Перекрёстный огонь

— Хорошо, как насчет завтра?
— Видите ли, я имела в виду, что сегодня было бы удобнее. Я собираюсь провести сегодняшний день с Каори-тян, и вы могли бы познакомиться с ней.
Тикако слегка опешила. Каори-тян? Девочку звали Каори Курата, а Митико использовала уменьшительно-ласкательную форму.
— Вы навещаете Каори, подозреваемую в поджогах? В свой свободный день?
— Да, — просто ответила Кинута.
Тикако внезапно сообразила, что истинная причина, по которой Митико обратилась за советом к капитану Ито, не указана в отчете. Видимо, проблема в чем-то ином.
— Детектив Кинута, вы вступили в личные отношения с Каори Курата?
Нередко случалось, что следователи по делам несовершеннолетних добивались расположения своих подопечных как в интересах следствия, так и в интересах защиты. Установление доверительных отношений может помочь подростку исправиться и вообще способствует профилактике преступности. Но в данном случае такие отношения не вполне уместны. Каори Кинута моложе подростков, обычно опекаемых отделением по делам несовершеннолетних, а Митико с самого начала разговора называла ее как близкий человек или член семьи. И потом, Митико не сказала: «Я собираюсь встретитьсяс Каори-тян». Она сказала, что проводит с ней сегодняшний день. Не слишком ли это близкие отношения? Пускай Каори Курата всего тринадцать лет, но ведь она подозреваемая в серии поджогов.
— Под «провести день» вы подразумеваете прогулку ради развлечения? — уточнила Тикако.
— Я вижу, детектив Исидзу, вы тоже считаете, что я вкладываю слишком много личного в это дело, так? — вздохнула Кинута. — Я боялась, что капитан Ито укажет мне на это, да и в участке меня уже критикуют.
— Понятно, — сказала Тикако и замолчала.
Тогда заговорила Митико, и в голосе ее слышалось нечто вроде вызова:
— Детектив Исидзу, вы рассердились? Вы хотите сказать, что мое отношение к делу не пойдет на пользу следствию?
Как это частенько бывает, Митико сама себя обвиняла и сама же больше всех страдала от этого. Она торопливо выложила явно не раз обдуманные доводы:
— По-моему, Каори Курата говорит правду. Она ничего намеренно не поджигает. Она не поджигательница. Да, действительно, множество подозрительных случаев возгорания, но она не подозреваемая — она жертва. Я твердо убеждена в этом. Что вы думаете об этом, детектив Исидзу? Вы станете ругать меня или просто посмеетесь?
Тикако посмеялась, но весьма сдержанно:
— Не думаю, что я готова к чему-то в этом роде. Я ведь еще не видела ни вас, ни Каори Курата. Честно говоря, мне даже понравилось то, как вы мне открыто признались, что собираетесь провести с ней целый день, и не стали ничего скрывать. — Опыт подсказал ей, как следует повести разговор. — Судя по содержанию вашего отчета, догадываюсь, что в участке ваша личная привязанность к Каори не встречает одобрения. Хочу сказать вам, что, несмотря на это, ваш сдержанный отчет произвел на меня самое благоприятное впечатление.
— Благодарю вас, детектив Исидзу, — впервые рассмеялась Кинута. — Я с удовольствием предвкушаю встречу с вами.
Они договорились о месте встречи и распрощались. Тикако подумала, что Митико вполне могла проверять ее. Она ведь могла рассуждать так, что капитан Ито не стал сам разбираться с ее проблемой, а просто перепоручил своему подчиненному.
В таком случае ее сценарий выглядит очень толково: «Я сегодня не на службе и собираюсь провести день с Каори. Я на ее стороне. Она не поджигательница». Если Тикако рассердится или высмеет ее, значит, помощи ждать нечего. Поскольку ее просьба была неофициальной, она могла отвергнуть того, кому ее действия не по вкусу. Может, она с самого начала разговора уже разыгрывала свою роль.
В таком случае у Митико явно есть голова на плечах.
Эти размышления еще усилили ее интерес, и Тикако, исполненная энтузиазма, вышла из дому.
  
13
 
Митико Кинута оказалась высокорослой. «Похоже, мне в последнее время везет на высоких людей», — подивилась про себя Тикако, разглядывая ее издали.
 
Назвать дом, где жила Каори Курата, элитным — все равно что не сказать ничего. Это был супердом. Митико стояла у автоматических входных дверей гигантского размера. Подходя через сквер к парадному подъезду, Тикако ощущала себя персонажем рекламного ролика.
— Детектив Кинута? Я Тикако Исидзу.
Высокая женщина удивленно поморгала, но потом спохватилась:
— О, прошу прощения, детектив Исидзу. Да, я Митико Кинута. — Она заторопилась навстречу Тикако, и они обменялись крепким рукопожатием. — Я предупредила Каори, что приведу с собой коллегу… — объясняла на ходу Митико.
Но Тикако так загляделась на роскошный вестибюль, что пропустила остальные слова коллеги мимо ушей.
— Как это называется? Вестибюль? Какой громадный!
В этом вестибюле мог целиком поместиться весь дом Тикако. Конусообразный потолок уходил на три этажа вверх, так что создавалось впечатление, будто входишь в пирамиду из стекла и гранита.
Тикако вертелась во все стороны, разглядывая потолок, словно студентка на экскурсии в здании японского парламента.
— Как красиво! — прошептала она.
Обогнавшая ее на несколько шагов Митико, улыбаясь, остановилась:
— Правда, красиво? Когда я вошла сюда впервые, я чуть в обморок не упала!
Тикако еще поразглядывала потолок, а потом переключила внимание на окружающее.
Слева от входа располагалась стойка администратора. За ней работал аккуратно одетый мужчина средних лет. В это время он как раз отвечал на телефонный звонок. Все это напоминало фешенебельную гостиницу.
У противоположной стены перед просторными диванами стояли на столиках композиции из бутонов алых роз и веточек гипсофилы. Над диванами всю стену занимала изразцовая мозаика — изображение гондолы на канале в Венеции.
Тикако вздохнула — не из зависти, а от избытка чувств. Сердце ее сжалось от волнения. Неужели в таком месте живут люди — обычные семьи?
— Ну что, мы идем? — В голосе Митико звучали нотки нетерпения.
Тикако заторопилась вслед за ней к следующей автоматической двери, на сей раз немного поменьше, отделанной матовым стеклом. Слева от двери стояла гранитная подставка высотой с питьевой фонтан в парке. Наверху она заканчивалась панелью с кнопками и телефонной трубкой.
— Разумеется, автоматика, — отметила Тикако.
Митико кивнула, снимая трубку и нажимая отдельную кнопку справа.
— Здравствуйте, это Кинута, — приветливо сказала девушка.
Ей что-то ответили, но Тикако не расслышала слов. Похоже, называлась комбинация цифр.
— Да-да, поняла. — Митико покивала и повесила трубку.
Почти сразу дверь раздвинулась с тихим жужжанием. Они прошли внутрь и оказались в коридоре перед лифтами. Лифтов была два — слева и справа от них, и возле каждого дежурили молодые люди в униформе.
— На каком этаже живут Курата?
— На самом верхнем, тридцать девятом, — ответила Митико. — Это пентхаус, и туда прямиком идет отдельный лифт.
Лифт пентхауса располагался подальше справа, в конце короткого прохода. Он был гораздо меньше общих лифтов. Рядом с ним на стене была электронная цифровая панель.
Митико привычным жестом нажала на панели четыре цифры и пояснила:
— Лифт открывается только при вводе правильного цифрового кода. Код меняется раз в неделю, по воскресеньям.
Вот что, значит, обсуждалось по домофону.
Понятно, что в таком фешенебельном доме, особенно в пентхаусе, весьма основательно заботились о безопасности. Следуя за Митико, Тикако размышляла о восьми случаях возгорания, которые, согласно отчету, произошли именно внутри квартиры Курата. Если бы поджигателем был кто-нибудь совершенно не связанный с семейством Курата, ему понадобилось бы незамеченным пройти мимо стойки администратора, открыть двери с автоблокировкой замка и ввести секретный код на панели частного лифта.
Как ни крути, а на практике осуществить это было бы просто невозможно. Предположим, невероятное стечение обстоятельств помогло бы пройти все три препятствия — один раз, не больше. Но не восемь же?