Я подарю тебе тьму (СИ)

— Дневник был в тайнике?
— Да, фальшивая задняя стенка второго шкафа справа.
— Старый тайник?
— Да. Откуда вы вытащили манускрипт в прошлый раз, — язвительно подтверждает граф.
— Это сделала Эвайна.
— Это была твоя идея, Льерен! — вспыхивает, как порох, граф. — И даже не пытайся перевалить с больной головы на здоровую.
— Я и не пытаюсь, отец, — в голосе Льерена звучит горечь и обреченность. — Я знаю, что во всем виноват. И в том, что никогда не был похож на старшего брата. И в том, что Тиэрен, ваша единственная надежда и любовь, погиб. И в том, что Эвайна выкрала этот дневник…
  
— Прекратите обвинять во всем Льерена! — не выдерживаю я. У меня отливает кровь от лица, а в глазах даже темнеет от гнева. — Хватит его гнобить! Он самый чудесный, самый добрый человек в мире! Не хуже Тиэрена! И тот нисколько не винит брата! Ни в чем!
— Что за ересь! — восклицает граф. — Откуда ты вообще это можешь знать?
— Астра! — предостерегающе восклицает маг, и я прикусываю язык. Упс! Чуть не проболталась. — Почему, отец, вы обвиняете в краже Астру? — интересуется маг.
— Ну а кто еще? — прекратив испепелять меня взглядом, поворачивается к сыну граф. — В замок никто не проберется незамеченным. Я уверен, что дневник пропал во время вашего появления. Из чужих там была только эта девица…
— Но заметили вы это сегодня? — проницательно говорит маг.
— Да, но…
— Давайте вместе с вами поедем и все посмотрим, — предлагает Льерен, поднимаясь.
— Ладно, — бросает граф и, коротко и неодобрительно кивнув мне, выходит из комнаты.
— Звездочка, — опоясываясь и надевая плащ, говорит мне Льерен, — я съезжу все разузнаю. Не нравится мне эта кража. Очень не нравится.
— Это ведь тот дневник твоего дяди-мага? — спрашиваю я и поправляю воротник Льерена.
Маг улыбается. Осторожно берет мое лицо в руки.
— Не знаю, смогу ли я быть для тебе хорошим мужем, но я очень хотел бы, чтобы ты дала мне шанс попробовать.
— Я такая себе жена буду, — смущенно шепчу я.
— Позволь об этом судить мне, — говорит маг и снова целует меня.
Новый стук двери прерывает нас, и маг отпускает меня из объятий. Входит Ольвер. Я прощаюсь с секретарем и магом и выхожу на улицу. Там в экипаже сидит граф. В мою сторону он даже не поворачивает голову. Ну и пусть! Ишь индюк какой! Хорошо, что мать Льерена совсем на него не похожа.
Я иду по улице и ловлю лицом последние лучи солнца. Как же все-таки радостно жить!
Всю вторую половину дня я учу лестраль. Теперь, когда мне не надо скрываться от мага, заниматься этим вдвойне приятно. И тяжесть, давившая мне на сердце со вчерашнего дня, исчезла. Рука бегает по страницам, словно ей тоже придали крыльев.
В перерыве я смотрю в окно на облетающие листья. Как быстротечна человеческая жизнь! И как хрупка. Разве мы с Льереном не два листочка, временно оказавшиеся на одной ветке? Никто не знает, что нам уготовано в будущем, но пока мы рядом, должны держаться друг за друга.
К вечеру у меня уже режет в глазах, но я полностью удовлетворена: я выучила все заклинания и против Черного тумана, и против гарраков, и против другой нечисти. Все, что показывал мне Тиэрен. Подозреваю, что это еще далеко не все, но начало положено. Жаль, что мой учитель, спрятанный сейчас где-то внутри мага, не может увидеть мои успехи и похвалить. Но даже ради этих похвал мне совершенно не хочется расставаться с Льереном.
Я иду спать, не дождавшись возвращения мага. Почему маг не вернулся засветло? Может, с ним что-то случилось?
— Все с ним будет хорошо, — утешает меня Арвета, перебирающая крупу для завтрашней каши. — Ну что ты понапрасну себя накручиваешь. Он, чай, не маленький мальчик. За себя постоять сумеет. Самый сильный маг нашего графства. Его в академии уговаривали остаться. И даже звали на королевскую службу.
— И почему же Льерен не пошел?
— Сама знаешь, — бросает на меня многозначительный взгляд Арвета. — Тиэрен должен был стать следующим графом Мирчеллием. Всем графством управлять после отца. Но как его признали умершим, наследником стал Льерен. Только они с отцом насмерть разругались. Льерен сказал, что не нужен ему ни титул будущий, ни графство, ни наследство. И поступил на должность главного дознавателя по магическим преступлениям Агнуриса. Предыдущего как раз за месяц до этого гарраки в лесу задрали.
— Ужас какой! — я невольно бросаю взгляд в темное окно.
— Да тьфу ты! Вот дурной язык! — ругает себя Арвета. — Тот слабый маг был, не то что Льерен. Этот всех гарраков левой разбросает. Иди-ка ты спать, детка! Все будет хорошо с господином Нэрвисом.
Спится мне неспокойно. Я долго не могу заснуть, прислушиваясь к скрипам и сквознякам старого дома. Ожидаю шагов мага, но, не дождавшись, проваливаюсь в сон.
Снится мне все тот же кошмар, который надоел до печенок. Маг, держа меня за руку мертвой хваткой, тащит по темному проходу. И, уже привычно, мое сердце бьется в ужасе, потому что я знаю, чем это закончится: каменным ложем и занесенным надо мной острым клинком. Моя спина ощущает взгляд, и я оборачиваюсь. Позади в нескольких шагах стоит Льерен, и его глаза полны безысходной грусти. Тогда кто же меня тащит на смерть? Я оборачиваюсь и вскрикиваю в испуге. Лицо моего похитителя заволакивает тьма. Как у того, кто однажды поймал меня на улице. Тьма окутывает и его тело. Черный туман! Я в ужасе дергаюсь и просыпаюсь с бьющимся сердцем.
Луна пересекает комнату, и в ее свете я вижу сидящего на стуле около моей кровати Льерена. Его лицо грустно — совсем как в моем сне, в глазах усталость. А в руках… тут мое сердце на секунду перестает биться. Чтобы потом снова пуститься вскачь. В руках у мага кинжал. Я узнаю его сразу. Он с изогнутым лезвием, а на гарде полустертые руны, хорошо видные в лунном свете. Льерен осторожно проводит пальцем по рукоятке, и руны на ней и на гарде начинают светиться зеленым.
  
Глава 52
 
Ловушка
Я застываю в испуге, и только мое сердце больно бьется о грудную клетку. Льерен поворачивается ко мне.
— Астра! Прости, разбудил, — шепчет он.
— Что это? — спрашиваю я, глядя на сверкающее в свете луны лезвие.
— Это? — Льерен вертит кинжал, показывая мне, потом заворачивает оружие в ткань и кладет на стол. — Этот кинжал мне передал отец. Он беспокоится, что кто-то может проникать в замок без его ведома и красть вещи. Решил, что этот артефакт будет в большей надежности у меня дома.
У меня отлегает от сердца. Может, это случайность? Мой сон и настоящее оружие. Мало ли как бывает в жизни.
— А что за артефакт? — спрашиваю я, садясь в постели, укутанная по шею в одеяло.
— Никто толком не знает. Его где-то достал мой дядя. Говорил отцу, что этим кинжалом можно убить кого-то особенного. Подробностей отец уже не помнит.
— Кто украл дневник, так и не нашли?
— Я нашел остаточные следы чужой магии на тайнике. Отец и сам бы мог это понять, если бы не бесился и не бросался с необоснованными подозрениями на людей.
— Ну да, как-то он…
— Прости его, Астра.
— А ты, ты прощаешь своего отца? За то, как он с тобой обращается?
Льерен отводит глаза.
— Да, — глухо говорит он.
Не понимаю! Вот этого я не понимаю. Ладно, это их дело.
— А ты зачем пришел?
Льерен улыбается и пересаживается ко мне на постель.
— Соскучился, Звездочка. Вчера я полночи не мог заснуть. Понял, что и сегодня не смогу, если тебя не увижу.
Он осторожно опрокидывает меня на постель, и его губы находят мои. Руки Льерена проникают под одеяло, потом под рубашку и касаются моего обнаженного тела.
  
— Холодно! — вздрагиваю я. — Не надо!
— Я не доживу до свадьбы, — скрипит зубами маг, но руки послушно убирает. — Ладно. Спи!
Он сам укрывает меня одеялом и выходит из комнаты, забрав кинжал. Не спальня, а проходной двор какой-то, жалуюсь я себе. Однако от сердца отлегает: Льерен дома, а не лежит, растерзанный гарраком, в лесу, а значит, все хорошо. И надо бы все же снять жениха с голодного пайка, размышляю я. А то мы все вертимся и вертимся вокруг одного и того же, а оба… Зеваю. Оба… Сон поглощает меня, но страшные сновидения не возвращаются.