Начало нас (ЛП)
Процент сдачи экзамена составляет всего 2 процента, и только один из этих студентов получает стипендию на весь год. Остальным приходится платить за обучение, и в большинстве случаев они не могут этого сделать.
Таким образом, хотя Лила Гарсия получила стипендию, ей придется найти способ оплатить свой последний год обучения. Хотя я должна сказать — я поражена, что она зашла так далеко. Ей нужно быть каким-то гением, чтобы успешно сдать вступительный экзамен.
Она поднимает голову и замечает, что я стою там. Лила вопросительно поднимает брови, и есть что-то в ее небрежности, что заставляет меня одновременно впечатлиться и встревожиться. Поэтому я выпалила первое, что пришло мне в голову.
— Ты на моем месте.
Она скрещивает ноги и прислоняется спиной к дереву, устраиваясь еще удобнее.
— Извини, твое имя здесь написано на месте?
Нет, но она на моем месте и ей нужно уйти, чтобы я могла спокойно поесть. Почему она так нарушает мой распорядок дня?
Когда я молчу, она с вызовом смотрит на меня.
— Я не уйду. Поэтому ты можешь найти себе другое дерево. Или ты можешь посидеть здесь, и мы сможем пообедать без каких-либо мелких драм.
Посидеть с ней?
Она сошла с ума?
Зачем ей сидеть со мной? Разве она не знает, кто я? Разве она не слышала сплетен, перешептывающихся в коридорах? С какой стати Лиле Гарсии захотелось объединиться со мной?
Как будто она может читать мои мысли, она говорит снова:
— Послушай, ты изгой, и я изгой…— Лила замолкает, ее взгляд скользит по мне и бутерброду, который я прижимаю к груди. — Мы не так уж непохожи.
Она изгой, потому что не принадлежит к богатой семье высшего сословия. Я изгой по совсем другой причине.
Мы не так похожи, как она пытается представить.
Лиле повезло, что она еще не сталкивалась с хулиганами Беркшира. Пока ее оставили в покое, но если она объединится со мной — пойдут и за ней.
— Давай, присаживайся, — тихо призывает она. Она передвигает учебник и поглаживает траву. — Я не прошу тебя быть моим другом. Но эй, это были одинокие несколько дней, и мне не помешала бы компания. Возможно, тебе тоже нужна компания.
Ее слова заманчивы, потому что да — у меня нет друзей и я одинока.
Мне бы хотелось, чтобы со мной была Марьям, но после реабилитации она вернулась домой. С тех пор она наладила отношения с родителями и сейчас посещает общественный колледж по программе медсестер. Мы до сих пор время от времени разговариваем, но она занята уроками и знакомится с новыми людьми. Я рада за нее — что она там, живет своей жизнью, ставит новые цели и реализует свои мечты.
Но мне не хватает кого-то, с кем можно поговорить.
По мере того как дни становятся холоднее, я становлюсь все более одинокой.
Поэтому я сажусь рядом с Лилой под своей ивой. Она издает одобрительный звук и возвращается к обеду. Она вонзает вилку в нечто, похожее на салат тако, а затем подносит вилку ко рту.
Боковым зрением я наблюдаю, как она наслаждается едой, но не могу заставить себя съесть свой собственный сэндвич. Реабилитация не помогла мне волшебным образом избавиться от расстройства пищевого поведения. Это дало мне способы справиться с этим. Я больше не переедаю и не очищаюсь уже почти шесть месяцев.
Но я все еще не люблю есть на глазах у людей.
И хотя я стараюсь не слишком зацикливаться на своем весе, иногда это бывает тяжело.
Всякий раз, когда я чувствую, что вот-вот снова начну переедать, я пишу в дневнике, чтобы очистить мысли, и слушаю звуки китов. Точно так, как предложила доктор Бэйли. Это мне очень помогло.
Не зафиксировано. Не вылечено. Не исцелилась.
Но справляться — это то, что я делаю.
Я разворачиваю свой холодный бутерброд, и у меня в горле возникает комок. Поднося его ко рту, в нос наполняется запах куриного майонеза. Я откусываю уголок, прежде чем откусить небольшой кусочек. Всплеск вкуса наполняет мой рот, и я медленно жую.
Я непривлекательная.
Я красивая.
Я гротескная.
Я сильная.
Я неудачница.
Я смелая.
Я бесполезна.
Я достойна.
Ты будешь есть, Райли. Я напоминаю себе. Еще один укус. Жуй медленно. Дыши. И не очищайся. Дыши. Дыши. Дыши.
Медленные укусы за медленными укусами, я, в конце концов доедаю свой сэндвич. Он тяжело оседает у меня в животе, и внутри меня урчит. Я сжимаю трясущиеся кулаки. Дыши, говорю я себе.
— Итак, ты уже закончила задание по английскому? — спрашивает Лила, вынуждая меня отвлечься от своих мыслей.
— Хм?
— Задание по английскому языку. Он должен быть готов на следующей неделе, — медленно повторяет она.
— Нет, я еще не начинала.
Ее глаза расширяются.
— Ты еще не начала?
— Это должно произойти на следующей неделе, верно? Так что у меня еще есть время. — Я хмурюсь. Почему она в шоке?
Ее отвислая челюсть смыкается, а затем она пожимает плечами.
— Честная оценка. Думаю, у тебя еще есть время.
— Ты уже закончила свое?
— Да, в тот день, когда это было задано.
Моя бровь вопросительно приподнимается.
— А, значит, ты не затягиваешь.
— Нет. Моя бабушка любит называть меня перфекционистом. — Она поджимает губы, притворно надув губы. — Но я просто очень организованная.
— Мисс Перфекционистка, — ловлю себя на том, что дразню ее.
Она улыбается, и это искренне.
— Так почему же они тебя так ненавидят? — наконец, спрашивает она, когда заканчивает обед.
Услышав ее вопрос, я вздрагиваю. Это настолько прямолинейно, что я этого не ожидала.
— Ты не знаешь?
Она разрывает пакет с пирожным, разрывая его пополам, и протягивает мне кусочек. Я принимаю это, потому что не хочу ее обидеть. Но я не ем. Брауни содержит слишком много калорий.
— Я не слушаю сплетни. Большую часть времени это неправда и мерзко, — говорит она мне в ответ. — Так почему бы тебе не сказать мне свою правду?
Я рассмеялась, но это больно и невесело. Моя правда?
Никто никогда этого не спрашивал.
— Это длинная история.
Лила заглядывает в свой телефон.
— У нас еще есть тридцать минут до звонка, времени достаточно.
Я смотрю на нее минуту. Ищу в ее глазах любой обман. Но я ничего не нахожу. Она не издевается надо мной своими словами и не насмехается над моими неудачами. Она искренне спрашивает меня о моей правде.
В Лиле нет ничего фальшивого. Ни то, как она говорит, ни то, как она себя ведет.
Поэтому я ей говорю.
Мою правду…
И мою историю.
О том, как я прошла путь от Райли Джонсон, популярного капитана группы поддержки Беркширской академии, до печального отказа. «Падшая» принцесса, как однажды назвал меня Колтон Беннетт.
ГЛАВА 12
Колтон - 16 лет (младший курс)
Девушка у меня на коленях тычет мне в лицо своей грудью. Они практически высыпаются из ее платья. Я хватаю ее за задницу одной рукой и наблюдаю, как ее подруга садится верхом на колени Мэддокса. Они оба второкурсницы, а мы с Мэддоксом сейчас младше.
Она протягивает мне косяк, и я зажимаю его зубами. Она зажигает для меня, и я делаю затяжку, прежде чем выпустить клуб дыма ей в лицо. Мисс-я-не могу вспомнить-ее-имя хихикает, почти пьяно, а затем крадет у меня косяк.
Сегодня вечером зажжется костер, в котором полно студентов Беркшира, которые собрались здесь, чтобы отпраздновать нашу победу над Лейтон Хай.
— Где Коул? — спрашивает Мэддокс, вопросительно поднимая бровь.
Я фыркаю в ответ.
— Сейчас он не в настроении веселиться.
— Может быть, если он будет время от времени присоединяться к нам, он не будет всегда в таком депрессивном настроении. — Он хватает девушку за задницу, ухмыляясь ей. — Киска и травка — лучшее сочетание для лечения депрессии.