Развод. Ты останешься моей

Теперь жить с этой занозой в сердце придется.
Дима не отвечает.
Звоню ему как обычно, минуя приложения.
Стандартный звонок…
Он тоже остается без ответа. Я бомблю мужу каждую минуту, он не отвечает.
Наконец, перезванивает, когда навигатор подмигивает: до участка меньше километра.
– Дим!
– Знаю, Зой. Я разрулю все.
– До тебя фиг дозвонишься, я еду.
– Не стоит волнений. Будь дома, скоро приедем.
  
– Митя…
– Я. Все. Решу. Зой, это наш сын, я за него все отдам и вытащу из передряги! Все, сиди дома, тебе за руль не стоит садиться во взвинченном состоянии. Хватит нервов. Все, не переживай, будь дома. Люблю.
– Ага, – бурчу, немного сбрасывая скорость.
Но развернуться и поехать домой? Нет ни одной мысли.
Я зря ехала, что ли? Нет уж, поприсутствую.
* * *
Парковка рядом с участком полиции маленькая, неудобная и полностью забита машинами. Мне приходится парковать машину у дома через дорогу, последние метры преодолеваю пешком. Наверное, от волнения я захожу не с той стороны, ругая себя, и вдруг…
Слышу знакомый голос.
Голос мужа.
Дима здесь.
Волна облегчения окатывает теплыми импульсами с головы до ног и обратно. Может быть, мое доверие к мужу в вопросе супружеской верности пошатнулось. Но кое в чем я уверена: мы оба любим сына безмерно и сделаем все для его счастья.
Поэтому присутствию Димы я очень рада, делаю шаг вперед и… замираю, услышав поверх его низкого голоса всхлипывания женские.
– Дмитрий… Дмитрий Михайлович, вы же мою ситуацию знаете! Как я теперь без машины бу-у-уду? Еще и это все… Мне так обидно! Я же ничего дурного ему не сделала, так испугалась… Так испугалась. Он… псих… какой-то.
– Осторожнее, ты о моем сыне говоришь. Так что слезы вытирай и шуруй заявление забирать, Лера.
– А машина? М-м-ма-ма-ши-и-ина?!
Дмитрий ругнулся сквозь зубы.
– Решу.
Ах ты!
Решала!
Забыв о том, что хотела послушать, вылетаю из-за угла, полная злости и ярости.
– Зоя?
Муж вздрагивает. Девушка попискивает и испуганным воробушком жмется к груди Димы. Он увеличивает дистанцию, но я уже видела, как она искала у него защиты.
Рассматриваю ее личико – свежее, заплаканное, смазливое.
Нет, она реально красивая, очень, но в реальности, вблизи старше, чем казалась на видео… И я, блин, понимаю, почему Дима мог на нее запасть – она эталонная красотка! Подтянутая, фигуристая…
– Ну здравствуй, Розочка, – шиплю.
– Здравствуйте… Только я Лера, – пищит она, размазывая слезы, и вдруг шагает ко мне, протягивая ладонь. – А вы… Жена Мити, да? Приятно познакомиться!
 
Глава 12
  
Зоя
 
Я смотрю на изящную, тонкую руку с идеальным маникюром точнехонько в тренд и просто ахуеваю от наглости этой особы.
Клешню в мою сторону протянула и думает, что я ей руку пожму?
Она реально тупенькая или просто в дурочку хорошо умеет.
Как бы то ни было, я с ней даже на одном поле бы не села даже нужду справлять, а Дима… Что ж, он для меня сейчас сам стал кем-то в роли общественного нужника, если его всякая такая Лерочка на свою Розочку подцепить может, фу.
Я еще раз яростно себе напоминаю: надо бы в больницу поскорее, да провериться, а впрочем…
Сложив руки под грудью, смотрю на эту нахалку.
– Сэкономь мне время, май дарлинг, у тебя ЗППП имеются?
Лерочка-Розочка потрясенно отступает на шаг, прижимает к груди руки и моргает обиженно несколько раз, даже носом натурально шмыгает.
– Я… не понимаю…
– Все ты понимаешь, зайка. Ну так что… больна чем-нибудь? Или нет. Сэкономь мне немного денег, прошу тебя. За срочность записи к гинекологу придется изрядно заплатить, а я не люблю тратиться зря. Если ты поклянешься, что мандюшка содержится в здравии и чистоте, я слишком сильно переживать не стану и подожду неделю-полторы, так уж и быть.
– Дмитрий… Михайлович… Я не понимаю.
– Зоя… – хрипит Дмитрий. – Ты что здесь устроить решила?
– Я?! Это ты со своей путаной обжимаешься у ментовки вместо того, чтобы сына вытаскивать. Боялся, что я у знаю, чью машину разбил Пашка? Так что случилось, а?
– Зоя… – вздыхает Дмитрий. – Я попросил тебя посидеть дома не потому что планировал от тебя скрыть. Я предположил, что ты воспримешь это именно так, и решил оградить от лишних волнений.
– Меньше знаешь – крепче спишь, да?! А я… Я проснулась, Митя. Я, блять… ПРОСНУЛАСЬ! Мои глаза открыты и я все вижу… Насквозь вижу тебя и эту…
– Я жертва! – выкрикивает она и начинает плакать, отвернувшись.
– Красота. Еще скажи, что Митя тебя изнасиловал.
– ЗОЯ! – рычит Дмитрий, стиснув кулаки.
Он шагает ко мне, ух, какой грозный. Просто великан в ярости, того и гляди, положит меня на одну ладонь и второй прихлопнет.
– Я. Никого. Не. Насиловал.
– Значит, добровольно дала. Теперь ломается. Мить, ты взрослый дядя, должен знать, как ушлые девки мужиков обрабатывают и на деньги разводят.
– Зачем вы такие гадости мне говорите?! Я не виноватая… Он сам… пришел! – плачет и с обидой на меня смотрит. – Я… Я не говорила ему о своих чувствах! Я все в себе держала! В тайне… И отказать просто не могла. Вы… Вы, как женщина, должны меня понять. Если любили, конечно…
Ах ты ж, шлюшка.
Если любили, конечно?!
Вот падла.
Я тебе сейчас все твои наращенные волосинки-то повыдергаю. По одной драть буду!
Еще и про любовь говорит… при мне… к моему же мужчине.
К моему бывшему, сорри, поправляю саму себя.
Гадина!
И любовь в груди обугливается, становится уродливым куском золы.
– Пошла вон… – говорю, с трудом сдерживаясь, потом топаю ногой и кричу. – Вон пошла! Прогони ее, Дима. Немедленно! Или тебе придется башлять ментам не только за то, чтобы они Пашку отпустили, но и меня… А впрочем… Не переживай… Так даже лучше будет, да? Женушку сплавить куда подальше!
Дима обхватывает меня за плечи, удерживая на месте, пока я беснуюсь на месте и кричу, совершенно выйдя из себя.
Лера-Розочка отступает, трясясь.
– Я не хотела! Простите! Я вашу семью рушить не хотела! Простите… Я просто его люблю… Мне от этого тоже больно. Простите-е-е…
– Лера, мать твою, живо ушла! Чтобы ноги твоей не было.
Она начинает отступать быстрее и все же напоследок напоминает.
– Машина, Дмитрий… Михайлович. Вы обещали. Это…
– ВО-О-ОН!
У меня не хватает в легких воздуха. Я устало прижимаюсь пылающим лбом к груди предателя, лжеца и все еще моего мужа.
У него грудная клетка ходит ходуном, а сердце бьется быстро, часто с какими-то ужасными надрывными толчками. Дыхание хриплое.
– Ты посмотри, какая… драма квин, – произношу я. – Отлепись! – веду плечом.
– Зоя, я виноват. Знаю, виноват. Но я клянусь, что я был с ней только один раз и тот… не помню. Если бы не видео…
– Ай, тьфу. Меня сейчас стошнит. Уйди!
Я выворачиваюсь из его объятий.
– Дай объясниться.
– Будешь объясняться через адвоката по разводам, все. Слышать тебя не желаю.
– Как же с тобой сложно! Не даешь рассказать, отнекиваешься, слышать меня не хочешь. Не замечаешь, как рушишь последние мосты между нами.
– Ты их все сам разрушил. Изменой. Так, хватит… Не зря я розы не любила, никогда не любила. Это же само мироздание мне как бы намекало, – мрачно шучу. – Так. Забыли! У нас сын… В тюряге! Что стряслось?!
– Не в тюряге, Зой. Никто его не посадит. Все произошло случайно… Черт! – вздыхает. – Я узнал о произошедшем постфактум. Паша какого-то черта пришел в офис, увидел на парковке Леру и… Разбил тачку. Она закричала, Пашка начал удирать и нарвался на патруль…
  
Лицо мужа мрачнеет.
– Отвесил пару синяков. Вот за это, Зоя… Мне очень сильно пришлось извиняться.
– Дорого обошлось? – спрашиваю почти мирно.
– Да уж недешево.
– Но дешевле, чем машина Лере, да?