Забыть тебя невозможно (СИ)

— Никуда я не…
— Арина? — обеспокоенный голос Тима врывается в мое сознание мгновенно, и я тут же поворачиваю голову. Он идет по коридору быстрым шагом. В руке стаканчик с кофе. Нервничает. Прекрасно вижу, что он нервничает.
— Ты зачем встала? Врач сказал…
— Ну хоть ты не начинай. Хватит возиться со мной, будто я младенец!
Азарину мои вопли, видимо, до лампочки, потому что он подхватывает меня под локоть и заталкивает в палату. А потом, потом просто хлопает дверью перед носом родителей. Даже закрывает ее изнутри на защелку.
Задеваю выключатель, и над нами тут же загорается свет.
— Ты нормальная вообще? — на крик Тим не переходит, но то, что злится, и так понятно.
— Не кри…
— Что? Я не кричу.
Азарин ухмыляется и усаживает меня на кровать. Точнее, он просто наступает, и я невольно оттесняюсь, пока не врезаюсь в нее бедрами, и покорно присаживаюсь на самый край.
— Я, блядь, с тебя в ахере, — выдает недружелюбно, но почему-то напоминает мне нахохлившегося воробышка.
Именно поэтому на моих губах проскальзывает улыбка.
— Весело тебе? — подходит совсем близко, склоняясь к моему лицу, упираясь кулаками в матрац.
— Прости меня, — тянусь к его губам, но Азарин отстраняется.
Дико от этого бешусь, но язык держу за зубами.
— Мне твой отец весь мозг чайной ложкой сожрал. Это у вас семейное, видимо.
— А я просила ему не говорить!
— Серьезно?
Тим так смотрит, что теперь свою вину я начинаю чувствовать острее. Не хочу, но сопротивляться собственным демонам сложно.
— Хватит меня обвинять, — барахтаюсь в протесте из последних сил, стараясь говорить громко и четко.
— Я вообще никого не обвиняю.
— Не злись.
— Головой вообще думаешь? А если бы и правда была беременна? — глядит на меня ошарашенно.
— У меня все в порядке с циклом, и я не беременна.
— А вдруг…
— Мы, кажется, пришли к выводу, что дети нам не нужны.
Тим бесится еще сильнее, резко развернувшись, как ошпаренный несется к окну. Пару минут смотрит в него молча. А потом выдает:
— Мы, блядь, не бедствуем. А всю твою учебу можно совмещать.
— А как же мое тело — мое дело? — уже откровенно над ним насмехаюсь. Кажется, голодовка и два бокала шампанских оставили в моем разуме куда больше последствий, если я не заморачиваясь смеюсь над ним в сложившейся ситуации.
— Твое. Но когда это нас обоих касается…
— Я не беременна. Прекрати истерить.
— Я в курсе, что нет, — выдает уже спокойнее.
— Откуда?
— Анализ крови видел.
— Когда?
— Двадцать минут назад.
— Как они вообще посмели показывать мои результаты анализов? Ты мне не родственник, — прищуриваюсь, подтягивая колени к груди.
Тим сверкает злобным взглядом, и я тут же затыкаюсь. Продолжать его провоцировать не стоит.
— Ты меня домой заберешь? — поднимаюсь с кровати и медленно подхожу к Азарину со спины.
Убираю все свои колючки. Обнимаю плечи, которыми он тут же передергивает, но попытка скинуть мои руки оказывается безуспешной.
— Я же тебе не родственник, — копирует мои интонации.
Прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Понимаю, что скандал сейчас на пустом месте…
Когда вновь смотрю на Тима, меня осеняет!
— Мы же не сорвали свадьбу?
Тим смотрит на меня как на дуру. Даже глаза закатывает.
— Никто даже не заметил, как мы исчезли, думаю.
— Это хорошо, — скребу ногтями его запястье, в которое вцепилась еще минуту назад.
— Так заберешь?
— Домой к себе поедешь, — цедит сквозь зубы.
— Ты сейчас серьезно?
— Да, — наконец поворачивается ко мне лицом. — Мы с твоим отцом это уже обсудили.
— А ты?
— Я поеду с тобой.
— Это хорошо, — привстаю на носочки и целую его в щеку. — Я тебя люблю, — облизываю губы, заглядывая Азарину в глаза. — Очень-очень, — улыбаюсь, пытаясь вывести нас из этого накала эмоций.
Несколько минут мы стоим молча. Только смотрим друг на друга. Тим не шевелится и ничего мне не отвечает.
— Фотки еды своей мне слать будешь, — изрекает уже на выходе из палаты.
— Что? Нет, это вмешательство в частную жизнь, — спешу за ним и резко замираю в коридоре.
 
Родители, оказывается, все еще здесь. Тим переглядывается с моим отцом, тот кивает.
— Что происходит? — завожу руки за спину.
— Ничего. Поехали.
Азарин набрасывает на меня пиджак и, подхватив под руку, ведет к лифту.
В машину мы садимся вдвоем, если не считать водителя.
Папа едет на своей, а у дома вручает мне пакет с лекарствами и настоятельно просит не рассказывать маме о произошедшем.
Тим, между прочим, кивает в такт его просьбе.
— Вы, блин, серьезно? — бешусь и, круто развернувшись, бегу в дом.
С мамой сталкиваюсь почти сразу. Она, видимо, слышала, как приехали машины, и шла нас встречать. Целую ее в щеку. Улыбаюсь, спрашиваю о том, как прошел день, отвечаю на несколько ее вопросов о том, как прошла свадьба, и, сославшись на головную боль после банкета, поднимаюсь к себе.
Стаскиваю платье, принимаю душ. Выдыхаю.
Все делаю почти на автомате. Слабость никуда не делась, но я себя перебарываю.
После капельницы мне посоветовали пить теплую жидкость сегодня и не набрасываться резко на твердую пищу после моих бесчисленных смузи в течение последних недель.
Азарин появляется в моей комнате через полчаса. Я как раз мажу лицо кремом перед зеркалом.
Видимо, все косточки мне с отцом уже перемыли. Кривлю губы и в отражении наблюдаю за тем, как Тим расстегивает верхние пуговицы на рубашке, а потом в два движения стягивает ее с себя через голову и бросает на кресло.
В ванную ко мне заглядывает уже по пояс голым.
— Что? — спрашиваю, но лицом к нему не разворачиваюсь.
— Как ты себя чувствуешь?
Теперь он разговаривает со мной спокойно, не в приказном тоне, а в глазах читается беспокойство. Именно они меня и подкупают. Глаза его.
Я смягчаюсь, даже улыбку на губах вырисовываю.
— Все хорошо. Не переживай.
— Я, если честно, охренел, когда ты в обморок упала. Не ожидал…
— Сама не думала, что так получится.
Тим кивает, упираясь ребром ладони в косяк, медленно сжимая пальцы в кулак, а потом спрашивает:
— Мне весь вечер не дает покоя вопрос — зачем ты худела?
— В платье хотела влезть.
— В это, что ли? — подцепляет плечики и оттягивает материал на себя в том месте, где пришита бирка с размером. — Ясно.
Заворачиваю крышку на тюбике крема под треск ниток и в ужасе поворачиваюсь к Азарину лицом.
— Ты совсем?
Мое сердце точно сейчас в пятки уходит. Он же разорвал мое платье…
— Если бы не твое платье, — бросает лоскуты себе под ноги, — этот день закончился бы иначе.
Тим делает широкий шаг. Оказавшись за моей спиной, упирается ладонями в края раковины. Мы смотрим друг на друга через зеркальное отражение.
— Как? — шепчу, потому что во рту резко пересыхает.
Наблюдаю за темными густыми ресницами, которые отбрасывают яркую тень под глазами. Тим смотрит куда-то вниз. Кажется, что-то из кармана достает.
Странное такое предчувствие. По позвоночнику ползет робкий холодок, от которого плечи покрываются густыми мурашками. Я даже на цыпочки привстаю от нервов.
А когда перед глазами появляется красная бархатная коробочка, пропускаю вдох и, пошатнувшись, откидываюсь Тиму на грудь.
— Это…
Перевожу взгляд от красного бархата к зеркалу, в котором мы с Тимом сталкиваемся глазами.
Едва слышный щелчок. Нерешительно смотрю вниз, а губы сами приоткрываются.
— Я…
Сглатываю. Говорить отчего-то становится трудно, а внутри все замирает. Мы молчим. Только смотрим друг на друга в зеркальное отражение.
Тим надевает кольцо на мой безымянный палец. Камешек переливается под светом ламп, и я чувствую, что вот-вот расплачусь. Никогда не была особо сентиментальной, а сейчас вот расклеилась что-то…
— Я хотел под завершение свадьбы, мы с Королевым целый план придумали…