Сенсация! (Scoop!) (СИ)

 — Все в порядке? — в комнату вернулась Гарриет, неся в руках поднос с заварочным чайником. Она окинула быстрым взглядом сначала брата, а затем детектива и чуть нахмурилась, но вслух произнесла лишь: — Вода вскипит минут через семь.
 — Через семь? — Джон рассеянно огляделся. — Пробки до сих пор не работают?
  
 — Нет, милый, — миссис Хадсон покачала головой. — Мне даже готовить пришлось у мистера Чаттерджи. Электрик приедет только завтра вечером.
 — Придется купаться в темноте, — пробормотал Джон.
 — И с котелками, — усмехнулась Гарриет.
 Поставив поднос на стол, она опять покосилась на Шерлока.
 — Сегодня в семь я снова разговаривала с нашей мамой. Она очень хочет увидеть вас двоих. Ждет сразу, как только тебе станет лучше, Джон.
 — Нас двоих?..
 — Ага.
 — О господи, — Джон закусил губу. — Это не к добру.
 Миссис Хадсон и Гарриет сели за стол, и Шерлок, молча заняв место напротив, мельком оглянулся на Джона. Тот, встав с дивана, подошел к другу и опустился на стул рядом с ним. В ту же секунду его теплую руку под столом накрыла холодная. Джон моргнул, но не пошевелился и не подал виду, потому что знал: Гарриет сразу все поймет.
 Так они сидели около получаса — незаметно держась за руки, будто бы не в силах друг друга отпустить, — и слушали веселые истории своей домовладелицы о том, как Бейкер-Стрит весь вчерашний день осаждали журналисты.
 Потом миссис Хадсон и Гарри встали из-за стола. Джон тоже встал (холодная рука нехотя отпустила теплую), поблагодарил сестру и крепко ее обнял. Затем, попрощавшись с Шерлоком (Гарри снова сжала его в объятиях), они обе ушли, и в гостиной наступила тишина.
 — Наверно нам нужно поспать, — посмотрев на друга, Джон как-то неловко кивнул наверх. — Я очень устал.
 — Хорошо, — Шерлок тоже кивнул, держа руки в карманах брюк.
 Джон кашлянул.
 — Ты не устал?
 — Я хочу принять душ. — Они произнесли эти слова одновременно.
 Джон сконфуженно качнул головой и зачем-то сказал:
 — Хорошо. Я пока не пойду. Успел заскочить сегодня в госпитале.
 — Хорошо. — Всего на миг их взгляды встретились… и тут же разошлись.
 Шерлок двинулся в свою комнату. Джон, мысленно чертыхаясь, еще полминуты стоял в гостиной. Потом он услышал, как в глубине дома щелкнула дверь ванной.
 Поднявшись к себе, он прикрыл дверь, задернул шторы, погрузив комнату в полумрак, а затем разделся, лег в холодную кровать и закрыл глаза.
 Потом была темнота...
 Вдруг что-то приглушенно скрипнуло.
 Тьма.
 Прохлада.
 Тихий вздох где-то рядом.
 Джон открыл глаза.
 — Шерлок?.. — он сощурился. — Что-то случилось?..
 — Ничего, не вставай.
 Джон замер, глядя в полумрак. Откинув край одеяла, Шерлок быстро залез в кровать и лег возле него, обвив прохладную руку вокруг его живота.
 — М-м, — Джон обнял холодные плечи, обтянутые серой футболкой, и подвинулся ближе. — Ты что, снова торчал в Ришеторе?
 Шерлок промычал что-то невнятное и прибавил:
 — Холодный душ.
 — Ты сумасшедший, — Джон коснулся губами его лба, проверяя температуру.
 — М-м.
 Затем — мягких кудрей и снова лба.
 И в следующий миг Шерлок вдруг поднял голову, и теплые губы замерли всего в паре дюймов от холодных. Джон моргнул, и в то мгновение холодная рука поймала теплую и прижала к холодной груди, в которой бешено колотилось горячее сердце.
 — Джон… — Испуганные серые глаза встретились с голубыми.
 Сквозь ткань двух футболок Джон ощутил крепкое сильное тело, которое бил озноб.
 Неровный, едва слышный голос:
 — Ты нужен мне…
 — Шерлок…
 — Ты нужен мне… — слова звучали как мольба.
 Под оглушительный грохот сердца Джон потянулся вперед, и Шерлок подался ему навстречу.
 Губы коснулись губ, и мир перевернулся.
 Джон шумно выдохнул, когда длинные дрожащие пальцы погрузились в его волосы, и Шерлок навис над ним, приподнявшись на локтях. Прохладные губы скользнули по щеке, челюсти, шее... Голова закружилась.
 — Джон… — Слово мольбой повисло в воздухе. — Джон…
 Шерлок целовал его с горьким отчаянием, прижимаясь губами к горячей коже. Джон поймал бледное лицо ладонями и посмотрел в серые глаза. Их зрачки показались ему необычайно черными. Шерлок моргнул, и с ресниц его сорвалась прозрачная капля, почти не заметная в темноте.
 Джон шумно выдохнул:
 — Шерлок…
 Тот покачал головой и с жадным исступлением накрыл его губы своими.
 Их языки встретились, и колючий сладостный ток пронзил сознание и тело. Это была не просто страсть, не просто желание, а нестерпимая невозможность находиться порознь, существовать отдельно и удерживать в груди невыносимое чувство.
 Шерлок простонал, и Джон почувствовал, как холодные пальцы, проникнув ему под майку, касаются живота, стягивают бинты, скользят по коже и поднимаются выше.
 Новые поцелуи — в лоб, затем в висок, скулу, щеку, снова в челюсть, шею, адамово яблоко…
 Холодные пальцы схватились за края белой майки, потянули ее вверх и сняли. И вот руки уже опускаются ниже, стягивают шорты…
 Губы и горячий язык Шерлока нашли белый след-паутинку на взмокшем плече.
 — Шерлок… — Джон судорожно выдохнул, притянув к себе лицо друга, и тот опять поцеловал его в губы, в шею, в ключицу… а затем ниже… Теперь он почти с благоговением осыпал поцелуями огромные кровоподтеки у него на груди и животе — снова и снова, с каким-то невыразимым отчаянием.
 Джон бессвязно бормотал что-то ласковое, запустив руки в копну мягких кудрявых волос. Все его тело продолжало болеть, но боль эта была такой сладкой, что кружилась голова.
  
 Шерлок поднял на него затуманенный взгляд. В темноте серые глаза казались почти черными, и в них читалась смесь страха, отчаяния и неконтролируемого желания.