Леди Смелость

— Я заслужила, чтобы меня называли мышью, — сказала она с отвращением.
— Возможно. — Он отпил из бутылки, не отрывая взляда от ее лица. — Но в этом обольстительном теле скрывается дракон. И ты и я знаем это.
Она облизнула губы и заметила, что его взгляд переместился к ее рту.
— Дракон?
Казалось, он не слышал ее.
— Тебе нравятся стихи Тома Уайета? — спросил он и, снова глотнув из бутылки, продекламировал отрывок из произведения сего благородного джентльмена:
 
 
В угарном безумии страсти
 
Кружилась моя голова,
 
Но поздно я понял, к несчастью,
 
Что внемлю фальшивым словам.
 
Я клятвы своей не нарушил,
 
Награды в тебе не искал
 
И голос сомненья не слушал,
 
Когда видел смерти оскал.
 
Тобою я предан и продан,
 
А я-то как честный слуга
 
Змеиному верил отродью —
 
Заклятым на радость врагам.
 
 
Нора наморщила лоб и прекратила перебирать свои кружевные оборки.
— Я не понимаю.
— Господи, и зачем ты создал ее такой… соблазнительной.
— Я чем-то провинилась, милорд?
Он не ответил. Тряхнув головой, он оттолкнулся от двери и скользнул к кровати. Норе захотелось дотронуться до этого серебристо-фиолетового воплощения ее мечтаний, но она не осмелилась, смущенная несвойственной ему задумчивостью.
Взрыв его смеха застал ее врасплох. Широко раскинув руки, он повалился на кровать. Она едва успела подхватить выпавшую у него из руки бутылку.
— У меня в голове полная неразбериха, мой птенчик, ты должна простить меня. Я привык к роли любителя шлюх, а не мужа и, обнаружив, что моим заботам вверена волшебная фея, утратил способность соображать. — Приподняв голову, он посмотрел на нее. — Хочешь, чтобы я поухаживал за тобою на придворный манер?
Его голова снова упала на кровать. На лице появилось сосредоточенное выражение и, сложив руки, он продекламировал:
 
 
Я верный твой раб, и любое желанье твое
 
Исполнить готов. Разве большего можно желать?
 
 
— Вы, мой раб? — Нора хихикнула. — Едва ли это так, милорд.
Он улыбнулся, и напряжение отпустило ее.
— Ну хорошо. Не хочешь верить, что я твой раб, поверь хотя бы, что я очарован тобою.
Он сел так внезапно, что она вздрогнула, и, заключив ее в объятия, приблизил губы к ее губам. Она попыталась выровнять дыхание, уверенная, что он заметил, как прерывисто она дышит.
— Не бойся, цыпленок. Клянусь, что сегодняшний акт любви будет для тебя сплошным удовольствием. Мне хочется, чтобы ты запомнила полученное наслаждение. — Он помолчал, закрыв глаза и сжав зубы, потом вымолвил всего три слова: — Хорошо запомни его.
В смущении Нора попыталась отвернуться, но он не позволил, прижавшись к ее губам. Она расслабилась, почувствовав теплоту и нежность его губ. Осыпая ее лицо поцелуями, он одновременно легкими щекотными движениями поглаживал ей руку. Потом провел кончиком языка по шее и замер, дойдя до груди.
Он нежно сжал ей грудь и отстранился, оставив ее на кровати трепещущую с закрытыми глазами. Открыв глаза, она увидела, что он уже раздевается. На секунду лицо его приняло хмурое выражение, которое тут же исчезло, сменившись широкой улыбкой, такой сладострастной и похотливой, что ей позавидовала бы потаскуха из лучшего публичного дома в Лондоне.
Он подмигнул ей:
— Чтобы поучить тебя, я разденусь первым.
При этих словах штаны полетели в угол спальни, и он, уже обнаженный, направился к кровати. Не больше секунды ушло у него на то, чтобы преодолеть расстояние в несколько шагов, отделявшее его от кровати, но за это короткое мгновение она увидела достаточно: широкая грудь с ложбинкой посредине, тугие узлы мускулов, упругие бедра, между которыми вздымался напряженный член.
  
Она ждала со смешанным чувством ужаса и любопытства. Вот он поставил колено на кровать и наклонился к ней. Она отодвинулась.
— У тебя это не так, как у моих животных.
Он проследил направление ее взгляда.
— Не так. Но такими мужчину и женщину создал Бог, и так они могут давать наслаждение друг другу, а мы мужчина и женщина. — Он дотронулся до нее. — Не бойся!
— Мне это не нравится.
Она говорила искренне. Он изменился. В нем ощущалась какая-то напряженность, и он не отрываясь смотрел на самые интимные части ее тела.
— Я позволил тебе размышлять слишком долго.
Взяв Нору за плечи, он притянул ее к себе и стал целовать, сначала нежно, но с каждым новым поцелуем губы его становились все более требовательными. Мускулы на руке, поддерживавшей Нору за спину, то напрягались, то снова расслаблялись, и по этому беспрестанному подрагиванию мускулов она поняла, чего ему стоит сдерживать себя.
Вот мускулы напряглись в очередной раз, и в то же мгновение он опустил Нору на кровать и навалился на нее обнаженным телом. Почувствовав его тяжесть, Нора инстинктивно толкнула его в грудь, и он шепнул ей в ухо, щекоча кожу своим дыханием:
— Охота окончена.
Остальных слов она не разобрала, так как от его дыхания ее словно обожгло огнем, и она ощутила легкое покалывание в пальцах рук и ног. Это покалывание заставило ее прижать пальцы к мускулам на его руке, и она открыла для себя, как приятно ласкать их.
Он исследовал ее рот губами и языком, а она исследовала его обнаженное тело, водя ладонями по горячей коже, ощупывая его спину, ребра, талию. Затем, вытянув руки во всю длину, сжала пальцами его упругие ягодицы.
От этого прикосновения Кристиан выгнул спину и выругался, потом придвинул бедра к ее бедрам, обтянутым тонкой тканью рубашки. Она ощутила давление и твердость его члена, словно пропахавшего внутреннюю поверхность ее бедер.
Без всякой подсказки с его стороны она крепче сжала ладонями его ягодицы, направляя его член к тому участку своего тела, где ей хотелось его чувствовать.
С губ Кристиана сорвалось еще одно проклятие. Приподнявшись, он грубо сорвал с нее рубашку и снова опустился между ее бедер. Это первое его насильственное действие испугало Нору, и она съежилась, но когда его разгоряченное тело прижалось к ней, а его подрагивающий член потерся о ее ляжки, страх прошел.
Между ног у нее повлажнело, набухло и слегка побаливало. Он терся членом о ее бедра, направляя его к той точке, что пульсировала при каждом его прикосновении. Ноги ее были широко раскинуты. Вонзив ногти в его обнаженную плоть, она выгнула вверх бедра, едва не приподняв его над кроватью. Он с силой толкнул ее вниз и укусил в шею.
Потом просунул руку между их телами. Она задохнулась и с трудом удержалась от крика, когда его рука коснулась заветной точки. Его пальцы ласкали, пощипывали, потирали эту чувствительную точку, и она утратила всякое представление о том, кто она, где и с кем находится. Наслаждение захлестывало ее все сильнее, и его ласки доводили ее почти до безумия. Она прижалась лобком к его пальцам и вскрикнула, когда наступила кульминация. Он нашептывал ей жаркие страстные слова, возносившие ее на вершину блаженства.
Дрожь волной прокатилась по ее телу. Кристиан изменил позу, приподняв бедра. Она застонала, почувствовав, как его член уперся в ее словно набухшую плоть, и открыла глаза. В его глазах она увидела дикую ярость, но он тут же закрыл их и стиснул зубы. Затем начал осторожно входит в нее. Все еще во власти собственного наслаждения, она стала извиваться под ним.
— Не надо, — сказал он. Руки его задрожали, и он приподнялся над ней. — Нет.
Не обратив внимания на его слова, Нора сильнее задвигала бедрами, стараясь полностью вобрать в себя источник своего наслаждения, промассировать им свое лоно. Мгновение Кристиан сопротивлялся, но потом, как-то беспомощно вскрикнув, с силой проник в нее. Пронзившая боль заставила Нору на секунду забытъ о страсти. Прикусив ему грудь повыше соска, она судорожно вздыхала при каждом его новом толчке, слыша одновременно его прерывистое неконтролируемое дыхание. Но вот он со стоном погрузился в нее так глубоко, что коснулся матки кончиком члена, замер, и в нее хлынули его соки.