Солнцеворот желаний (СИ)

Их слова забрались так глубоко, что я застыла, и этого секундного сомнения хватило, чтобы путы плотно обхватили мои бёдра и рывком уволокли вниз за мгновение до того, как Никлос заметил мой свет над водой.
Меня тащило всё глубже и глубже, и я закричала, не в силах больше терпеть, тем самым впуская огненную воду в лёгкие.
И я умерла.
* * *
Никлос
Ему почудилась вспышка над водой, и он устремился к ней, силясь хоть что-то углядеть среди поднявшихся и вставших дыбом волн. Никлос чувствовал, что она где-то здесь, выбивается из сил, уходит на дно, и вот-вот исчезнет. Ариус, вырвавшийся из неё из-за смерти лже-Артана оказался такой мощной, что даже нориус отступил, выбросив Никлоса на берег подальше от раскалённых добела вспышек серебра, на которые даже смотреть больно и он ослеп.
А когда прозрел, время уже было упущено. Белая тьма выплеснулась из Селесты полноводной рекой, её остатки держались на поверхности, забивая нюх нориуса. Ник не чувствовал саму Селесту, только отзвуки прошедшего удара. Однако он чувствовал — под водой что-то творится.
Никлос, наплевав на собственную усталость и боль от свежих ран, устремился вниз, кутаясь в нориус как во второе одеяло. Представшая перед ним картинка ввергла короля в состояние ужаса, от которого перехватило дыхание и вздрогнула душа. Он видел сотни, а то и тысячи ше́лки, которые как косяк рыб кружились вокруг одного места, пряча сердцевину за заслоном чёрных волос, видом своим напоминавших щупальца самых страшных медуз.
И они пели. Слова их песни не доходили до мужчины, не было ему дано познать смысл молитв мертвячек, Ник мог лишь заворожённо наблюдать за бесконечным кружением, пока не смог стряхнуть с себя силу видения и не устремился прямиком в центр с помощью нориуса отгоняя от себя особо настырных тварей.
Даже будучи его морскими солдатами, подводной армией, они оставались непокорными. Шипели и порывались броситься на короля, демонстрируя жуткий оскал. Ше́лки направляли потоки своего гнева за вторжение в свой священный танец, ставшим ритуальным кругом. Если бы не сделка, то они непременно разорвали бы Никлоса на мелкие кусочки.
Если бы смогли. Нориус жалил каждую, что слишком рьяно демонстрировала агрессию. Он бил их, а они не смели дать отпор и только расходились в стороны, пока король не добрался до центра. И не застыл в ужасе глядя на то, что те так берегли.
Перед ним была обнажённая дева, застывшая вертикально, с закрытыми глазами и умиротворённым выражением на лице. Прижав руки к груди, она чуть склонила голову, будто спала, а её волосы, вставшие вверх, медленно насыщались тёмным цветом, слипаясь в извилистую линию, уходящую вверх. С её кожи сходил цвет, она становилась почти серебристой, светящейся в тусклой воде от слабых лучей, пробиравшихся сквозь толщу воды.
Утопленницы расступились, когда король подобрался ближе, замирая рядом с ней. Он вытянул руку, чтобы коснуться её щеки, и в ту же секунду она открыла прозрачные, будто поддёрнутые плёнкой глаза. И закричала, да так громко и по-звериному яростно, что Никлос отпрянул, уходя всё дальше и дальше, пока то, что некогда было Селестой, продолжало истошно вопить, гневливо глядя на него. Теперь на её руках появились когти, а во рту акульи клыки.
Селеста полностью переродилась в ше́лки.
Когда тварь прекратила кричать, завопили остальные, закружившись восьмёркой вокруг них, скрывая обзор. И как бы Никлос не махал руками и нориусом, пытаясь отогнать, чтобы вновь увидеть её, они будто с цепи сорвались, наседая на него, хоть и не трогая. Совсем скоро вакханалия прекратилась, крик будто оборвался, и они ослабли, двигаясь теперь плавно и медленно, демонстративно не глядя на своего угнетателя.
Девушка исчезла. Король не чувствовал ариус. Всё стало так, будто белокрылой и вовсе не существовало.
Он не знал, сколько времени пробыл под водой в защитном кольце нориуса. Не заметил, когда выбрался на берег, уткнувшись коленями в жёсткую и холодную гальку, безучастно наблюдая, как набегает прибой от успокоившегося моря. Мужчина не слышал крика чаек, не видел красоты падавших снежинок, не чувствовал ветра на обожжённых щеках.
 
Когда сгустились сумерки, он медленно поднялся, с трудом переставляя задеревеневшие ноги. Казалось, Ник не знает, куда идёт, будто без цели двигаясь вперёд. Но появилась тьма перемещения и он исчез в ней, возникая в тёмном до черноты коридоре.
Прислонившись к стене, он замер неподвижно. В любой момент гнёт невыносимой тяжести может согнуть его пополам и сломать, перемалывая до абсолютной пустоты души. Чуть дальше, за стеной под крепким магическим замком стоит другой. Он знает, кто к нему пришёл, подозревает, что всё сложилось именно так, как он и задумывал. И теперь ждёт лишь слова. Того самого слова.
Раздался лязг сорванных петель — дверь пала. Никлос остался стоять на месте, наблюдая как нориус стирает защиту от колдовства. Он хотел бы что-то почувствовать, но всё упиралось в видение её лица. Большие карие глаза, с надеждой глядящие на него. Он украл мечту и теперь её не стало.
Переступая через поваленную решётку, наружу спокойно и с некоторой торжественностью вышел вечный. Он остановился, глубоко вдохнув первый глоток свободы и улыбнулся кончиками губ, довольно щурясь и приглядываясь к человеку, замершему на границе между светом из камеры и тьмой подземного хода.
Страшные раны на лице и теле короля совсем не смутили вечного, хоть он и испытал лёгкой укол досады — его ученик не должен был пострадать. Однако с этим можно работать. И Ктуул уже начал вплетать случившееся в свой идеальный план, понимая, что уродство только украсит его эмоциональной нестабильностью мужчины.
Всё шло именно так, как и должно было быть. Его Клос ломался на правильные кусочки, из которых соберётся прекрасный вечный бог, его компаньон и друг. Разрозненный рой мыслей упорядочится абсолютной чуждостью к желаниям смертных, и мужчина окончательно переродится. А пока нужно лишь правильно подталкивать. Направлять и подсказывать. Деликатно и очень осторожно.
Именно таким шагом он и направился к своему ученику. С именно такими словами обратился, обнимая и прижимая к груди, когда тот сорвался, рассказывая, чем обернулся их план.
— Я убил Ниркеса. Он посмел тронуть её, — прошептал Ник, а Ктуул равнодушно пожал плечами. Морвиусы для него всегда были расходным материалом. Пешки для достижения целей. Другое дело Селеста и Никлос. Они нужны были оба. Хоть и по разным причинам.
— Забудь о нём. За своё предательство парень получил по заслугам, — ответил Ктуул, похлопав Ника по плечу.
Глядя в бесцветные белые глаза, он увидел в них отражение силы морского дракола и про себя поразился, насколько точно удалось предсказать поведение Агондария. Спрут не мог не попытаться захватить старого бога, используя первоначальную тварь. А предугадать, что на пути встанет Ник, было проще простого. То, что монстр сожжёт его — стало лишь досадным побочным эффектом. Главное то, что внутри Никлоса теперь есть частица бесконечности.
— Как мне вернуть Селесту? — шепчет ученик с мольбой глядя на учителя. И тот улыбается, кивая ему в ответ.
— Мой ученик, драгоценный Клос, я знаю, как можно спасти твою возлюбленную и вернуть её в мир живых. Но будь готов пойти опасной дорогой, ведь тебе предстоит отыскать в мире грёз того, кто создал ше́лки. А это не так просто… — заговорил Ктуул, обхватывая Ника за плечи и ведя по коридору в сторону от камеры. — Я объясню и покажу, что и как нужно делать. Но сначала давай приведём тебя в порядок, и ты подробно расскажешь, что и как произошло.
 
От автора: буду рада вашим отзывам