Забыть тебя невозможно (СИ)

Паша шумно выдыхает. Касается пальцами моей щеки.
Он смотрит сквозь меня, а я даже шага ступить не могу. Прилипала к чертовому полу и обливаюсь слезами.
— Иди! — Пашка снова переходит на крик.
Зажимаю уши ладонями и, шмыгая носом, бегу к двери.
Пулей вылетаю из Воронинской квартиры. Такси уже ждет меня внизу, оповещение приходит где-то на четвертом этаже, пока я еду в лифте. Видимо, машина была очень близко.
Первые минут десять, что нахожусь в такси, я пребываю в уверенности, что ехать нужно домой. А потом, потом просто меняю адрес. Наизусть его помню. Понятия не имею, дома ли Азарин, возможно, сейчас я снова с разбега прыгну в болото наших общих неприятностей, но мне нужно его увидеть.
Просто нужно.
На удивление, к лифту меня пропускают без проблем. Значит, хозяин квартиры на месте и не против того, чтобы я вошла. Судя по тому, что сообщил мужчина на стойке.
Боязливо выхожу из лифта и сразу напарываюсь на открытую дверь.
Катя стоит, привалившись спиной к стене.
— О, а мы тебя не дождались, — хихикает и надевает туфли, как только я переступаю порог.
— Ты куда?
— А за мной Гирш приехал, у меня продолжение вечера. Отелло отрубился в спальне на кровати. Очень порывался поехать к Воронину, еле остановила.
— Ты сказала ему адрес? — в ужасе на нее таращусь.
Катя громко цокает языком и закатывает глаза.
— Нет. Но тебе, — касается моей руки, — советую сменить телефон.
Пока я вникаю в смысл ее слов, Токман вышмыгивает за дверь, оставляя меня одну посреди прихожей.
Ладно, о своем телефоне я подумаю завтра.
Выдыхаю. На цыпочках иду к спальне и, стараясь не шуметь, заглядываю в темную комнату. Падающий из коридора свет позволяет увидеть ярко-желтую футболку, от которой рябит в глазах.
Все так же аккуратно подхожу ближе и сажусь на самый краешек огромной кровати. Тим на мое появление не реагирует. Видимо, действительно спит.
Провожу ладонью по покрывалу и ложусь рядом. Всхлипнув, подтягиваю колени к груди и абсолютно не замечаю, как засыпаю.
 Глава 19 
 
Тим
Долго пробираюсь сквозь пленительную темноту, прежде чем открыть глаза. Воздух влажный и практически осязаемый. Жарко. Стаскиваю с себя футболку. Судя по тому, что в комнате полумрак, скоро рассвет.
Переворачиваюсь на живот, подминая подушку под грудь. Соприкосновение ладоней с прохладной простыней слегка отрезвляет. По-хорошему, надо бы включить сплит-систему, но сейчас даже за пультом тянуться влом.
Веки мгновенно слипаются, а грань между сном и явью тут же ускользает. Глубокий вдох рассредоточивает по легким воздух, а запах «капризных» духов становится более ярким. Не может в моей квартире пахнуть Аринкиными духами. Но почему-то я их чувствую.
Очередной обман разума. Весь сегодняшний день — сплошная фикция.
Пару минут лежу обездвиженно с полным ощущением чужого присутствия. За спиной что-то шелестит. Похоже, Катрин все-таки допила вискарь и никуда не свалила.
Морщусь от тычка в спину. Судя по всему, это Катюхино колено.
— Отодвинься, — бурчу, уткнувшись рожей в подушку. — Бесишь.
— М?
Катька мычит что-то нечленораздельное в ответ и, будто назло, забирается мне под бок, а потом вообще закидывает на меня ногу. Она там издевается, что ли?
Нет, ну с таким я даже с похмелья мириться не готов, хоть и валяюсь тут трупом с раскалывающейся башкой.
Раздраженно скидываю с себя ее ногу, которую она мгновенно возвращает обратно. Как же бесит! Переворачиваюсь на бок, чтобы придушить эту выдру подушкой.
— Я тебя прибью!
Морщусь от скользнувшей по лицу полоски света из прихожей. Катя снова толкает меня коленом, но уже в живот. Выдыхаю сквозь зубы и замираю, как только взгляд касается блондинистой головы.
Я ведь проснулся? Может, под грибами какими? Вроде ничего кроме виски мы с Токман не употребляли. Промаргиваюсь и вдогонку тру глаза, потому что Громова, сопящая у меня под боком, не может быть реальной. Точно не в этой жизни…
В комнате полумрак, но горящий в прихожей светильник дотягивает настырные лучи до расслабленного женского лица.
 
Не Катя…
Аринка что-то бурчит, будто чувствует, что я на нее смотрю.
— Жарко, — отталкивает меня от себя, а потом вообще скидывает одеяло.
Светлое платье задралось до задницы, я прекрасно вижу ее кружевные трусы. Нервно сглатываю вставший в горле сухой ком. Может, действительно пора лечиться? Что, если я алкоголик и у меня «белка»?
Нерешительно, боясь развеять дымку из своих же видений, касаюсь кончиками пальцев Аринкиной щеки. Она дергает рукой, будто хочет отогнать муху.
Настоящая, получается…
Нормально так проснулся. Это шутка какая-то? Как она тут оказалась?
Не шевелюсь. Не дышу даже. Если со стороны на себя посмотреть, я на нее как маньяк сейчас пялюсь, не меньше.
За вчерашний вечер я перелопатил сотню сценариев развития событий, но чтобы мой сегодняшний день начался так… Если б кто сказал, не поверил бы.
Арина перекатывается на спину, но лежит так от силы минуту. Снова морщится и, отшвырнув подушку, закатывается мне под бок.
Ее теплая ладонь упирается в грудь.
— Ну жарко же, — бормочет сквозь полудрему. — Дурацкое лето, — импульсивно дергает ногами, избавляясь от остатков одеяла.
— Арин, — перехожу на шепот, чтобы резко ее не будить. Правда, мой голос она либо не слышит, либо предпочитает не реагировать на него. У нее ж тут война с кроватью и всеми прилегающими к ней атрибутами.
Дотягиваюсь до пульта, который какого-то черта лежит на тумбочке с Аринкиной стороны, и включаю сплит-систему.
Громова в этот момент оплетает мою шею руками. Так и зависаю над ней, охреневая от происходящего.
— Тим, — бормочет, касаясь губами моей шеи.
Ежусь от этого легкого, едва ощутимого прикосновения. Взмокшая спина тут же покрывается мурашками. Меня подбрасывает. Член, естественно, колом встает, и похер ему, что я почти литр вискаря в одну харю прикончил.
— Поцелуй меня, — просит, издавая при этом какой-то странный писк.
Упираюсь ладонью в матрас. На пару секунд залипаю взглядом на ее губах. Аккуратных, манящих, желанных…
— Поцелуешь же? Поцелуй! — настаивает, переходя на ультразвук.
Во всем происходящем меня настораживает лишь то, что глаза она за все время так ни разу и не открыла. Соблазн сожрать ее прямо здесь, конечно, велик. Но кем я буду, если она сейчас действительно где-то на грани сна и реальности?
— Тим! — уже откровенно хнычет и, соскользнув чуть вбок, окончательно оказывается подо мной.
Идеальное положение. Девочка, по которой я схожу с ума, сейчас максимально близко. Подо мной, блядь. Без всяких преувеличений. Даже ноги развела. Фантазия после понимания происходящего галопом скачет. Мозг уже план подкинул, что бы я с ней сделал, по пунктам.
Выдыхаю с каким-то ядовитым шипением. Я как бы тоже не железный. У меня от нее по жизни в башке замыкание, а сейчас и подавно.
Касаюсь ее сухих губ своими. Просто прикосновение, без всяческого продолжения. Тупая уступка для себя самого.
— Не так, — Арина хмурится, — по-настоящему, — шелестит в мои губы. — Я же тебя люблю.
Она говорит это так естественно. Пробирает. До костей. Сознание всмятку от этих слов.
Собираю простыню в кулак над Аринкиной головой. Из груди выбивается шумный вдох. Заглатываю воздух. Челюсть сводит от того, насколько сильно я ее сжал.
Она издевается надо мной?
Понимаю, что херь какая-то происходит. И все равно же ведусь. На каждое чертово слово.
— Обними, — просит и снова ко мне тянется. — Холодно. Без тебя холодно. Ты же не уйдешь, да? Ты пошутил? Не уйдешь? Больше не уйдешь?
Каждое слово, каждый звук, мать вашу, — удар под дых.
Она явно зависла во сне. Но от этого ни капли не легче, наоборот. Закрываю глаза.
Злость, подобно вулкану, зарождается в недрах моего сознания. Только выплеснуть ее, кроме как на самого себя, не на кого.