Солнцеворот желаний (СИ)

— Сэл, одним нам не совладать. Нужна поддержка. Реальная помощь, как справиться с богом. Слишком самонадеянно думать, что моих познаний в магии хватит, — говорила Маля, когда мы шли по коридору к выходу из тайных лабиринтов дворца. Её встревоженное и усталое лицо говорило о многом. Она потеряла веру в свои силы.
— И что ты предлагаешь? Кто нам поможет? Никлос? Он просто очарован этим существом! А больше ни до кого не добраться…
— Эльфы. Король русалок. Артан. Если отбросить все препоны, то можно увидеть картинку целиком. У нас единый враг — и он сидит в клетке под дворцом. Не самое надёжное заточение. Мне показалось, что ему там нравится, а значит всё идёт так, как он хочет. О чём это говорит?
— Происходящее — часть его плана.
— Нам нужно бороться. Даже не ради отца, хотя это та причина, по которой я не попыталась уничтожить зверя на месте. Нам нужно изгнать мерзавца в его истинную тюрьму, а для этого нужны союзники.
— Нужно придумать способ, как с ними связаться, — закивала согласно, а в голове уже формировались призрачные очертания плана. Как провести линию от столицы Клэрии до эльфийских владений, и чтобы об этом не узнал король с вездесущим Богартом?..
Я отхлебнула из чашечки вкусного зелёного чая, делая вид, что полностью расслаблена, а тема беседы несущественна и скорее прихоть, чем необходимость. Это была тонкая игра, ведь я не знала могу ли довериться Милан.
— Как ты знаешь, в мае начнётся очередной свадебный цикл. И все говорят, что это идеальное время, чтобы нам с Никлосом пожениться. Подходящая дата. Красивый символ.
Милан громко разгрызла миндаленку и прожевала, активно работая челюстью. По одному её взгляду можно догадаться, что она не понимает, к чему клоню. Тогда я решила идти «ва-банк», как говорил Артан, объясняя правила одной запутанной карточной игры.
— Король очень заботиться обо мне. Переживает, чтобы со мной ничего не случилось. После всего, что уже произошло, — это естественно. Но… иногда… это затрудняет некоторые… решения. Я не могу поговорить с близкими людьми, не опасаясь, что мои слова дойдут не до тех ушей, ведь… особенно в переписке, бывает, что я говорю о некоторых личных вещах, не предназначенных для чужих, — я старалась объяснять, как можно более иносказательно, в любой момент готовясь свернуть разговор в сторону, если Милан жестом или случайным выражением лица покажет, что ей не по нутру мои слова.
Но пока она хранила непроницаемое молчание, взглядом лишь поощряя, чтобы я продолжала говорить.
— Словом, я хочу написать письмо Паули. Хочу попросить её прислать кое-что мне. Как ты знаешь, на Ангусском побережье есть залежи янтаря и множество мастерских, способных что угодно сотворить из него. Я хочу сделать подарок Никлосу ко дню свадьбы. Может что-то подобрать ко дню рождения. Он ведь совсем скоро, в конце декабря. Но всё должно остаться в тайне! Иначе какой это подарок. А если я напрямую напишу Паули, то письмо точно дойдёт до короля и сюрприз не выйдет.
Милан согласно кивнула и широко улыбнулась. Отложив миндаль и очистив руки, невозмутимо спросила:
— Ты хочешь через меня вести переписку с Паули?
Я улыбнулась ещё шире, чем она.
— Ты поможешь?
* * *
Пробуждение совсем лёгкое, невесомое, как нега безмятежное. Открываю глаза и… он лежит рядом. И смотрит так странно, с какой-то затаённой нежностью, непривычной теплотой, вместо ставшей привычной нетерпеливости. Обычно я боюсь смотреть ему в глаза: слишком тяжёлый, всеобъемлющий взгляд, в котором теряюсь и будто падаю в пропасть, что так часто снится. А сегодня спала спокойно. Сегодня кошмар не пришёл и во снах я парила где-то высоко-высоко среди облаков и маленьких, золотистых звёздочек под светом полной луны. Этот сон был так воздушен, так чист и спокоен, что проснулась с чувством, будто спала сто сотен лет, и теперь возвращение в реальность само по себе кажется сном.
 
Он осторожно дует на мои ресницы, и я непроизвольно улыбаюсь, прежде чем сбрасываю сладкие оковы сновидения и вспоминаю кто он и, кто я. И тотчас подтягиваю к себе одеяло, бочком пятясь назад к самому краю кровати, почти сваливаясь с него.
— Ну вот, опять убежала, — с грустной улыбкой констатирует Никлос. — А ведь я всего лишь хотел тебя порадовать.
— Чем же? — спросонья голос хриплый и я плотнее кутаюсь в одеяло.
— Сегодня не будет никаких дел. Вообще. Можешь себе это представить? Ни больницы, ни Совета Женевры, ни подписаний документов и разборов дворцовых дел. Ничего. Мы отправляемся в путешествие. Маленький отпуск. Даже короли отдыхают. А нам обоим это необходимо, ты так не считаешь?
Положим, да, я так считала. Но отпуск с королём… Видимо тень сомнения отразилась на моём лице, раз он печально вздохнул, выбираясь из постели. Сегодня он был одет, хоть это радует.
— Сэл, если и дальше так пойдёт, мы вообще ничего не добьёмся. Нам нужен перерыв. И лучше, если мы будем вместе. Тогда ариус и нориус спокойно напитаются друг от друга сил и это может помочь с буремесяцем. Сегодня на рассвете мне не удалось даже маленькое облачко призвать, а ты, впервые, не изгнала полностью соль. Мы изможденны. Измотаны до предела. Нам…
— Да, ты прав, — легко согласилась я, также выбираясь наружу и сладко потягиваясь.
После всех моих ухищрений, после всех договорённостей и тайных планирований, я и правда, внезапно даже для себя, решила, что это неплохая мысль. Может, мне удастся начистоту поговорить с Ником, раз он в таком хорошем расположении духа.
— Перерыв — это то, что нам нужно.
* * *
Земля под нами кажется лоскутным, криво сшитым одеялом, над которым поднимается сизый дым от сотни костров, разожжённых по всем провинциям королевства. Даже на такой высоте чувствует пряный и горький аромат палёных трав — сегодня один из тех дней, когда люди жгут костры, чтобы зима была мягче, а буремесяц короче. Мы забрались так далеко от берега, что здешние люди не знают солёных бед. Не подозревают, что буремесяц не торопится идти не из природной прихоти, а по злому навету подводного короля.
Никлос уверенно забирает в правую сторону, уходя всё дальше и дальше вглубь континента. Пару раз мы пронзали пространство — я следовала за воздушным потоком от королевских крыльев, впервые совершая такой волшебный, молниеносный манёвр, буквально вытягивающий моё нутро. Это как стремительный бег горной речки. Прыгаешь — и тебя несёт в пузырящейся воде то поднимая высоко к поверхности, то швыряя на самое дно к гладким и твёрдым камням.
Мне нравится чувствовать приятную тягучесть крыльев. Лёгкое томление в плечевых суставах, от которых каждый взмах кажется полновесным, уверенным и твёрдым. Полёт — это захватывающее приключение, а разум, заключённый в такую огромную звериную тушу — нечто невообразимо-первобытное. Есть какая-то правда в том, что, будучи свирепым хищником, способным за раз проглотить тушу быка, мы обращаемся в маленького человечка с хрупкими костями и изворотливым телом. Как дракон — я полноводна. Как слово бесконечность — иногда кажется, я способна взорваться звездой и разлететься огненным волнами, словно проснувшийся вулкан. Огромная сила в звериной шкуре.
Полёт подходил к концу, Никлос привёл нас в бескрайний гористый хвойный лес, у подножья которого образовалось средней величины озеро почти бирюзового цвета. Ник, не стесняясь, как есть, ушёл с головой под воду, скрываясь чёрной тушей под безмятежной поверхностью. Я видела его очертания, забирающиеся глубже и глубже, а после и сама плюхнулась в воду, также уходя на дно. Мне хотелось смыть привкус соли с драконьей чешуи, а возможность порезвиться в чистой воде до жути казалась соблазнительным!
 
А когда одновременно вынырнули на поверхность, отфыркиваясь и мотая драконьими головами, я не удержалась от маленькой шалости и хвостом ударила по воде, вызывая фонтан брызг. Ник принял мой вызов. Его продолговатая морда преисполнилась коварством, а хвост резко дёрнулся вперёд, окатывая меня снопом брызг, от которых я замолотила когтистыми лапами по воде, вспенивая её и устраивая небольшой шторм, распугавший озёрных чаек и недовольных крачек.