Ложная девятка. Пятый том (СИ)
Но вот к этой награде, к Красному Знамени, у меня отношение было особое. Понимание того, за что нам вручили эти ордена, изменило мое восприятие орденоносцев в принципе. Это не просто висюлька на пиджаке или мундире — это показатель того, что человек действительно рисковал своей жизнью ради чего-то по-настоящему важного.
Конечно, среди орденоносцев наверняка есть и липовые, юбилейные ордена или награждения к памятным датам, это все присутствует. Но в базе своей эти награды действительно говорят о том, что человек совершил настоящий подвиг. И если по отношению к спортивным регалиям я по-прежнему считаю, что носить их на пиджаке это так себе идея, то вот эту орденскую планку носить нужно.
* * *Во время банкета, который был посвящен награждению, мне удалось перекинуться несколькими словами не с кем-то рядовым, а с Никитой Павловичем Симоняном — нашим новоназначенным председателем федерации футбола СССР. И меня интересовал только один вопрос: кто же будет главным тренером сборной Советского Союза?
Эдуард Васильевич Малофеев, главный тренер сборной Советского Союза, тоже вроде как заполучил инфаркт. А сейчас самая горячая пора для подготовки сборной к чемпионату мира. По первоначальным планам у нас больше 10 товарищеских игр должны предварять сам турнир, плюс несколько достаточно продолжительных сборов с национальной командой.
Большая часть, конечно, начнется позже — уже после того, как мы сыграем в еврокубках. Но все равно и до начала, уже в феврале, мы, например, должны были лететь в Мексику.
Сейчас же все это под вопросом. Как будет готовиться сборная, в каком составе и под чьим руководством — это было непонятно.
Плюс ходили слухи, и возможно не беспочвенные, что под соусом того, что сейчас сборной необходима твердая рука и наиболее прогрессивные методики, в команду мог вернуться Валерий Васильевич Лобановский. У которого было достаточно мощное лобби.
Тем более что заслугиЛобановского признавались передовыми практически всеми ведущими советскими тренерами — притом не только футбольными, но и в других видах спорта. Те методики, которые использовал Лобановский для форсированной подготовки к тому или иному турниру, безусловно, вызывали уважение.
Поэтому да, слухи действительно ходили, что тренер киевского «Динамо» может возглавить сборную Советского Союза как на период подготовки к мундиалю, так и, собственно, на сам чемпионат мира.
Именно о судьбе сборной, о Лобановском, о том, кто будет главным тренером, я и спросил у Симоняна, когда улучил минутку. На что получил ответ, который, честно сказать, сначала ввел меня в ступор.
Никита Павлович сказал, что исполняющим обязанности главного тренера сборной Советского Союза будет лично он.
Эта новость ударила меня по голове самым настоящим обухом. Какой Симонян? Ну да, у него был опыт руководства командой в 70-х. Ну да, он классный мужик. И вообще, возможно, что если бы он был на своем пике, это действительно была бы хорошая идея. Но сейчас — вы что, шутите?
Но я услышал «А» за которым всегда должно следовать «Б». А вот перед тем, как сказать «Б», Никита Павлович сделал паузу. И как раз именно в этой паузе у меня в голове и промелькнули эти тысячи вопросов и недоумевающих мыслей. Потому что вот это «Б» меня полностью успокоило.
Как оказалось, испанцы на своих Канарах несколько перестраховались. И диагноз Малофееву — инфаркт — они поставили в той ситуации, когда ни один советский врач, кардиолог или врач общей практики, даже и не подумал бы ставить инфаркт. Что-то вроде мелкоочагового инфаркта — вот что нарисовали Малофееву.
Звучит страшно — инфаркт, главный убийца всех советских директоров и председателей после пятидесяти. Не зря отец говорил, что если ты директор, а у тебя к выходу на пенсию нет как минимум двух инфарктов, то ты плохой руководитель.
Слово-то страшное, но в случае с Эдуардом Васильевичем за этим словом мало что стояло. И сейчас Малофеев, да, находится в кардиологии, где проходит лечение. Да и помимо проблем с сердцем у него еще и простреленное плечо. Но максимум через месяц главный тренер сборной Советского Союза будет в строю.
И Симонян будет числиться исполняющим обязанности как раз до момента возвращения Малофеева с больничного. Так что под его руководством мы проведем всего один сбор и всего два товарищеских матча с мексиканцами. Вся остальная часть подготовки и сам чемпионат отданы на откуп тому, кто и должен руководить командой на мексиканском турнире, — а именно Эдуарду Васильевичу Малофееву.
Валентин Козьмич, у которого настоящий инфаркт возможно, не будет помощником главного тренера. Но даже его участие в турнире возможно.
Единственное, что было сказано совершенно определенно, — так это то, что Савелий Евсеевич Мышалов, наш заслуженный врач, который также получил из рук генсека Романова награду, а именно орден Ленина, его карьера в сборной Советского Союза по футболу закончена. Врачом команды, скорее всего, будет мой теперь уже старый добрый знакомый доктор Орджоникидзе.
Сразу же после этого банкета я полетел обратно в Сочи где и продолжил готовиться к новому сезону.
Глава 23
Вообще, надо сказать, что Стрельцов в качестве тренера никогда не отличался каким-то особым желанием внедрять новаторские приемы или тактики. Скорее наоборот, Эдуарда Анатольевича можно было смело назвать консерватором, так как «Торпедо» в тактическом плане практически полностью повторяло сборную Советского Союза.
По ходу матчей единственное, что можно было назвать настоящей сменой тактики у нас, — это убрать игрока из линии защиты и добавить в атаку, или наоборот. То есть никаких глобальных изменений, никаких нововведений Стрельцов не делал, и складывалось такое впечатление, что и не собирался этого делать, предпочитая доводить до совершенства игру своих футболистов на уже понятных им позициях.
Эдуард Анатольевич практически никогда не менял амплуа игрока. Лично я не мог представить Стрельцова в роли того же Гуса Хиддинка, который перед чемпионатом Европы 2008 года перевел атакующего полузащитника Юрия Жиркова в защиту сборной России, что в итоге принесло блестящий результат.
Жирков не только вошел в символическую сборную того турнира именно как фланговый защитник, который бороздил поле от своей лицевой линии до чужой, но и в дальнейшем играл как раз левого защитника всю оставшуюся карьеру. Именно с этим амплуа Жирков перешел в «Челси», затем вернулся в Россию, стал очень важным звеном питерского «Зенита».
Способность Стрельцова найти игрока, способного точно так же закрыть весь фланг, казалось мне невозможной. Хотя на самом деле у нас в «Торпедо» имелись предпосылки для подобной фланговой игры игроков обороны. Тот же самый Витя Круглов у Малафеева в сборной, да и во время триумфального для «Торпедо» чемпионата Советского Союза, играл именно так — по всей бровке, активно продвигая мяч в атаку и являясь дополнительной и важной опцией.
Но сейчас, зимой 1986 года, мне казалось, что это в прошлом. Наш капитан немного сдал, и Стрельцов более не будет настроен играть в защите таким образом. У нас все будет классически и по-советски, с традиционными ролями в защите и обязательно с чистильщиком.
Подготовка к новому сезону проходила в напряженной атмосфере. События на Канарах наложили отпечаток на всю команду — все понимали, что теперь на нас смотрит весь мир, и любая ошибка будет многократно увеличена. В таких условиях экспериментировать с тактикой было особенно рискованно.
Стрельцов в это время все больше погружался в анализ европейских команд. Он часами просматривал видеозаписи матчей, изучал построения различных клубов, но при этом оставался верен своим принципам — никаких кардинальных изменений, только эволюционное развитие уже существующих схем.
Я помню, как однажды в разговоре с Валерием Ивановичем Ворониным он сказал: «Зачем изобретать велосипед, когда можно усовершенствовать уже имеющийся? Наши ребята привыкли к определенной системе, и менять ее кардинально — значит рисковать результатом».