Забыть тебя невозможно (СИ)
Около минуты стою и прислушиваюсь к шуму воды.
Нехотя отлепляюсь от стены и спускаюсь на кухню. В холодильнике стая мышей повесилась. Пока заказываю продукты, пью черный несладкий кофе. В этом доме даже сахара не завалялось, зато сигарет хоть жопой жуй. Агата…
Аринка появляется минут через пятнадцать в одном полотенце. Это она зря, конечно, если хочет на работу вовремя успеть. Сегодня я подготовился. Ночью еще до аптеки сгонял. Презики тут по всему дому теперь рассованы. Выпускать ее из дома неоттраханной, теперь не намерен.
— Иди сюда, киса, — маню указательным пальцем, и Аринка прыскает от смеха.
— Киса? — делает маленький шажочек в мою сторону.
— Угу.
— Нужно подумать, — останавливается от меня в двух шагах. — Даже не знаю, стоит ли…
— Уже стои́т, — приподнимаю бровь, замечая ее смущение.
— Дурак, — бормочет, а сама наконец оказывается рядом.
Тяну ее за руку, усаживая себе на колени. Лицом к лицу. Аринка проворно разводит ножки. Трусов на ней нет. На мне, наоборот, только боксеры.
— Похоже, кто-то купил презервативы? — кладет ладони на мои плечи.
— Ага. Ящик.
Скольжу губами по Аринкиной шее, добираюсь до скулы, а потом и до губ. Целую как оголодавший зверь. Сжимаю крепче чуть влажное тело. От нее пахнет гелем для душа и сексом.
Последним от нее постоянно пахнет. А может, это меня так на ней клинит…
Тяну за край полотенца, и оно тут же падает на пол, оставляя Аринку совершенно голенькой. Такая она сладкая.
Целую шею, грудь. Кайфую от ее тихих стонов, а у самого в башке только пульсация. Едва звуки могу различить. Ее голос — единственный ориентир во всем происходящем.
Облизываю, втягиваю острые соски, а когда ее пальцы сжимают член, голову на отсечение даю, вот-вот кончу. Просто оттого, что она меня трогает. Это какая-то зависимость. Ее прикосновения. Осторожные, невинные, блядь. Но кроет. Так, что в руках себя держать абсолютно невыносимо.
Оттягиваю резинку боксеров, чуть помогаю себе рукой. Несколько раз скольжу головкой по припухлой и уже влажной промежности. От этого тоже башку сносит, оттого, что она мокрая так быстро. Давно заметил, что она моментально распаляется. Моя горячая девочка.
Приподнимаю Аринку под бедра, встаю с кухонного дивана и тут же усаживаю ее на стол. Устраиваюсь между широко разведенных ножек. Склизкая смазка оплетает член. Ощущения на грани.
Жадно трогаю грудь, сжимаю, перекатываю сосок между пальцев. Свободной рукой направляю член в нее, но в последние секунды, прижимаю к клитору. Ласкаю уже не пальцами. Скольжу головкой по набухшей плоти, крепко стискивая зубы, и тянусь к ящику стола.
Арина откидывается на локти, наблюдает за тем, как надеваю презерватив, а потом охает от возвращающейся ласки. Сам себя мучаю, но хочу, чтобы ей было хорошо. Хочу, чтобы кончила не от пальцев.
Дыхание сбивается. Чувствую, что она вот-вот…
Именно в этот момент вхожу на всю длину. Один толчок до основания.
Аринка распахивает закатившиеся глаза. Больно впивается ногтями в мои плечи, сто процентов оставляя отметины. Не шевелюсь. Она тоже. Оба тяжело дышим и смотрим друг на друга.
— Все хорошо? — подаюсь немного вперед. Целую красные щеки, губы.
— Да.
Отзывается и сама скользит мне навстречу, выбивая из легких остатки воздуха.
Смотрю на нее. Такую мокрую, возбужденную, и забрало падает. Делаю несколько толчков, сначала медленных, аккуратных, пристально наблюдая за Аришиной реакцией. Она кусает губы, пытаясь подхватить ритм.
Улыбаюсь. Вхожу глубоко. Немного резковато. Опять замираю.
— Мне нормально, — шепчет мне в губы, когда снова наклоняюсь к ее лицу.
— Хорошо.
Целую, а потом, потом уже себя не сдерживаю.
Глава 31
Ариша
По телу все еще приятная дрожь. Вдохнуть полной грудью не получается. Упираюсь ладонями в Тимкины плечи, чтобы он уже наконец с меня слез, дышать же нечем, и соскальзываю со стола.
В кухне пахнет сексом. Нужно принять душ, но делать мне этого не хочется. Сейчас следы на моем теле — прямые доказательства того, что все это было реально. У нас вышло!
Меня не шандарахнуло приступом боли, я даже удовольствие получила…
Подбираю с пола полотенце и нехотя шагаю в ванную. Азарин следует за мной.
Душ наспех. Поцелуи. Глубокие. На грани добра и зла. Мы либо утопаем в нежности, либо хотим сожрать друг друга.
Когда приезжает такси, Тим снова ловит мои губы. Мы стоим на улице, я на низком старте и с осознанием, что впервые в жизни проклинаю работу, которая нас разлучает. Тим же как маньяк обшаривает меня глазами и курит. Молчим.
Тишина сейчас будет погромче любых слов.
На прощание крепко его обнимаю и бормочу о том, как сильно буду скучать.
В клинике первым делом бегу в кабинет и смотрю свое расписание, которое сама же себе и составляю, чтобы день прошел наиболее продуктивно. К обеду хочется свесить на плечо язык, потому что я ношусь с этажа на этаж как электровеник. Лифтом не пользуюсь. Плюс постоянно на связи с Тимом в чате.
Когда часть врачебного персонала направляется обедать, делаю то же самое.
Папа сидит за столом один. Долго топчусь с подносом у кассы, потому что решаю, стоит ли подсесть к отцу.
Как итог минутой позже отодвигаю для себя стул напротив.
Папа кивает и отламывает кусочек хлеба.
Улыбаюсь. Мы давно не говорили с ним без криков и взаимных претензий, ровно с момента, как Азарин вновь появился в моей жизни.
— Приятного аппетита, — улыбаюсь и вооружаюсь ложкой.
Папа кивает, а прожевав, желает мне того же. Первые минут пять сидим молча. Очень непривычно все это. Мы никогда не ссорились, а теперь вот…
— В гости к нам заглянешь?
Вскидываю взгляд и пытаюсь угадать по выражению отцовского лица его настроение.
— Я вроде не переезжала, — прикусываю губу.
— Это радует, — он усмехается. Теперь уже не отводит глаз. Смотрит пристально, но… тепло.
— Как у тебя дела?
— Как всегда, много бумажной волокиты. У тебя?
— Все хорошо, — не могу сдержать улыбку.
Отец на мою реплику лишь кивает. Но, немного подумав, все же добавляет:
— Это прекрасно. Тим не обижает?
— Пап! — шумно выдыхаю. Вот не может он без своих сомнений.
— Ладно-ладно. Понял уже, что отступать ты не собираешься. Значит, будем жить.
— И что бы это значило?
— Не обижайся, Арина. Я бываю резок. Но, когда у тебя появятся свои дети, ты меня поймешь.
— Мы не делаем ничего плохого, — все же решаюсь донести свои мысли. — Я понимаю, что ты можешь злиться на Азарина, но встречаться и любить его мне.
Папа на пару секунд отворачивается. Замечаю, как стискивает зубы, но это буквально на мгновение. Когда мы снова сталкиваемся взглядами, на его лице нет и толики негативных эмоций. Он спокоен и, можно сказать, пребывает в прекрасном расположении духа.
— Забыли? — протягивает мизинчик, как в детстве.
Первым идет на мировую. Мне хочется заверещать от радости, но я держу лицо. Сдержанно улыбаюсь, но надолго меня не хватает. Улыбка становится шире, а мир вокруг — ярче.
— Забыли, — часто киваю. — Не придирайся к нему больше.
Папа вскидывает руки в примирительном жесте, мол, не буду.
— Дома сегодня заночуешь?
— Да.
— У нас тут с мамой для тебя новость есть.
— Какая?
— Узнаешь.
Неделю спустя…
— Привет! — зажимаю телефон между ухом и плечом, чтобы освободить руки.
— Привет, ты сегодня, как и обещала? Пораньше?
— Да-да, — засовываю лист в ксерокс, — заскочи к нам домой и забери мою машину. Не хочу на такси ехать.
— Понял. А ключи?
— Мама дома.
— Ок. Заберу. Заодно и поздравлю.
— Ага, главное, цветы не бери. У нее токсикоз. Мало ли на запах среагирует.
Тим внимает моим наставлениям, после чего мы прощаемся. Засовываю в ксерокс следующий лист, чтобы сделать копию, а сама, кажется, до сих пор поверить не могу в то, что у меня будет братик или сестренка.