Аленький носочек, или Рандеву с монстром во вторник

Тетка, что руководила процессом очереди, вылезла вперед.
— Женщина, вернитесь и встаньте в конец очереди!
— Тяжело мне стоять, дочка, — чуть сиплым голосом ответила старушка. — Может, у вас льготы есть пенсионерам?
— Тут у нас привилегированных нет! Что-то не нравится если, уходите!
— Да я за сына попросить! Сынок у меня в опасности большой…
— Тут у всех свои проблемы, женщина! — нетерпеливо высказалась распорядительница. — Вернитесь в конец очереди.
  
— Мне не достоять… — вздохнула старушка. — Пойду, спрошу у вашей главной ведьмы, может, ее сердце не такое черствое? Примет она меня?
Она продолжила идти вперед, и это было фатальным.
— Нет, ну ты глянь, какая борзая! — девица, вроде Киры, с которой я познакомилась, выпрыгнула ей навстречу, словно черт из табакерки. — Совсем берега попутала, старуха?! Я тут два с половиной часа отстояла! Не нравится стоять — тащи складной стул и сиди, читай газетку!
Но бабуля, как заведенная, повторяла: «Да мне только за сыночка попросить…”.
— Пошла отсюда! Попрошу Карину заодно тебя проклянуть, старая! — рявкнула девица и толкнула ее.
Я кинулась к бабушке, наплевав на все, и еще твердо решив, что точно отсюда уйду. Помогла подняться.
— Вы в порядке? Не ушиблись? Пойдемте, не нужно тут стоять. Тут вам точно не помогут, — сказала я, а после оглянулась на очередь.
— Ишь, сердобольная! — захохотала одна из девиц, а другие ее поддержали.
Я поморщилась. Было ощущение, что я попала в какую-то дыру, в которой не осталось ничего человеческого.
— Пойдемте, меня Вика зовут. Выйдем на улицу, расскажете про своего сына…
— Спасибо, дочка. Да, я уж и сама думаю, нечего мне тут делать… — скрипучим голосом ответил она. — Да и нашла я то, что искала. Вернее, ту.
— Кого вы нашли?
К этому времени мы уже вышли на улицу. Я помогла бабуле застегнуть верхние пуговицы ее старенького серого пальто. Сама обмоталась шарфом и зачпокнула на кнопки свою дутую куртку.
Декабрь. Уже было морозно, улицы были украшены цветными гирляндами к новому году, а я вот тут. Совсем не думаю о празднике. Да и не с кем мне теперь отмечать, после того, как с Игорем мы развелись. А родители… Их и не было никогда.
— Я — Георгина Афанасьевна, — улыбнулась бабушка и с улыбкой посмотрела на меня. — Чего, дуреха, пошла в такое место? Думаешь, ребеночка тебе бы помогли здесь здорового зачать?
Я от удивления даже забыла, как дышать. Я никому об этом не говорила…
— Как вы узнали? Вам… Игорь как-то сказал, что я…
— Да куча навозная этот твой Игорь! — махнула рукой бабка. — Ишь, такую девочку светлую пустоцветом обозвал! Да он еще не представляет, какие детки у него вырастут от Светки-то его! Нахлебается!
— Откуда вы все это знаете? — прошептала я.
— А мне вообще много известно, но я не со всеми делюсь, — легко ответила бабуля.
— А зачем сюда пошли, если сами все знаете?
Старушка лукаво заулыбалась и, вдруг резво подхватив меня под локоть куда-то потащила.
— Сюда, вот зайдем на чай. Сын-то у меня совсем один-оденешенек, как и ты, золотоко. Помоги уж мне, старой, весточку ему передать.
— Какую весточку?
— Да зайдем со мной на чай, я недалеко живу. Вот в этом доме.
Сама не знаю, как оказалась дома у этой старушки. Старая пятиэтажка, а в квартире светло и чисто. На полочках много икон, а на подоконниках ухоженные цветы. Она провела меня на кухню, усадив за стол. Сама засуетилась с чайником, напрочь отвергая мою помощь. Очень скоро мы оказались друг напротив друга, попивая вкусный чай.
— Что произошло с вашим сыном? — спросила я какое-то время спустя, после разговоров о прошлом Георгины Афанасьевны, оказалось, она была врачом когда-то, работала в больнице, но несколько лет назад ушла на пенсию.
— Видишь ли, он живет далеко от меня, — сказала женщина. — А я, благодаря своему дару, точно знаю, что он в беде. Квендри очень скоро обвинят в преступлении, которого он не совершал. Но это можно предотвратить!
В глазах женщины появился какой-то огонек.
— Но как?
— Ты предупредишь его! Скажешь, чтобы он не ходил в то место, где все произойдет! — с воодушевлением сказала она.
— А вы сами не можете ему позвонить, например?
Старушка покачала головой.
— Увы. Мы не общаемся. Он даже не знает о моем существовании. И, к тому же, он далеко.
Я улыбнулась.
— А далеко, это где?
Я думала, что сейчас Георгина Афанасьевна скажет, что сын за границей, или в Америке, ну, в Африке, на худой конец, но ответ был шокирующим.
— Он в другом мире, — сказала женщина, чуть понизив голос.
Ну вот. Другой мир. Конечно же! Чего я еще могла ожидать от пожилой женщины? Конечно же она не в себе!
— А адрес у него? — все же нужно было попытать счастья, вдруг она вспомнит что-то, и я смогу съездить к нему.
— Три тысячи сто семьдесят пятый год. Государство Радасс, город Элагер, улица Треку, дом пять.
Я так и открыла рот. Вот это фантазия!
Но старушка, вдруг нахмурилась и звонко ударила по столу ладонью.
— Да ты не веришь мне!
— Почему же, я… — попыталась оправдаться я, но Георгина Афанасьевна не спешила менять гнев на милость.
— Не веришь! — сказала она с нажимом. — Вот же, смотри! Вот мой сын!
Она вдруг взмахнула рукой и в тяжелом зеркале, что висело напротив, отразилась вовсе не кухня, в которой мы пили чай. А какое-то другое помещение. Мне только и оставалось, что удивленно смотреть за тем, что там происходило.
Внутри все было очень старинное. Мебель, окна, ковер… А посреди той, зазеркальной комнаты, стоял мужчина в одежде, которую я определила, как подходящую нашему веку девятнадцатому. Странная рубашка с широкими рукавами, штаны. Мужчина был шатен, высокий, подтянутый. Я бы назвала его красивым, если бы не его повязка на глазах.
— Он… Слеп?
Георгина Афанасьевна кивнула.
— В детстве кое-что напугало его. И он ослеп. И хотя он может позаботиться о себе, все же, он отличается от остальных. Живется ему куда хуже.
Я молчала. Вообще трудно было во все это поверить. Однако, судя по старушке, она была явно непростой бабулей.
— Как вы думаете, я смогу его предупредить? — спросила я. — Если это действительно другой мир, то мне туда не попасть.
— Ошибаешься! Попасть! И очень даже! Прямо через это зеркало! — заверила женщина. — Вот только есть одна проблема… Туда-то я смогу тебя переместить, а вот обратно…
Я покачала головой.
— Простите, но на ПМЖ в другой мир — это для меня слишком, — вздохнула я. — Но, хотите, я приведу вам свою подругу, она всегда мечтала куда-нибудь уехать!
Подруга у меня и правда такая была. Инна Осипова. Она тоже, как и я, была детдомовской. Ни семьи, ни детей. Жизнь у нее не очень сложилась, и она копила на билет в Австралию. Хотя, мне кажется, ей было вообще все равно куда. Главное — подальше.
— Нет! — заявила Георгина Афанасьевна. — Подругу не надо! Ты сама хорошо справишься. А вот с билетом назад, я знаю, что делать!
Старушка с деловым видом подошла к подоконнику, где у нее была почти что оранжерея и, задумчиво побродив мимо горшков, вдруг достала совсем небольшой, почти миниатюрный, с малышом-кактусиком внутри.
— Какой замечательный, — улыбнулась я.
— Растения очень привязаны к земле. И к миру, в котором произрастали. Если ты возьмешь его с собой, то сумеешь вернуться назад. Спросишь у Марджи, где найти опытного портальщика, и он обязательно вернет тебя назад.
Я лишь удивленно приподняла брови, а старушка уже всунула мне горшок с цветком в руки.
— Спасибо, но…
— А теперь слушай меня, — перебила меня старушка. — Я перемещу тебя к Марджи, это моя сестра. Скажешь ей, что от Георгины, попросишь приюта на несколько дней. Она не откажет. У нее же узнаешь о портальщике. А к сыну моему придешь и скажешь вот что: “Не ходи во вторник в полночь на площадь Этте”.
  
— Хорошо…
Если честно, я вообще плохо понимала, что происходит. Старушка своими разговорами о параллельных мирах и своем сыне, которому грозила беда, словно заворожила меня. Я лишь слушала ее, раскрыв рот, и опомниться не успела, когда Георгина Афанасьевна вдруг со всей силы толкнула меня.