Забыть тебя невозможно (СИ)

Что это было? Мамочки! Обхватываю горящие щеки ладонями.
Это же не я. Нет. Абсурд какой-то. Весь вечер просидела как на иголках, именно поэтому и пила эти коктейли один за другим. Я не ожидала его увидеть. Не хотела его видеть, но, вопреки этому, сердце предательски екнуло.
Было достаточно одного взгляда.
Его два года не было. Я все забыла. Не думала. Не вспоминала.
Забыла же, да?
Снова ускоряюсь. Хочу уйти отсюда как можно дальше. Зачем он вернулся?
Два года! Первые шесть месяцев из которых я не жила, а просто существовала. Дом — университет. Привидение без каких-либо интересов.
Катька, конечно, не единожды пыталась вытащить меня из этой рутины. Клубы, рестораны, прогулки, но каждый такой поход заканчивался слезами в подушку. Было горько осознавать, что ничего уже не изменить. Что он уехал, отпустил. Забыл. А я не смогла. Сама постоянно этим апеллировала, а что в итоге?!
Жизнь словно остановилась. Все вокруг куда-то спешили, и только я оставалась стоять на месте. На самой обочине. На краю.
Потом стало немножечко легче. Пришла весна, жизнь заиграла новыми красками, а душа требовала нагнать упущенное. Мозг отказывался мыслить рационально. У меня не было бунта в подростковом возрасте, а вот в девятнадцать…
Я смогла продолжить жить дальше. Перешагнула. Успокоилась. Впервые в жизни поругалась с родителями и съехала от них на съемную квартиру, которую мы сняли напополам с двумя однокурсницами.
Мне так хотелось причинить кому-нибудь боль, отыграться за собственные чувства. Отыграться на совершенно непричастных людях. Вот так инфантильно. К счастью, это тоже был всего лишь период. Буквально пара месяцев.
Родители как могли поддерживали. Не нагнетали и в душу не лезли. Мама постоянно твердила, да и сейчас твердит, что ничего не случается просто так…
Это уж точно. Все, что сегодня произошло в клубе, идеально вписывается в эту теорию.
В груди пожар.
Зачем он вернулся? Чтобы снова превратить мою жизнь в ад? Нет уж! На этот раз я ему не позволю.
Наивная, уже позволила. В ту секунду, когда поддалась собственному интересу. Это был порыв. За секунду это решение приняла.
Хотела узнать, с ним будет так же? Где-то внутри теплилась надежда, что нет.
Как оказалось, Тим сломал меня тогда гораздо сильнее, чем я предполагала. Не только морально, но и физически. Это стало открытием буквально восемь месяцев назад.
И сегодня я с чего-то решила, что, если он сломал, возможно… Просто на миг представила, что, возможно, он и починит. Дура.
Какая же все-таки дура.
Поддалась порыву, собственным чувствам, воспоминаниям, надеждам…
А потом, потом это его «люблю». Гадкое, ужасное слово, которое я травила в себе месяц за месяцем, день за днем.
Просто набор букв, не несущий под с собой абсолютно ничего.
Сказал «люблю». Легко. Вот так, после всего… Зачем?
Опускаюсь на лавочку возле какой-то уже давно закрытой кофейни. Внутри все огнем горит. Мокрые насквозь трусы — прекрасное подтверждение тому, что все это мне не приснилось. Тим и правда трогал меня…
Я целовала его, жадно, будто в первый и последний раз. Сама на это пошла.
Закрываю лицо ладонями, упираясь локтями в колени. Все еще немного потряхивает. Такой коктейль из эмоций, что дурно становится. Кажется, даже подташнивает немного.
Телефон, запрятанный в сумку, звонит в самый неподходящий момент. Не могу я сейчас ни с кем разговаривать, не могу и не хочу. Но, вопреки своим желаниям, расстегиваю молнию.
На экране смартфона красуется Пашина фотка.
Дрожащими пальцами принимаю вызов.
— Арин, ты еще долго? Когда тебя забрать? — спрашивает ничего не подозревающий Пашка.
— Я все уже. Приезжай, сейчас из клуба выйду.
— Из клуба?
— Мы с ребятами переместились немного.
— Почему не написала?
— Да как-то спонтанно вышло, — вздыхаю. — Сейчас адрес скину.
Пока я отправляю ему адрес, он меня отчитывает. Слушаю вполуха, не до того сейчас, если честно.
— Извини, что не предупредила, — извиняюсь. Слышу его шумный выдох.
— Хорошо, я тут недалеко. Минут через пятнадцать буду.
 
Киваю и сбрасываю звонок.
Я пошла на вечер встречи одна. Пашка поехал к друзьям. В клуб я ехать не планировала, хотя знала, что ребята собираются. А потом, потом увидела Азарина…
Обессиленно поднимаюсь на ноги и волочусь обратно.
Подхожу к клубу буквально минут за семь до Пашкиного приезда. Нервно тереблю ремешок сумки и кусаю губы.
Воронин вылезает из машины и размашистым шагом идет ко мне. По пути снимает пиджак, который оказывается на моих плечах, как только Пашка приближается.
— Спасибо, — улыбаюсь.
— Как погуляли? — интересуется сквозь зубы.
— Нормально, — пожимаю плечами, — Катька, как всегда, вляпалась… Драку из-за нее устроили ребята.
— Твоя Катя головой вообще никогда не думает. До сих пор не понимаю, как ты можешь с ней дружить. У вас совершенно нет ничего общего.
Пашка задвигает эту тираду, пока ведет меня к машине и открывает дверь.
Юркнув в салон, накидываю ремень и вытягиваю ноги. Адские босоножки.
— Катя хорошая, — начинаю защищать Токман, как только Воронин садится за руль. — Отличный человек и замечательный друг.
— Я бы с тобой поспорил.
Паша бросает взгляд на мою грудь. Прищуривается.
— Это что?
Непонимающе смотрю ему в глаза.
— Ты без белья?
— Не начинай, пожалуйста, — устало прикрываю глаза.
— То есть ты идешь в клуб, ничего мне об этом не говоришь, еще и в таком виде.
— В каком? — начинаю злиться. — Майка плотная, и у меня не четвертый размер, да даже не второй, блин. На улице вторую неделю жарит. Мы с мамой были в парке, перед тем как я в ресторан поехала, домой уже не успевала, чтобы переодеться.
— Ничего бы не случилось. Опоздала бы немного.
— Если учесть, где я живу, на полтора часа минимум. Давай закроем эту тему.
До боли сжимаю в кулаке кольцо, которое сняла с пальца. Что я творю вообще?
Мой хороший, правильный Паша из профессорской семьи, долбаные академики в шестом поколении. У них дача на Новой Риге и званые обеды каждое воскресенье.
На одной чаше весов — полгода отношений с ним, на другой — несколько часов, проведенных в обществе Азарина. Несколько сотен минут, за которые я, очень хочется верить, поддалась порыву, но это не так. Я сделала все это намеренно, прекрасно осознавая, на что иду.
Очередная насмешка судьбы. Так долго орала, что меня предали, а теперь сотворила то же самое глазом не моргнув. Браво, Арина!
Как я теперь буду в глаза Паше смотреть? Предательница. Мелкая, лживая, лицемерная предательница. Потому что даже сейчас в моей голове нет и намека на то, чтобы рассказать ему правду. Покаяться. Я продолжаю пялиться в окно и молчать. Строить из себя обиженку из-за того, что он отчитал меня за голые сиськи под майкой и поход в клуб без разрешения.
Веду себя так, словно не стонала в туалете, пока Тим засовывал пальцы мне в трусы.
Два года назад Азарин оказался честнее и явно смелее меня.
— Паш, прости, — поворачиваю голову, прилипая виском к подголовнику. — Я просто…
— Мне неприятно, Арина. Ты обещала одно, а по факту…
— Знаю. Знаю. Прости, ладно?
Воронин сжимает мою ладонь и подносит к своим губам. Трепетный жест, но я ничего не чувствую. Бабочки в животе подохли в лето выпускного.
— Тебя к родителям?
— Да.
Дальше едем молча. В салоне негромко играет классическая музыка. Кажется, это Верди.
Паша целомудренно целует меня в губы, прежде чем я выхожу из машины. С момента, как я рассказала ему о своей проблеме, слово целомудрие стало его кредо. И, честно говоря, это не нормально.
— Пока, — улыбаюсь и выскальзываю на улицу.
Когда захожу во двор, еще минут десять сижу на ступеньке у двери.
Это ужасно, потому что стоит только прикрыть глаза, и я будто наяву слышу его голос.
Это вычурное «люблю» теперь меня преследует. А еще прикосновения и те эмоции, что я успела испытать, пока ерзала на долбаной раковине, изо всех сил цепляясь за Азаринские плечи. Такое чувство, что я до сих пор возбуждена.