Игра в любовь

— Добро пожаловать, — радушно поприветствовал он их, пока Айден помогал Энн выбраться из кареты. — Я не зря надеялся, что вы тоже к нам присоединитесь, милорд.
— Иначе и быть не могло, вы прекрасно это знали, — сказал Айден.
— Нет, я всего лишь предвидел такую возможность. — Он радостно хлопнул в ладоши. — Надеюсь, мое спонтанное приглашение не доставило вам неудобств? Впрочем, даже если и так, какое это имеет значение?
  
— Мы ценим вашу заботу, — учтиво ответил Айден. Он все еще поддерживал Энн под локоток, и она была признательна ему за это.
Майор Ламберт рассмеялся, наслаждаясь своей игрой.
— Миледи устала, — сказал Айден. — Вы приготовили для нас комнаты?
— Конечно, конечно, — поспешно ответил майор Ламберт. Он с некоторым раздражением попытался соскрести пятнышко грязи с рубашки. — Но сначала я хотел бы, чтобы вы кое с кем повидались.
Не дожидаясь ответа, он взял Энн за руку и повел по направлению к конюшням. Двое вооруженных солдат следовали за ними по пятам.
Рука Айдена скользнула вниз. Он ободряюще сжал ее пальцы. Спокойствие.
Майор Ламберт отвел их к каменному подвалу, встроенному в склон холма. Он бы заставил Энн пойти скорее, если бы не Айден, который упорно продолжал идти прогулочным шагом. Энн чувствовала себя пешкой между двумя королями.
У дверей подвала стоял часовой. С появлением майора Ламберта он встал по стойке смирно, после чего отступил на шаг назад.
— Входите, — пригласил гостей майор Ламберт.
— Миледи останется здесь, — заявил Айден, и Энн испытала облегчение. Предчувствие подсказывало, что ей вряд ли понравится то, что хотел показать майор.
Но майор Ламберт на это не согласился.
— Я настаиваю, — сказал он.
Айден мог бы начать возражать, но подозревал, что майор именно этого и хотел. Ему недостаточно было просто подавить восстание, он хотел отыграться на старом сопернике.
— Конечно, я пойду, — еле слышно произнесла она. Ее мужу это не понравилось.
— Я пойду первым.
И она была рада пропустить его вперед. Подвал оказался достаточно просторным, с каменным полом. Изнутри его освещал факел. Воздух здесь был суше, но не холоднее, чем снаружи. Однако вместо картошки, лука и копченых окороков, запах которых все еще витал в воздухе, посреди подвала стоял один-единственный стул. К нему был привязан человек. Если бы не веревка, он уже сполз бы на пол.
Жестокие побои изменили узника до неузнаваемости. И на рубашке майора Ламберта была на самом деле не грязь, а запекшаяся кровь. Кровь этого человека.
Энн представила на том стуле своего отца — или, не приведи Господь, мужа. У нее засосало под ложечкой. Айден обнял ее за талию и привлек к себе, пряча ее лицо у себя на груди.
— Что это за фокусы? — спросил он низким, не предвещающим ничего хорошего голосом. — Зачем вам понадобилось показывать подобные вещи моей жене, майор?
— А что такое? — спросил офицер. Похоже, его это не очень заботило. — О, прошу прощения, зрелище ее расстроило? Тогда давайте я вас поскорее представлю, и покончим с этим.
— В какие игры ты играешь, Ламберт? — прямо спросил Айден.
— Никаких игр, милорд. Это все что угодно, но не игра. — Для пущей убедительности Ламберт ударил себя хлыстом по сапогу.
— Вы ставите под сомнение мою верность престолу?
— Я всегда сомневался в вашей верности престолу, — просто заявил Ламберт. — Совсем скоро у меня будут необходимые доказательства. Вы ведь узнали его, не так ли? Это Робби Ганн, собственной персоной.
— Впервые его вижу, — солгал Айден.
Энн не поверила, что этого человека вообще можно узнать. Кровоподтеки и припухлости делали черты его лица неразличимыми, за исключением разве что волос. Они были не такого морковно-оранжевого цвета, как у Дикона, но все равно рыжие.
— Готов поспорить, видели, — возразил майор. — Ганн — якобит и предатель. Уверен, вы тоже.
— А ты попробуй докажи. Но учти, Ламби, в этой стране существуют еще и законы. У меня найдутся друзья. Тебе не удастся вовлечь в свой тщеславный замысел и мою жену. Ее тебе придется отпустить в любом случае. Я настаиваю на том, чтобы ее доставили в Лондон.
Айден пытался отослать ее прочь, в безопасное место. Она начала было возражать, но он усилил хватку, заставляя ее замолчать.
— Я не могу ее отпустить, — извиняющимся тоном произнес майор Ламберт. — Потому что, Тайболд, нравится тебе это или нет, но ты в этой стране икона для инакомыслящих.
Тут муж Энн буквально взорвался.
— Да бога ради, Ламберт! На дворе 1815 год, а не 1745. Слава моего предка давно развеялась.
— Разве? — Майор Ламберт попытался приподнять голову пленника за подбородок кончиком рукояти хлыста. Но Ганн не шелохнулся. Ламберт перевел взгляд на Айдена. — Все совсем не так. На мой взгляд, стоит тебе объединить силы с братьями Ганнами, как все Высокогорье будет охвачено пламенем восстания. Ты же знаешь, все сейчас ждут только твоего решения.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Отдай мне Дикона Ганна, и я тебе поверю.
— Я понятия не имею, где сейчас находится Дикон. Ты обыскал мое поместье. И видел все сам, собственными глазами.
Майор Ламберт обошел их по кругу. Звук хлыста, которым он бил себя по сапогам, бросал Энн в дрожь — и все равно она смерила его презрительным взглядом.
— Буквально через пару часов я узнаю от Ганна то, что мне нужно, — медленно и внятно произнес Ламберт. — Я могу подождать. А вы подождете со мной.
Он кивнул солдату, чтобы тот открыл дверь.
— Сегодня вечером ко мне присоединится еще полковник Уизерспун, — заявил Ламберт, выводя их наружу. — Ему тоже очень интересно будет послушать, что скажет Ганн.
— В таком случае, тебе лучше не переусердствовать и оставить его в живых, — процедил Айден. — Потому что, если ты все-таки забьешь его насмерть, в Шотландии действительно разгорится пламя революции. И в Лондоне ты станешь известен не как человек, подавивший восстание, а как человек, его вызвавший.
Майор Ламберт явно не предвидел такого поворота событий. Он замялся в нерешительности.
— Я свои обязанности знаю, — огрызнулся он, но спеси в нем заметно поубавилось.
— Вот и хорошо, — произнес Айден ледяным голосом. — А пока нам с женой хотелось бы, чтобы нам показали наши комнаты. Надеюсь, они окажутся лучше, чем та, которую вы выделили Ганну. И помяни мое слово, Ламберт. Если хоть волосок упадет с головы моей жены, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы тебя уничтожить.
— В Ньюгейте[8] тебе крылышки пообломают, — злорадно заметил Ламберт.
Он провел их в дом.
Внутри по прекрасному дубовому полу топтались тяжелые солдатские сапоги. Всю мебель расставили по углам, чтобы мужчинам было где поговорить или просто послоняться без дела. Когда вошел майор, все они встали по стойке смирно. Но он не обратил на них ни малейшего внимания. Вместо этого Ламберт поднялся на лестнице и остановился возле одной из комнат. Он открыл дверь.
— Здесь я вас поселю.
Обстановка в комнате была скромной, но не лишенной удобства. Стены выкрашены в зеленый цвет, на окнах — портьеры из тяжелого белого дамаста. Двуспальная кровать на четырех ножках с персиковым хлопчатобумажным покрывалом занимала большую часть пространства.
Энн вошла, делая вид, будто все в порядке.
— Здесь есть вода?
— Вам ее принесут, — коротко ответил майор.
— Тогда меня эта комната вполне устраивает, — заявила она.
— Снаружи все время будет стоять охрана. — Он подошел к единственному окну и выглянул из него наружу. — Звук разносится здесь довольно хорошо. И мы сможем услышать все, о чем вы говорите. — Он зловеще улыбнулся — Вы согласитесь со мной поужинать?
— Сначала я отобедаю с дьяволом и только после того сяду за стол с вами, — холодно заявила Энн.
— Будьте осторожны со своими желаниями — они могут исполниться, — возразил майор Ламберт и сам рассмеялся над своей шуткой.
Он вышел из комнаты, и Энн без сил упала на кровать.