Леди Смелость

— Ты лишишь меня удовольствия, если умрешь от голода, — говорил Блейд.
— Уходи.
— Держи.
Блейд протянул ему половину краюхи хлеба. Кристиан равнодушно посмотрел на нее. Он слегка изменил позу, и Норе стало видно его лицо. Свет луны посеребрил прекрасные черты, подчеркивая тени под глазами.
— Чего ты хочешь, мой сладкий? — спросил он. — Накормить меня и тем самым продлить мои страдания?
— Можно и так сказать.
Кристиан без предупреждения набросился на Блейда.
— Я заключу с тобой сделку. — Голос его прервался. Схватив юношу за воротник, он приблизил к нему лицо. — Смотри, черт тебя возьми. Смотри на меня. Видишь ад в моих глазах? Я привязан к колу и горю на костре, который сам же и развел. Ну что, доволен? Наверняка доволен. Видит Бог, я бы предпочел быть вздернутым на дыбе, чем терпеть эту муку. — Он отпустил Блейда. — Уходи, юный стервятник, и если ты передашь ей мои слова, я объявлю тебя лжецом.
Блейд ретировался, но Нора осталась. Она увидела, как Кристиан упал на колени и закрыл лицо руками. Ей вдруг стало больно за него. В ярости оттого, что воскресают ее чувства к нему, она убежала из садика и заперлась в своей комнате.
Прошло несколько недель, но ее былое равнодушие так и не вернулось к ней. Кристиан худел день ото дня. Какая-то ее часть радовалась при виде страданий человека, когда-то причинившего ей боль. Ей было стыдно, и она молила Бога простить ей этот грех. Она поставила себе целью заставить его нормально питаться.
В конце концов ей пришлось каждый день садиться за стол вместе с ним, поскольку только в этом случае он соглашался есть побольше. Прислуживал им улыбающийся Артур. Поначалу оба они держались скованно. Помогало присутствие Блейда — юноша без конца подтрунивал над Кристианом, говоря, что любовный недуг лишил его аппетита, и скоро слухи об этом дойдут до двора. Завязывалась перебранка, и Кристиан во избежание издевательств Блейда битком набивал рот. Шел день за днем, и Нора начала чувствовать, что у нее есть семья, пусть даже в эту семью входили, наравне с прочими, шлюхи и бродяги, появлявшиеся в замке в самое неподходящее время.
Однажды поздно вечером, когда все уже спали, Нора сидела в кровати в какой-то полудреме. После того, что случилось в начале вечера, она никак не могла уснуть. Кристиан затащил ее в нишу в зале и прижался к ней всем телом. Он провел языком по ее губам, а потом поцеловал взасос, отчего она мгновенно ощутила сладчайшее покалывание в груди. После недолгого колебания она ответила на поцелуй, но тут же испугалась и убежала, и за ужином Кристиан ни к чему не притронулся.
Наверное, он тоже не может заснуть, подумала Нора. Она вспомнила темные круги у него под глазами — свидетельство напряжения, в котором он постоянно находился. Если он не обретет покоя, может ослабеть настолько, что заболеет лихорадкой или другой опасной болезнью. Печальные мысли Норы были прерваны повизгиванием и пофыркиванием ее щенка; он спал в корзинке в прихожей. Нора назвала его Катулл, сокращенно Кат. Повизгивание резко прекратилось, и Нора села в кровати. Прислушалась, но ничего не услышала. Обычно возня Ката, пока он устраивался в своей корзинке, подгребая под себя одеяло, продолжалась дольше.
Охваченная любопытством, Нора вылезла из кровати, надела домашние туфли, накинула халат. В прихожей она нагнулась над пустой корзинкой. Наверное Кат бродил по комнате, а дверь кто-то оставил приоткрытой. Она торопливо вышла, но щенка нигде было видно. Но тут она услышала звук шагов на лестнице, повизгивание Ката и голос Кристиана, успокаивающего щенка.
Ее любопытство возросло, и она пошла за мужем, ориентируясь по звуку его голоса. Она увидела его, когда он, крадучись, шел через садик целебных трав. Одной рукой он прижимал к груди щенка, в другой нес набитый мешок. Подойдя к задним воротам, он что-то сказал охраннику и поспешил дальше. Озадаченная Нора подождала, пока он прошел через ворота, и устремилась следом мимо изумленного охранника.
Она заметила Кристиана на лугу; он направлялся к реке. Она пошла за ним. Кристиан дошел до полянки у развалин башни, на которой горел костер; здесь он положил мешок и, подняв с земли большой плоский камень, перенес его в место, освещенное луной и пламенем костра. Кат принялся царапать брошенный мешок. Подойдя поближе, Нора спряталась за большим дубом.
  
Кристиан взял на руки Ката, потом покопался в мешке и вынул оттуда глиняный горшок и кувшин. Поставив горшок на огонь, он влил в него из кувшина какую-то жидкость. Затем вновь полез в мешок, выудил оттуда что-то вроде мотка веревок и надел это на извивающегося Ката наподобие сбруи. После этого он, к ужасу Норы, начал копать, подрывая землю вокруг какого-то растения, росшего рядом с костром. Покончив с этим, он достал еще один кусок веревки и привязал его одним концом к растению, другим к «сбруе» Ката. Присев перед щенком на корточки, он что-то протянул ему. Нора услышала его приглушенный голос:
— Вот вкусное мясо, Кат. Иди попробуй. Ну же, Кат.
Кат уткнулся носом во взрыхленную землю и засопел. Кристиан сунул мясо ему под нос, но тот принялся сосать свою лапу. Нора едва не захихикала, услышав проклятия Кристиана. Он потер мясом нос щенка и тем самым привлек наконец его внимание.
Напружинив короткие ноги, Кат рванулся за мясом, потянув за собой веревку. Что-то выскочило из земли, когда Кат набросился на мясо. Кристиан рассмеялся, поднял вырванное растение и ласково потрепал своего помощника.
К этому времени Нора уверилась, что от непосильного душевного напряжения Кристиан тронулся умом. Подумать только, выкапывает какие-то корешки при свете полной луны. Именно корешок, как разглядела Нора, он и держал в руке. Положив его на плоский камень, он начал резать его своим кинжалом. Мгновение — и он отделил кусочек корешка. Порывшись в мешке в очередной раз, Кристиан вытащил золотую цепь. Нора наблюдала, как он поместил этот кусочек в медальон на цепи и надел цепь себе на шею.
Широко разведя руки, он что-то пробормотал, подняв лицо к луне. Подозрение, как черный паук, закралось в сердце Норы. Колдовство. Подумав об этом, она закрыла глаза, а когда открыла их, Кристиан уже опять был в движении. Он достал из мешка шесть склянок и поставил их на плоский камень. Надев перчатку, вынул из огня горшок и тоже поставил его на камень. Затем вытащил пробки из склянок, взял из одной щепотку какого-то вещества и всыпал в горячую жидкость. Нора вдруг отчетливо услышала его голос и поняла, что он разговаривает с Катом, который влез ему на колени.
Придерживая щенка одной рукой, другой Кристиан помешивал палочкой свое варево.
— Старуха Винни сказала, что сначала надо положить вербену, Кат. Интересно, щепотки будет достаточно? Я не хочу ждать. Ожидание убивает меня. — Кат напрягся, пытаясь сунуть нос в горшок. — Нет, это не для тебя.
Нора улыбнулась, решив, что вряд ли Кристиан стал бы заниматься черной магией в компании щенка.
— Пять розовых лепестков, — продолжал он. — Вот, Кат, шестой можешь взять ты. — Кристиан бросил лепесток, и маленький язычок высунулся, пытаясь поймать его. — Чеснок, мускатный орех, лаванда. — Он насыпал в горшок по щепотке из каждой склянки. — И имбирь.
Кат вырвался из рук Кристиана и уселся рядом с камнем, внимательно наблюдая, как Кристиан, сидя на корточках, помешивает палочкой содержимое горшка. Что-то бормоча про себя, он нагнулся над горшком, понюхал и громко чихнул. Кат потянул носом, внюхиваясь в пар, поднимающийся над горшком, и тоже чихнул.
— Ох, нет, — сказал Кристиан, пытаясь еще раз помешать варево, и снова чихнул. Щенок заполз на камень, нюхнул и тоже чихнул.
Нора зажала рот рукой, стараясь удержаться от смеха. Кристиан чихал. Кат чихал. Вот Кристиан, ловя ртом воздух, бросил свою палочку и замахал руками, разгоняя пар, шедший из горшка. В это время щенок сунул мордочку в горшок и лизнул его содержимое.
Жалобное повизгивание заставило Кристиана посмотреть вниз. Он оттащил щенка.