По извиистым волнам (ЛП)

— Стоит примерно столько же, сколько слово незнакомца, скрывающегося в тени… Сэмюэль. — Он с подозрением произнес это имя. — Но я не пират. Я самый честный бизнесмен, какой когда-либо был в Нассау. Просто мне немного не повезло. — Он подмигнул и поднял крюк, который носил вместо руки, повернув его так, чтобы на него падал свет, привлекая мое внимание к неровному шраму вокруг его слегка обнаженного запястья.
  
— Где я смогу тебя найти, когда закончу работу? — Еле слышно произнес я, стараясь перекричать шум болтовни в таверне.
— Я буду здесь каждую ночь, пока не уеду через три дня.
— Назови мне свое имя. — Я знал, что просить об этом было рискованно. Но мне нужно было хоть что-то. Я проклинал себя за то, что не спросил раньше.
— Это не входило в наше соглашение, незнакомец.
— Я назвал тебе свое.
— И я знаю, что ты солгал. Так что, похоже, нам обоим просто нужно немного поверить друг в друга. — Он насмешливо ухмыльнулся, обнажив широкий зубастый рот, растянувшийся на его широком лице.
По крайней мере, он был запоминающимся. В этих краях, которые я знал как свои пять пальцев, было бы не так уж сложно найти неповоротливого однорукого мужчину. Мы пожали друг другу руки, скрепляя сделку. Прежде чем я успел сказать что-либо еще, он повернулся и сел обратно, возобновив игру, будто нашего разговора никогда и не было.
Я вернулся к своей тарелке и кружке пива. Но от вида еды у меня скрутило живот. Возможно, ром затуманил мысли и придал мне уверенности в себе. Я только что согласился совершить диверсию на шлюпе. Потому что не был уверен, был ли мой отец тем человеком, которого я помнил. А девушка, которую я любил, все еще отсутствовала. И впервые за долгое время я понятия не имел, что еще делать.
Но, к лучшему это или к худшему, мне удалось найти занятие, которое не давало мне скучать, пока я не разберусь с остальным. И если все пойдет по плану, который я уже придумал в своей голове, то к завтрашнему вечеру я потоплю шлюп Карла Тейна.
16. По ветру
Катрина
Всю ночь я боролась со сном. Из-за качки корабля и холода мокрой одежды и волос я чувствовала себя неуютно. Убедившись, что Беллами заснул, подошла к сундуку, который, как я видела, он открывал ранее. Мне нужно было найти что-нибудь сухое, иначе я действительно заболею. Я открыла сундук и нашла то, что и ожидала — мужские брюки и туники. Но мне было все равно. Мне было так холодно.
Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Беллами все еще спит. Так быстро, как только могла, я сняла мокрые джинсы и топ. Я не сняла лифчик и нижнее белье, надеясь, что они быстро высохнут. Натянув через голову тунику, которая была мне слишком велика, я вздохнула с облегчением, когда почувствовала прикосновение сухой одежды к коже.
— Она немного велика для тебя, дорогая, — я резко обернулась на звук смеха Беллами.
— Ты все это время наблюдал за мной? — огрызнулась я.
— Трудно удержаться, когда ты решаешь раздеться прямо передо мной.
Я покачала головой, чувствуя, как жар приливает к лицу и трепещет в животе.
— Иди сюда, — пробормотал он, приподнимаясь в гамаке.
Я поколебалась, но подошла ближе. Я вздрогнула, когда он потянулся вперед и коснулся моей руки.
— Ты наполовину замерзла, — произнес он. — Ляг рядом со мной.
— Что? — я отступила назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги.
— Не думаю, что я заикался, девочка. Тепло тела творит чудеса.
Я потерла руки, не зная, что ответить.
— Залезай. Сейчас же! — его голос был тверд, как камень.
Я подавила в себе чувство, что это неправильно. Что я каким-то образом предаю Майло. Я успокаивала себя, что это просто для того, чтобы согреться. Ничего больше. Либо это, либо снова холодный пол.
Осторожно я забралась в матерчатый гамак. Беллами схватил меня за обе руки и притянул к себе, так что я оказалась полностью завернутой в этот свисающий кокон из одеял рядом с ним. Он притянул меня к себе, прижимая наши тела друг к другу, и я подумала, что мои мокрые волосы высохнут от жара, исходящего от моей крови.
Я искала, что бы сказать, но ничего не выходило. Беллами медленно погладил меня по рукам, его голубые глаза смотрели прямо в мои, и лунный свет едва освещал это маленькое пространство сквозь маленькую щель в стене. Я невольно вздрогнула, и он притянул меня еще ближе. Мы лежали лицом к лицу в гамаке, так близко, что я чувствовала теплое дуновение воздуха из ноздрей Беллами на своей шее.
— А теперь спи, — прошептал Беллами. Я кивнула.
Что я делала? Лежала здесь, наедине с Беллами, в его каюте. И все это время я знала, что Майло пропал в море. Моя совесть никак не могла успокоиться, как бы я это ни объясняла. Но вскоре веки отяжелели. Тело, наконец, согрелось. И я заснула.
Когда наступило утро, я открыла глаза и обнаружила, что моя голова покоится на груди Беллами, поднимаясь и опускаясь в такт его медленному, ровному дыханию. Я резко села и увидела, что он уже проснулся.
— Мне нужно идти, — заикаясь, пробормотала я, выбираясь из гамака. — Я теперь совершенно сухая. — Я пошаркала ногами по деревянному полу к двери, чуть не споткнувшись о длинные штаны и не запутавшись в тунике мужского размера, прикрывающей мою верхнюю половину тела.
— Кто он? — вопрос Беллами застал меня врасплох. Как только я потянулась к двери, остановилась и оглянулась через плечо, но не встретилась с ним взглядом. Я уставилась в пол. Тяжесть его взгляда, устремленного на меня, ощущалась так, словно к моим лодыжкам были привязаны камни.
— Ты про кого?
— Имя, которое ты шептала во сне всю ночь напролёт, — Беллами приподнялся в гамаке, болтая ногами в носках, как ребенок на качелях. — Майло, не так ли?
— Я… не знала, что что-то говорила.
— О, конечно, ты говорила. — Беллами склонил голову набок. — Кто он? Любовник?
— Д… да. — Я старалась думать быстро. Я не знала, могу ли я, рассказав слишком много о Майло, подвергнуть его опасности или как-то изменить прошлое. Я боялась говорить, не зная, как много я могу сказать без опаски.
— Где он?
Я колебалась, кусая нижнюю губу, борясь с желанием признать реальность того, что случилось с Майло.
— Я… я не знаю. — Взявшись за ручку двери, я решила открыть ее, но забыла, что Беллами запер ее прошлой ночью. Я ждала, что он предложит открыть, и когда он этого не сделал, я спросила: — Теперь я могу уйти?
— Как скажешь, дорогая, — он бросил мне ключ, который до этого держал в руке. — Позже мы купим тебе и твоим друзьям подходящую одежду. Думаю, на борту могли быть какие-нибудь женские наряды из добычи с последнего захваченного нами корабля. Наверняка там найдется что-нибудь и для тебя.
Отлично. Теперь он собирается заставить меня втиснуться в корсет или что-то в этом роде.
Я повернула ключ в замке. Беллами напомнил мне, чтобы я оставила его в замочной скважине.
— Слушаюсь, капитан, — усмехнулась я, закатив глаза.
Снаружи было светлее, чем я ожидала. Подождав, пока глаза привыкнут к слепящему карибскому солнцу, я оглядела палубу в поисках МакКензи или Ноя. Я была удивлена, когда увидела их возле корпуса, возле парусной оснастки. Ной сидел на краю лодки, а МакКензи стояла и слушала, как один из членов экипажа о чем-то бубнит.
Я направилась к ним, но ни за что на свете не ожидала, что в мой адрес будут брошены такие грубые слова, когда я буду пробираться по палубе. Но я не знаю, почему я ожидала иного.
— Эй, парни, капитан наконец-то отпустил свою новую подружку с поводка. Нам можно делиться? — крикнул один из членов экипажа, привлекая внимание остальных.
  
— Вы не понимаете, о чем говорите, — произнесла я. — Я просто сушилась. Я… вроде как… упала… за борт.
— Уверен, что ты нормально высушилась, — усмехнулся другой пират.
Сжав пальцы в кулак, я потрясла головой, пытаясь избавиться от румянца, который, как я чувствовала, заливал лицо. Промчавшись мимо глазеющей на меня команды, я направилась к МакКензи.