Начало нас (ЛП)

Дженни теперь совсем одна, а Лила — милая Лила — стоит на своем, выглядя как устрашающая королева, ни разу не выказав страха. Ее глаза сузились, глядя на Дженни, молча бросая ей вызов.
Лила — олицетворение неповиновения.
Дженни издает разочарованный звук, прежде чем взмахнуть волосами и уйти. Она захлопывает дверь, и я высвобождаю затаенное дыхание.
— Ты — беда, Райли Джонсон, — говорит Лила, но в ее тоне нет жара.
— Я же тебе говорила. Предупреждала тебя еще до того, как мы стали друзьями.
Она открывает кран, а затем вырывает из диспенсера связку бумажных полотенец и опускает их под воду. Лила приседает рядом со мной и нежно вытирает мои синяки на губах. 
— Хм, выглядит немного опухшим, но ты выживешь. Что-нибудь еще кажется сломанным?
Я молча качаю головой. Лила удовлетворенно кивает. 
— Хорошо. Теперь ты встанешь и выйдешь туда с высоко поднятой головой. Они увидят твою разбитую губу и разорванную юбку, будут шептаться и смеяться, пряча руки, но ты пойдешь. Ты не опустишь взгляд и сохранишь позвоночник прямым. Ты пойдешь туда, Райли, потому что ты самая смелая девушка, с которой мне когда-либо доводилось встречаться. Ты понимаешь?
Я снова киваю, слезы разочарования жгут мои глаза. Лила не осуждает меня за слабость, но мне ненавистно то, что ей пришлось видеть меня такой. И я ненавижу то, что из-за меня у нее на спине теперь есть возможная цель.
Когда я моргаю, слезы текут по моим щекам. Лила вытирает их.
 — Откуда ты узнала, что я здесь?
— Я ждала тебя у твоего шкафчика. Я видела, как ты зашла в туалет, а потом они последовали за тобой, — рассказывает она мне. — Мое шестое чувство подсказывало мне, что что-то не так.
— Ты действительно собираешься выложить это видео? – дрожащим голосом спрашиваю я ее.
— Нет. Потому что его публикация только еще больше смутит тебя и разрушит имидж, который ты так стараешься исправить. — Лила поднимает меня на ноги. — Меня не волнует, что произойдет с Дженни и ее стервозными подругами, но с тобой я этого не сделаю.
— Они превратят твою жизнь в ад. — Из-за меня.
Она на секунду замолкает, задумчивая. Затем Лила медленно усмехается, и в этом нет ничего приятного. 
— Нет, если я сначала превращу их жизнь в ад.
***
Райли — 18 лет (летом перед выпускным годом)
— Ну, — хихикает Лила, поднимая пластиковый стаканчик с фруктовым пуншем в воздух. У нее темные волосы заплетены во французскую косу, и мы носим одинаковые серьги-кольца — подарок друг другу на День святого Валентина. Я провожу руками по своему любимому желтому платью, стараясь разгладить все морщинки. — Мы выжили. Выпьем за нас!
Да, мы чудесным образом пережили наш первый год обучения.
Мне нравится думать, что Лила вошла в мою жизнь как моя крестная фея. То есть у нее нет волшебной палочки, но мне нравится верить, что она определенно волшебница. В прошлом месяце я прочитала статью в Cosmopolitan о том, как люди приходят в нашу жизнь с какой-то целью – которая не всегда благоприятна для нас – потому что иногда они приходят в нашу жизнь, принося с собой боль и страдания.
Но иногда это испытание временем — оно должно преподать нам ценные уроки любви и ценности. Марьям пришла в мою жизнь именно с этой целью. Она была рядом, когда мне нужен был кто-то, кто помог бы мне увидеть новое начало. Хотя наша дружба была недолгой, Марьям навсегда останется той девушкой, которая превратила мертвого воробья в бабочку-монарх.
А потом в мою жизнь вошла Лила со всей своей дерзостью и умом. Мы обе были аутсайдерами в стенах Беркширской академии, и нам приходилось полагаться только друг на друга. Иногда родственные души приходят в виде друзей. Дело не всегда в любви и романтике, от которых я уже давно отказалась.
Лила медленно искореняла моих хулиганов своей хитростью и злобой.
Она самое милое существо, которое я знаю, но, черт возьми, у Лилы есть угрожающая сторона. Это напоминает мне никогда не злить ее на плохую сторону.
Я до сих пор помню тот день, когда она спокойно гуляла по коридору Беркшира после того, как ловко заперла раздевалку мальчиков и положила слабительное в бутылку Джаспера, что закончилось тем, что он публично опозорился. Я не знала, что она сделала, пока не произошли события. Она была воплощением спокойствия, настолько, что я ничего не подозревала. Пока она сама не рассказала мне, что сделала. Я правда думала, что ее поймают в тот день, но, возможно, судьба была на ее стороне. Вот почему я думаю, что Лила Гарсия создана из волшебства.
 
После того дня мы больше никогда не видели Джаспера. Ходили слухи, что он покинул Беркшир в полном унижении и приказал отцу перевезти его в другой штат.
После этого в Академии Беркшира разразился скандал, отвлекший внимание от нас с Лилой. Это был роман между преподавателем и студенткой - моей бывшей подругой и подружкой Дженни - Сашей. Учителя уволили, а Сашу не отчислили, но ее жизнь перевернулась с ног на голову. Ее подвергли остракизму, хулиганы нашли новую жертву, и ей ничего не оставалось, как навсегда покинуть Беркшир.
После ухода Джаспера Дженни попыталась впиться когтями в очередного популярного парня. Наш печально известный защитник и академик короля Беркшира Мэддокс Коултер.
Но Мэддокс совершенно не был заинтересован в потакании ей и ее фальши. Когда Дженни поняла, что не имеет власти над Мэддоксом, она попыталась связаться с его лучшим другом Колтоном Беннеттом. Я слышала слухи о том, что они спят вместе, но даже это длилось недолго.
Через некоторое время Дженни потеряла силу, которую имела.
Пока она не стала ничем и никем.
Беркшир — это аквариум с акулами. Он пожирает слабых и уязвимых, оставляя после себя груду костей. Мы с Лилой пережили остаток первого года обучения, опустив головы и смешавшись с толпой.
Лила постукивает по карте на своей кровати, привлекая к ней мое внимание. 
— Итак, куда мы идем?
— Я думаю о Гранд-Каньоне, — задумчиво говорю я ей, делая глоток малинового сока. Мы планируем нашу летнюю поездку. — Что ты думаешь?
Лила мычит себе под нос. 
— Аризона. Да, я никогда там не была. Я считаю, что это идеальное место для отдыха. И мы можем посетить озеро Пауэлл. Я всегда хотела поехать туда после того, как увидела все эти великолепные фотографии в Интернете.
— Я тоже там никогда не была. У моей семьи есть домик в Аризоне, недалеко от Гранд-Каньона. Так что мы можем остаться там на несколько недель. — Для меня это прекрасная возможность избегать родителей, насколько это возможно, летом.
Моя модельная и конкурсная карьера закончилась после того, что произошло на рождественском гала-концерте, и мне пришлось уйти на реабилитацию, что положило конец моей общественной деятельности. Моя мать пыталась вернуть меня в бизнес, но никто не хотел, чтобы его связывали с опальной дочерью Томаса и Норы Джонсон.
Разочарование моей матери и унижение отца все еще звучат в моих ушах. Больно не иметь их понимания и поддержки. Они по-прежнему отказываются признать мое расстройство пищевого поведения или тревожное расстройство. Но на этот раз я счастлива, что мне больше не нужно вписываться в роль идеальную и уравновешенную Райли Джонсон. Та, которая должна поддерживать имя своей матери и имидж своего отца.
Мой отец по-прежнему жестко контролирует мою жизнь. Он решил, что я поеду в Йельский университет для получения бакалавриата, и предложил мне два варианта получения специальности: степень бакалавра этики, политики и экономики или степень бакалавра политологии. Я знала, что правильным выбором, согласно интересам моего отца, будет политология. Поэтому вместо этого я выбрала этику, политику и экономику. Маленький акт бунта, даже если это не имело большого значения.
Каким-то образом это заставило меня почувствовать, что я контролирую ситуацию, хотя это было не так. Потому что, если бы у меня действительно был выбор, я бы выбрала степень бакалавра по английскому языку и литературе.