Перекрёстный огонь

Тикако опустила глаза. Да, она потрясена. Услышать такое, да еще из уст полицейского следователя!
Макихара молчал, и на лице его было написано: «Я же вас предупреждал». Краем глаза Тикако наблюдала, как он вытащил очередную сигарету, а потом, видимо в раздражении, смял пустую пачку. Она обратила внимание на то, какие у него тонкие, длинные пальцы, как у женщины. Верный признак чувствительной натуры. В ней зрело убеждение, что у него проблемы не столько с убеждениями, сколько с характером.
В общем-то, в нем много детского. Если он вот так прямиком выложил свои идеи перед коллегами и начальством, немудрено, что они не восприняли его всерьез. С другой стороны, женщины, скорее всего, находили его привлекательным. Тикако улыбнулась собственным мыслям:
— Детектив Макихара, у вас есть основания верить в существование невероятной сверхъестественной способности вроде этой?
— То есть на каком основании я верю в такую нелепицу? — вскинул он брови.
— Нет, я сказала не так. Повторяю: невероятная сверхъестественная способность. Слово «нелепица» я не употребляла. Если такая способность действительно существует, как вы говорите, это отнюдь не нелепица — это кошмар.
Макихара слушал, не сводя с нее глаз. В его взгляде сквозила настороженность, словно он подозревал, что Тикако только с виду держится уважительно, а про себя смеется над ним.
— Скажите, — продолжала она, — когда вы излагали вашим коллегам свою версию событий в Аракава-парке, они ведь тоже спрашивали, на каком основании вы в это верите?
— Ну нет, — фыркнул Макихара, — так далеко они не заходили. Они зациклились на «заткнись и читай поменьше научной фантастики».
Такую реакцию Тикако понять могла, но вопросы она задавала ему сейчас не для виду. Она чувствовала, что этому человеку надовыговориться. Этим и объяснялось его напряжение и неприязненные выпады. Сегодня он проделал долгий путь в Управление ГПТ, чтобы повидаться с ней, а там узнал, что она переключилась на другое дело, и, конечно, разозлился. С другой стороны, он, видимо, возлагает на сотрудничество с ней большие надежды. Сколько бы над ним ни насмехались, он, стиснув зубы, вцепился в эти непостижимые, чудовищные преступления и ни за что не откажется от своей абсурдной версии.
— Послушайте, я вовсе не считаю, что это глупо, и не собираюсь насмехаться над вами. Но поверить в версию пирокинеза действительно трудно. Поэтому я и задаю вам простой и прямой вопрос: на каком основании вы в это верите? — настаивала на своем Тикако. — Вы ведь не доверяете всему, что вам рассказывают, просто потому, что вам так сказали: это уж было бы совсем по-детски. Я только что рассказала вам, что видела своими глазами, как вспыхнуло пламя без всяких видимых причин, но это мне ни о чем не говорит: не объясняет ни огонь, ни связь с ним Каори. Да, я видела странное возгорание, но одно оно не заставит меня поверить в пирокинез. У нас только наши пять чувств, и они, особенно зрение, нередко обманывают нас. Нужно что-то еще, помимо увиденного. Это что-то, вероятно, и заставляет вас прочно верить в данную версию.
Взгляд Макихары на миг стал блуждающим, словно ушел куда-то в пространство.
Когда Тикако начинала свою карьеру полицейского следователя, у нее был наставник, который славился как мастер допроса. В каждом полицейском участке всегда найдутся один-два таких человека, которые оправдывают прозвище «душевед», будучи виртуозами допроса. Большинство из них составляют старые опытные полицейские, которые всякое повидали на своем веку; не был исключением и наставник Тикако. Ему, как и вообще таким людям, было присуще сострадание к неудачникам, и к ней, как единственной женщине в команде, он отнесся по-доброму. Он многому научил ее, но одно наставление особенно запало ей в душу: «Во время допроса, Исидзу, рано или поздно случается момент, когда взгляд подозреваемого словно «поплывет». Этот взгляд отличается от бегающих глаз, когда человека уличают в противоречии или ловят на лжи. Нет, тут глаза просто на долю секунды словно теряют фокус.
 
Это означает, что человек внезапно вспомнил нечто спрятанное в глубинах памяти, о чем ему вспоминать совсем не хочется. Причем вспомнил очень отчетливо. И вот в этот миг его внимание отвлекается и взгляд, что называется, плывет. Тебе надо обязательно научиться распознавать этот миг.
Некоторые так вспоминают детали преступления. Но это может означать и воспоминание о жестоком обращении отчима или о какой-нибудь жуткой катастрофе. Такой взгляд не обязательно подтверждает, что человек совершил преступление, но он может оказаться ключом к пониманию личности подозреваемого. Когда это случается, хорошенько запоминай, о чем шла речь или что произошло в этот момент. Иногда это помогает раскрыть дело».
Тикако прочно запомнила это наставление. Репутацию «душеведа» она не заработала, но этот совет неоднократно помогал ей в работе и в жизни.
Так произошло и на этот раз. Тикако не пропустила то мгновение, когда взгляд Макихары внезапно словно ушел в себя, и наблюдала, как он поспешно отвернулся от того, что он там увидел, и снова сосредоточился на ней.
«Что он вспомнил в этот миг? О чем мы только что говорили? Пирокинез. А что, если?..»
— Макихара, — настойчиво спросила Тикако, — вы что, сами обладаете этой способностью?
Ее собеседник выглядел так, будто она вылила на него ушат холодной воды. Сигарета в его руке искрошилась. Тикако наклонилась вперед и спросила уже вполне серьезно:
— Ведь дело в этом? Именно поэтому вы так уверенно говорите о реальности пирокинеза?
Макихара уставился на нее — и вдруг разразился хохотом.
— Ну ладно-ладно. — Тикако тоже рассмеялась и перевела дух. — Значит, дело не в этом?
Официантка не сводила с них глаз, даже шею выворачивала, чтобы рассмотреть получше. Она схватила кувшин с водой и направилась к ним.
— Значит, дело не в этом, да? — повторила Исидзу для полной уверенности, и на сей раз молодой человек покачал головой:
— Нет, я такой способностью не обладаю.
— Ну, тогда, должно быть, кто-то из ваших близких?
Макихара дернулся как от удара. «Вот оно, можно сказать, почти в яблочко!» — отметила Тикако.
Официантка переводила взгляд с одного на другую. Она подлила еще воды в их стаканы и не торопилась уходить.
— Сын у меня любитель научной фантастики, — пояснила Тикако. — Любит книги и фильмы, даже собрал неплохую коллекцию видео. Так что я не впервые слышу о таких вещах, как экстрасенсы или сверхъестественные способности, может, знаю немного больше обычной пожилой дамы.
— Сколько лет вашему сыну? — спросил Макихара.
Может, она и ошибается, но он явно обрадовался возможности сменить тему беседы, вон даже плечи расправил.
— Двадцать. Он учится в университете в Хиросиме, так что мы с ним видимся только под Новый год. С мальчиками всегда так. — Тикако посмеялась и отпила глоток воды. — Макихара, вы ведь о чем-то вспомнили, правда?
Молчание.
— О чем-то, что связано со всем этим? По крайней мере, так мне показалось с минуту назад. Что-то случилось лично с вами? И это имеет отношение к пирокинезу?
— Лично… — пробормотал Макихара то ли ей в ответ, то ли самому себе.
— Да? Я права? И вы вспомнили об этом только что?
— Вы что, умеете мысли читать? — Молодой детектив слегка улыбнулся.
— Вовсе нет. Просто один прием, которому меня когда-то научили.
— Уходим отсюда. — Макихара внезапно схватил чек и поднялся.
— Но мы ведь не закончили разговор?
— Лучше, если мы продолжим не здесь. Вы ведь следователь, может, вам полезнее взглянуть на место, где все произошло?
Макихара вел машину на север Токио, в основном сохраняя молчание. На все попытки Тикако он отвечал одно и то же:
— Подождите, скоро доедем.
Движение на дорогах было плотное, и они добирались до места почти час. Когда он наконец сказал: «Здесь» — и затормозил, они только что свернули с шоссе Медзиро возле эстакады Тойотама и находились примерно в пяти минутах езды от Сакурадаи.