По извиистым волнам (ЛП)

— Всего пять минут, как я воскрес, а ты уже вовлекаешь меня в неприятности, — в голосе Беллами звучала нежная дразнящая улыбка, и я притянула его к себе, чтобы еще раз обнять.
— Тебе никогда не требовалась помощь в поисках неприятностей. — Я слабо ухмыльнулся.
Мы жестом подозвали МакКензи и Ноя подойти поближе, оставив Корделию выполнять свой ритуал с трезубцем. Когда они присоединились к нам, я быстро изложила им единственный план, который у меня остался.
  
— Без чешуек она больше не обладает всей мощью своей песни сирены. Так что без трезубца она бессильна. Я не знаю, сработает ли это, а если нет, никто из вас не пойдет за мной, понятно? — Слова застряли у меня в горле, когда я поняла, что то, о чем я их попрошу, будет далеко не простым делом.
— Мы все равно умрем. Или будем вынуждены встать на сторону вон той морской ведьмы. Если мы тебе понадобимся, то придем за тобой, — возразил Ной со своим обычным упрямством, но втайне я была рада это слышать. Было приятно, что хоть раз он был на моей стороне.
— Прежде всего, вы должны сосредоточиться на том, чтобы отделить трезубец от Корделии. И опустить его в воду. Мне все равно, как вы это сделаете.
— Мы попытаемся, но нам не удастся приблизиться к нему, чтобы не получить удар током, — сказала МакКензи.
— Тогда придумай что-нибудь. Вы можете это сделать. — Я подбодрила её.
— Итак, что именно ты собираешься делать, когда мы заберем его у нее? — спросил меня Беллами.
— Я просто заплачу, — сказала я.
Игнорируя три пары непонимающих взглядов, устремленных на меня, я отошла без дальнейших объяснений, повернувшись лицом к корме. Было бы проще нырнуть в море с кормы лодки, чтобы Корделия не заметила. Я потянула Беллами за руку и повела его за собой на полпути.
— Присмотри за ее командой. Большинство из них, похоже, слишком напуганы, чтобы что-либо предпринять, и заперлись в каюте, но я не знаю, насколько они ей преданы. Береги МакКензи и Ноя, — поспешно сказала я, заметив, что волны поднимаются все выше и выше. Невозможно было сказать, сколько суши уже начало затапливать, морская вода хлынула на побережье. Мы не могли больше терять времени.
Я направилась к корме, но не успела сделать и двух шагов, как обернулась.
— Спасибо тебе за все, Беллами.
Он кивнул с ухмылкой.
— Спасибо, дорогая. Ты та, кто всегда ради меня прыгает через борт.
Я покачала головой, думая о том, насколько он был прав. Было бы неплохо, если бы хоть раз в жизни, поступив правильно, не пришлось бросаться головой вперед в бушующее море. И вот мы снова здесь.
Я сбросила туфли и перелезла через ограждение корабля, который поднимался и опускался вместе с движением волн. Я посмотрела вниз, боясь упасть в эти коварные воды. Но на этот раз я утешалась мыслью, что это единственное место, где Корделия не сможет меня достать. Она не умела плавать на таких глубинах, как я. Больше нет. Без своего хвоста она всегда была так же беспомощна перед морем, как и любой обычный человек.
Но мне тоже придется побыть беспомощным, обычным человеком, по крайней мере, на несколько болезненных мгновений. Я дала волю слезам, потому что они были нужны мне все. Мне было нужно каждое болезненное чувство, каждая душераздирающая мысль, каждое сокрушительное воспоминание. Вытаскивая каждое из них, я ныряла с головой, позволяя бурлящей воде утащить меня под воду. Веки сморщились от соленого жжения. Я сопротивлялась всем своим инстинктам, пытаясь бороться с подводным течением, и вместо этого позволила ему затянуть меня так глубоко, что я не смогла выплыть обратно, заставив меня измениться в тот момент, когда все погрузилось во тьму.
Я распахнула глаза, когда по-своему странным образом воскресла, пробудившись в своем преображенном русалочьем теле. К этому не привыкнешь. Мышцы хвоста болели так же сильно, как и все остальное во мне. Но я не обращала внимания на боль и выплыла на поверхность, прижимаясь к борту яхты, чтобы не отделиться и иметь возможность услышать, когда настанет подходящий момент для удара.
Было трудно что-либо слышать и видеть, особенно когда над головой сверкали молнии, а ветер продолжал поднимать воду все выше и выше, словно медленно вращающийся циклон. Я была благодарна тусклому освещению яхты, потому что без него вокруг меня была бы почти кромешная тьма.
Я могла различить звуки борьбы и блеск трезубца, сопровождаемый сильными ударами. Мне очень хотелось перегнуться через перила, чтобы посмотреть, что происходит, но хвост был слишком тяжелым, а у меня не хватало силы рук, чтобы приподняться, как бы я ни старалась. Я должна была доверять друзьям, чтобы они выкарабкались, а затем должна была доверять себе, чтобы сделать то, что, как я знала, должно быть сделано.
Через несколько мучительных минут воцарилась тишина, нарушаемая только свистом ветра, дикими волнами и шлепками корпуса яхты о них. Я боялась, что, возможно, не смогу вернуться к ним, если не смогу выбраться из этой воды. Я так и застряну.
Оглушительный выстрел внезапно пронзил воздух, заставив меня подпрыгнуть. Через несколько секунд воздух надо мной озарился ярко-красным светом, оранжево-золотые искры, словно фейерверк, посыпались на борта яхты. Ракетница. Кто-то нашел ракетницу. Гений.
Последовавший за этим всплеск привлек мое внимание к передней части яхты, где на фоне угасающей оранжевой вспышки я увидела силуэт женщины, упавшей в воду. Когда МакКензи перегнулась через перила, размахивая ракетницей, я вздохнула с облегчением: я видела, как не она вылетела с борта лодки.
— Я кое-что придумала! — гордо воскликнула она.
Я бросилась вперед, подплывая к тому месту, где упала Корделия, и заметила, что трезубец последовал за нами, на мгновение повиснув на зубцах, зацепившись за перила, прежде чем соскользнуть с края лодки. Я знала, что должна добраться до него прежде, чем она придет в себя и снова схватится за него.
Двигая плавниками так быстро, как только могла, я понеслась по воде с такой скоростью, с какой никогда раньше не плавала. Подобно дротику, я пронеслась сквозь бурлящие потоки вокруг и взмыла в воду. Я бросилась вперед, оказавшись между трезубцем и Корделией, когда они поплыли вниз по воде.
Я потянулся за трезубцем, оставив Корделию внизу, но когда я начала отплывать с трезубцем в руке, когтистая лапа схватила меня за хвост. Корделия вцепилась своими наманикюренными ногтями в перепонки моего хвостового плавника, разрывая их и заставляя меня издавать мучительный крик, от которого на поверхности вспенивались пузырьки.
Она стала карабкаться наверх, брыкаясь и плавая с гораздо большими способностями, чем у человека. Это объясняло, как она выжила после того, как много лет назад отрезала себе хвост и прыгнула за борт на новых ногах. Но на этот раз я не могла позволить ей вернуться на поверхность.
Я сопротивлялась и выронила трезубец из рук, когда бушующие волны вырвали его у меня из рук. Найду его позже. Но прямо сейчас я не могла рисковать тем, что Корделия приблизится к нему.
Она подплыла, ее голубые глаза злобно горели, когда она схватила меня за рубашку и стянула ее через голову, пытаясь притянуть к себе. Пока я боролась с наматывающейся на голову тканью, она ударила меня коленом по ребрам. Я билась, пытаясь отличить верх от низа. И как только я восстановила равновесие, снова сосредоточилась на ядовитой женщине, пытавшейся убить меня в этом черном море.
Что-то потемнело во мне. Тяжелое понимание этого пронзило меня до глубины души, заставив похолодеть до костей. Корделия не собиралась останавливаться. Никогда. Ее бесконечная жажда мести и власти никогда не закончится. Пока кто-то не остановит ее. И это был мой последний шанс сделать это.
  
Я беспокоилась о том, что то, что собиралась сделать, оставит пятно на моей душе. Но потом вспомнила, что у меня ее нет.
41. Бунт
Катрина
Я повернулась к ней. Зная, что она ожидала, что я поплыву вверх, к поверхности, чтобы уйти от ее атак. Но вместо этого я поплыла к ней, и кровь из моих изодранных плавников закружилась вокруг нас призрачными алыми потоками.