Уйти, чтобы вернуться. Исповедь попаданца (СИ)
- Уверен. Мы оговорили ряд действий, которые я должен совершить как единственный оставшийся в живых руководитель корпорации. Без меня может ничего не получиться. А для гарантии Вашей безопасности, обе "адские машинки" мы вообще взводить не будем, взорвем обыкновенную взрывчатку, расположенную на подмененном пароходе.
- Всем все ясно? Какие-то предложения и замечания есть? Назначаем время взрыва на воскресенье, 12 сентября. Теперь можете говорить о прогулке на пароходе всем, кому сочтете нужным. Только прошу никого не приглашать, говорить всем, что это деловая поездка, где будут обсуждаться планы развития корпорации на следующий год,- подвел итоги встречи Петр Иванович.
Как и было задумано, пароход "Нева" отошел от пристани в Санкт-Петербурге в 10 часов утра 12 сентября. Подмененный пароход с таким же названием уже три дня находился на Мге, ожидая обусловленное время встречи. На нем все было готово для взрыва.
Кирилл взошел на пароход одним из первых. Его сопровождала Маша. Он выглядел бледным и постоянно хватался за правый бок. Когда подошли остальные пассажиры, Маша, в присутствии провожающих, сообщила Петру Ивановичу, что у мужа внезапно сегодня утром заболел правый бок и он, вместо того, чтобы отправиться к врачу, настоял на прибытии на посадку. Петр Иванович распорядился срочно отправить его к врачу в сопровождении жены, не слушая никакие возражения Кирилла. Пароход "Нева" отошел от причала в точно назначенное время. Наблюдатели удовлетворенно вздохнули: все шло штатно.
Подмена пароходов произошла в 3 часа пополудни. Настоящая "Нева" вошла во Мгу и стала подниматься вверх до отметки 24 километр. Подмененная "Нева" вышла из Мги в Неву, имея на борту только двух человек: рулевого и механика, обязанности которых выполняли сотрудники службы безопасности. Пройдя километр по Неве в сторону поселка Павлово, точно посередине реки на пароходе раздался сильнейший взрыв, в результате которого пароход разнесло на несколько частей, которые немедленно пошли на дно. Только деревянные части парохода дрейфовали по течению в сторону столицы. Глубина реки в этом месте достигала 15 метров. Два сотрудника службы безопасности за 15 минут до взрыва покинули пароход и благополучно добрались до берега.
Взрыв парохода наблюдали из Павлово. Сразу более двух десятков лодок помчались к месту катастрофы. Но спасать было некого. Местные власти послали гонцов в ближайший населенный пункт, имеющий радиопередатчик, чтобы оповестить о происшествии и попросить помощь. Уже через три часа к месту аварии подошел спасательный буксир из столицы, с полицией и дознавателями на борту, которые немедленно приступили к работе.
В Санкт-Петербург новость о взрыве парохода пришла под вечер. Пока определились, что это за пароход, да какие пассажиры были на борту - наступила ночь. Уже с утра на следующий день весть о гибели практически всех владельцев корпорации "Русский Капитал" была напечатана в экстренных выпусках столичных газет. Радио и телеграф распространили эту новость по всему миру. Началось стремительное падение акций корпорации. Столичную биржу залихорадило. Кирилл из больницы, где он находился с подозрением на аппендицит, дал команду на скупку акций корпорации по всему миру, благо в его распоряжении находился миллиард долларов, полученный от Ротшильдов. Практически за два дня удалось скупить более 50 процентов акций корпорации, находящихся на руках акционеров и в свободной продаже, причем по цене, не превышающей 20 процентов их рыночной стоимости до момента катастрофы. Ротшильды в это время играли на понижение, рассчитывая скупить подешевевшие акции на биржах мира. Кирилл своим решением опередил на два дня брокеров Ротшильда, получивших такие же указания от своих хозяев, но обязанных проводить скупку акций по цене не более 15 процентов от их рыночной стоимости. Связь кого-либо с Кириллом отсутствовала, поскольку формально он находился в больнице, и врачи к нему никого не допускали, что очень четко отслеживала Маша, находящаяся у него в палате. Это был первый звонок, прозвучавший для Ротшильдов, возвещавший о грядущих неприятностях.
А на третий день к причалу Санкт-Петербурга подошла "взорвавшаяся" "Нева", с которой сошли на берег живые и невредимые владельцы корпорации "Русский Капитал". Окружившие их корреспонденты кроме недоуменного пожатия плечами на их вопросы о взрыве на "Неве" ничего не получали.
- Мы совершили путешествие по реке Мге, где совмещали полезное с приятным,- заявил им Председатель Совета директоров корпорации Петр Иванович Бецкий,- провели деловое совещание и отдыхали на природе: ловили рыбу, собирали грибы. Ни о каком взрыве мы ничего не знаем: как планировали сегодня вернуться в столицу, так и сделали.
Следующие экстренные выпуски газет возвестили об ошибке, допущенной спасателями при определении названия взорвавшегося судна. Акции корпорации стали стремительно расти, и превысили уровень прежней рыночной цены на 10 процентов, после чего были благополучно реализованы на биржах. Только на этой операции корпорация получила доход в сумме около двух миллиардов долларов.
В это же время на встречу с Ротшильдами отправилась небольшая, но очень информированная делегация, возглавляемая членом Совета директоров корпорации Соколовым Александром Геннадиевичем.
На встрече один на один были предъявлены доказательства заговора, организованного Ротшильдами против владельцев корпорации "Русский Капитал", задокументированные по всем правилам юриспруденции, с наличием показаний свидетелей, понятых и взятых с поличным тайных агентов английской и французской разведок, участвующих в подготовке покушения.
Стороны договорились не предавать огласке материалы уголовного дела, заведенного МВД Российской империи против организаторов заговора, направленного на физическое уничтожение владельцев корпорации, среди которых имелись и члены императорской семьи. В качестве компенсации понесенного материального и морального ущерба корпорация получила от Ротшильдов денежные средства в размере 10 миллиардов долларов и письменное обязательство никогда ничего не предпринимать против корпорации и ее владельцев под угрозой публикации материалов уголовного дела в открытой печати. Конечно, обе стороны понимали цену подписанной бумаги. Поднимать вселенский шум по поводу провалившегося заговора особого смысла не имело: Ротшильды как были, так и оставались главой авторитетнейшего финансового клана мира, поддерживаемого сильнейшими государствами того времени. Перевод этого дела в разряд уголовного, рассматриваемого судами на Западе, ни к чему хорошему бы не привел. А так "с худой овцы хоть шерсти клок". Напрямую не говорилось, но всем было понятно, что главным виновником очередного фиаско Ротшильды считают Питера Шнитке. Материалы, представленные им, прямо говорили об этом. И его в покое не оставят: рано или поздно до Питера доберутся, несмотря ни на какие взятые по этому поводу обязательства. А потом ищи правых и виноватых, если прямые доказательства причастности к этому делу Ротшильдов будут отсутствовать.