзя нервничать… Дарио опять доводит его.
– Жизнь Дарио не вертится вокруг его отца. – Я встреваю раньше, чем успеваю приструнить свой болтливый язык.
– Да что ты знаешь? – на секунду срывается Эмма, но как только взгляды Тео и Мелани устремляются на нее, тут же надевает на лицо пресную маску спокойствия. – Я имею в виду, что вы, Астра, знакомы с Дарио всего полтора месяца. И не совсем разумно с вашей стороны вмешиваться в его семейные дела.
– Мама… – Тео набирает полные легкие кислорода.
– Все в порядке, Тео, – улыбаюсь я, когда у самой сердце обливается кровью. – Твоя мама права. И я зря вызвалась помочь. Извини. И вы тоже извините, миссис Сантана. Мелани, Тео очень много рассказывал о тебе. – Я выдавливаю из себя еще одну фальшивую улыбку. – Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. – Сглатываю слюну. – Ну что ж… Доброй всем ночи. И еще раз простите. – Разворачиваюсь к выходу и подбираю с пола свои туфли.
Бежать. Срочно бежать. Пока из меня не хлынула волна всего того, что накопилось.
– Астра, постой… – за моей спиной раздается голос Тео.
– Тео, не смей, – останавливает его мать, и от ее слов чувства обиды и бессилия в дуэте бьют еще хлеще.
Я выбегаю на улицу и несусь босиком к воротам по вымощенной дорожке.
– Астра, подожди!
Тео не отстает, черт бы его побрал. По моим щекам льются слезы. Хотелось бы сказать, что это выходит текила. Очень хотелось бы. Но горькая обида жжет где-то в груди, заставляя меня всхлипывать набегу.
– Астра, стой! – Тео нагоняет меня уже за воротами особняка, хватает за руку и резко разворачивает к себе лицом.
Его дыхание сбито. Мое тоже. В его глазах бушует ярость. Мои – полны слез.
– Моя мама… – тяжело дышит он. – Она просто не ожидала тебя встретить… Она сожалеет…
– А ты? – перебиваю я, вглядываясь в голубые глаза.
Теперь меня переполняет внезапно вспыхнувший гнев. Откуда он взялся – не знаю. Возможно, от несправедливости. От холодной встречи с его матерью. От того, что один ее взгляд обозначает мое место. И это место – тот самый богом забытый округ Уэльса, откуда смогла сбежать она, но по ее суждениям, не я.
– А я нет, – твердо отвечает Тео, не выпуская из хватки мое запястье.
– Заставить тебя сожалеть? – Я вздергиваю подбородок.
Пока Тео находится в растерянности, я встаю на носочки, хватаю его за шею и целую.
На секунду он замирает, но я крепче припадаю к его губам, обхватывая рукой затылок. Его глаза закрыты. Мои нет. И я не чувствую того, что должна чувствовать спустя десяток лет разлуки.
Когда он целовал меня в последний раз, когда мне было пятнадцать, я ощущала, как из-под лопаток прорезаются крылья, величественно распрямляются, как у могучих ангелов, и я парю ввысь, возвышаясь над облаками. А теперь чувствуется только боль, сковывающая сердце. Оно тяжелеет и тянет меня вниз.
Все, что я делаю, – неправильно.
Я отстраняюсь от Тео так же резко, как и набросилась на него. Его глаза полны испуга, недоумения и желания. Он сбито дышит, смотря прямо на меня. Я не дышу вообще.
Я сделала то, что должна была сделать. Таков план. Но почему мне так горько? Ведь в этом раунде я одержала победу.
– Астра, это… – Тео облизывает губы и сглатывает. – Я не могу так.
– Прости. Это глупость. Текила, – усмехаюсь. – Она сводит меня с ума. Мне пора домой. – Я разворачиваюсь, чтобы поскорее уйти.
– Погоди, я вызову тебе машину.
– Не нужно, Тео, – оборачиваюсь через плечо. – Я не смогу стоять с тобой и дожидаться такси. Идти в свой дом. Успокой маму и невесту. А со мной все будет в порядке. Поверь. Я выбиралась и не из такого дерьма. Я ведь все-таки покинула нашу гребаную деревню в Уэльсе. – Смешок с примесью горечи просачивается между слов. – Увидимся в понедельник.
***
По пути домой мои босые ступни мерзнут. К середине октября до центра Северной Каролины наконец-то добралась осень. Я дышу полной грудью и иду по пустому городу, убаюкивая неспокойное сердце, а когда устаю идти, ловлю одинокую попутку и уговариваю водителя подкинуть меня до парка на западной окраине Роли. Он не восторге от моей просьбы, но, видимо, я выгляжу слишком жалко, поэтому он соглашается и не берет с меня ни цента, когда притормаживает в оговоренном месте.
Уже начинает светать, а я все не решаюсь подойти к своему дому. Боюсь увидеть там «Мустанг» Энзо. Или боюсь не увидеть. Ведь это будет означать, что он окончательно разочаровался во мне.
Накатившее чувство вины перед другом берет надо мной верх, и я срываюсь на бег, устремляясь к месту, откуда так же быстро и сбегала.
«Мустанга» нет. Подъездная дорожка пуста. И я не могу выдохнуть с облегчением, потому что ядовитая вина жжет внутри груди так сильно, что в уголках глаз собираются слезы.
Энзо уехал.
Я бросила его. Сбежала, как самая настоящая предательница, поэтому он уехал, скорее всего, навсегда.
С грузом на сердце я медленно передвигаю ноги и заставляю себя войти в пустой дом. О присутствии Энзо напоминает только запах табака, въевшийся в мебель гостиной. Стол, на котором его одноразовая подружка распивала вино из моего бокала, чист. Пепельница пуста. Подушки на диване взбиты. Энзо как будто и вовсе здесь не было. Как будто он мне привиделся. И если бы впечатления от встречи не были такими яркими и свежими, я бы наверняка смогла убедить себя, что он не приезжал.
  
Я бросаю дорогие туфли на пол и тут же снимаю с себя грязное дизайнерское платье. Все эти роскошные вещи – подарки Энзо. Он всегда говорит, что девушка должна выглядеть престижно даже в домашней одежде, поэтому мой гардероб набит модными шмотками, а на верхней полке шкафа пылятся коробки с брендовыми туфлями. Вот только шелковой пижаме La Perla я предпочитаю обычную мягкую футболку и поношенные шорты, а туфлям Christian Louboutin – беговые кроссовки Nike.