По извиистым волнам (ЛП)

Я прокручивал ее слова в голове. Она определенно на что-то напала, и я почувствовал, как кусочки мозаики соединяются.
— Знаешь, в твоих словах много смысла, — сказал я. — И это объясняет, почему торговля русалками была окутана такой тайной. Покупатели знали, что чешуйки волшебные… но никто не знал, как этой магией пользоваться. И когда Вальдес забирал их голоса… не осталось ничего, кроме поисков разрушенной магии.
  
— И именно поэтому Корделия сделала свое ожерелье из чешуи. Чтобы ее песня обладала силой в любой форме, — добавила Катрина, ее глаза расширились, когда она заговорила.
Я решительно кивнул, впечатленный.
— Кажется, в тебе нет ничего, что не было бы волшебным, — поддразнил я, касаясь ее бедра. — Голос, сердце, хвост и все, что между ними.
То, как она покраснела, едва заметно улыбнувшись, вызвало у меня желание притянуть ее к себе и заняться с ней любовью снова и снова. Она была океаном, в котором я с радостью мог бы утонуть навсегда. И с этой мыслью я напрягся, выпрямляясь и осматривая окрестности, чтобы убедиться, что никто не сидит в засаде и не следит за нами. Здесь не было места для неосторожности.
Когда мы вернулись в гостиницу, почти весь свет был погашен, за исключением наполовину сгоревшей свечи на стойке таверны. Этого света было достаточно, чтобы найти дорогу обратно в нашу комнату, куда мы тихонько заглянули.
— Ной? — прошептал я. — МакКензи? — никто не ответил.
Мы на цыпочках вошли внутрь и увидели, что оба наших друга крепко спят на односпальной кровати.
— Похоже, нам достался первый этаж, — сказала Катрина.
— Как мы того и заслуживаем, — ответил я. — Как бы то ни было, мы проснемся всего через несколько часов. Лучше не устраиваться поудобнее.
Мы лежали на коврике, я прислонился спиной к стене, а Катрина устроилась у меня на коленях. Я погладил ее шею кончиками пальцев, убирая выбившиеся волосы с ее гладкой кожи. Она заснула почти мгновенно, но мои глаза, казалось, так и не сомкнулись.
Я уставился в окно, пытаясь разглядеть звезды сквозь стекло, и задумался о том, что принесет завтрашний день. Я боялся найти трезубец. Я не знал, сколько будет стоить его использование. Я не знал, чего это потребует от Катрины. И хотя я не хотел обременять ее, показывая это, я боялся узнать правду.
32. Поднять паруса
Катрина
— Проснитесь и пойте, друзья! — голос Ноя разбудил меня. Комната была полностью освещена, а солнце уже давно встало.
— Мы проспали! — я резко села, разбудив Майло, на котором лежала.
— Вот, что случается, когда тебя не бывает дома всю ночь, — МакКензи натягивала сапоги, пока говорила. — Мы беспокоились о вас двоих. Но мы также подумали, что вам хотелось побыть наедине. — Она подмигнула.
— Я могла бы сказать то же самое о вас двоих. Уверена, что вы оба только что провели самое неподходящее время в этой комнате наедине. — Я встала, натянула сапоги поверх свободных брюк и завязала пояс на талии.
— Посмотрите на нас, — сказал Майло, поднимаясь на ноги. — Мы выглядим почти как настоящая команда.
— Это все, на что мы способны, — произнес Ной. — Полагаю, это делает тебя капитаном?
— Капитан не так уж хорош без своего первого помощника, — сказал Майло, доставая компас и вкладывая его в раскрытую ладонь Ноя.
— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — Ной смотрел на компас с недоумением.
— Просто подержи его, пока он мне не понадобится. Считай это предложением мира. Так что позаботьтесь о нем. — Голос Майло дрогнул, когда он обратился ко всем нам вместе. — Теперь нам нужно поторопиться. Захватить один из этих кораблей средь бела дня будет сложнее, чем когда-либо.
— А мы не можем просто взять что-нибудь из запасов твоего отца? — спросила я, когда мы спускались в таверну.
— Таков план. — Майло склонил голову набок. — Но, без сомнения, Тейн уже охраняет их со своей командой. Увидев это, он примет это как нарушение кодекса. Но у нас нет особого выбора.
— Что ж, не имеет значения, кого мы здесь разозлим, если нам удастся уйти. И прямо сейчас это наш единственный шанс, — проговорила МакКензи, когда мы взяли с собой на улицу несколько буханок хлеба для быстрого завтрака.
Взвинченные до предела, быстрыми, но неуверенными шагами мы побрели к гавани, где из своего маленького укрытия среди деревьев неподалеку наблюдали, как Майло выбирает корабль, который лучше всего захватить. Это была лодка поменьше, идеально подходящая для скрытного маневрирования и быстрого бегства, заверил он. Я внимательно осмотрела ее, красновато-коричневый корпус контрастировал с ярко-синим под ним.
— Это она. «Сокол». — Майло прищурился от солнечного света. — По крайней мере, погода на нашей стороне. Эти ветры быстро вынесут нас из порта.
— Итак, что ты хочешь, чтобы мы сделали? — МакКензи пожала плечами, подбоченившись.
— Я поднимусь на борт первым, на случай, если там уже кто-нибудь есть, и позабочусь об этом. Ной, нам с тобой придется поднять якорь как можно быстрее. А потом я сразу же встану к штурвалу, чтобы направить судно в нужное русло. Катрина и МакКензи, вам двоим придется поднимать паруса по моим указаниям.
Мы с МакКензи переглянулись. Дома я едва разобралась с парусами на современном моторном паруснике, поэтому не была уверена, что смогу управлять пиратским кораблем многовековой давности. И я сомневалась, что у МакКензи был какой-либо опыт управления последним. Но выяснить это было нашим единственным выходом.
— Просто скажи нам, что делать, — сказала я. — Но постарайся использовать слова, которые мы понимаем.
Майло приподнял бровь и вздернул подбородок.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть с вами помягче, но укомплектовать даже самую маленькую шхуну экипажем из четырех человек будет чертовски непросто.
План был прост. Погрузившись в найденную нами старую брошенную лодку, мы поплыли к шхуне на дальнем берегу. С тяжелыми сетями, которые Ной приобрел в лавке портового торговца на последние деньги, мы изо всех сил старались выглядеть как простые рыбаки, и вряд ли кто-нибудь заметил бы, что это не так, учитывая вялую атмосферу острова. Мы держались подальше от гавани, чтобы не привлекать внимания.
Майло и Ной смастерили абордажный крюк из старого куска металла от якоря и веревки, который мы использовали, чтобы забраться на корабль. А затем от нашей скорости и мастерства зависело вывести корабль из порта, прежде чем кто-либо заметит это.
Уставшими руками мы гребли, готовясь к подъему. Моряки окликали нас с кораблей, мимо которых мы проходили, но большинство из них были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на нас внимание. Если бы они это сделали, мы бы просто отбросили подозрения, помахав рукой и кивнув в знак согласия.
Я наблюдала за Майло, замечая, как он внимательно следит за палубами кораблей, находящихся в пределах видимости. Я предположила, что он ищет Тейна, но не была в этом уверена. Казалось, он полностью сосредоточен на том, что происходит у него в голове.
Оказавшись у основания «Сокола», мы расположили нашу маленькую лодку у самой нижней точки корпуса в средней части судна и пригнулись, когда Майло осторожно взмахнул крюком. Он идеально зацепился, и мы взобрались, держась за него по очереди. Шхуна оказалась еще меньше, чем казалась издали.
Майло поднялся первым. Для него это было совсем не сложно, так как корпус шхуны находился всего в нескольких футах от поверхности воды, в которой плавала лодка. Мы ждали, и как только увидели, что Майло подает знак рукой из-за борта лодки, настала наша очередь подниматься на борт.
  
Подъем был коротким, и канат-захват служил скорее поручнем, защищая от постоянной качки под нами, когда мы карабкались по запасному пути. Попытка подтянуться без него с основания нашего маленького каноэ-лодки была бы непростой задачей. Я не осознавала, как сильно болит тело, пока мне не пришлось воспользоваться веревкой, чтобы забраться на корабль. Ноющая боль в руках и ногах не давала мне покоя. Между схваткой на мечах с Беллами, пребыванием в заложниках и превращением в русалку, имело смысл только то, что мышцы моего тела напрягались, чтобы не отставать в этот момент.