Рыжий 2 (СИ)

Я, как мог, старался ускорить этот процесс, пока вновь образованная Россия не начала принимать законы, регулирующие миграцию населения и не подписала об этом двухсторонние договоры с Германией.
Живя и работая в своей прошлой жизни в Швейцарии, мне хорошо запомнился рассказ нашей клиентки. Женщина из Воронежа делилась воспоминаниями как она выходила замуж за немца. И какие кипы документов с неё требовали даже в Германии. И как они переоформляли визу, так как оказалось, что по Шенгенской туристической, брак заключать нельзя.
У меня же был люфт в первые полгода существования России, когда все эти процессы ещё регулировались по законам и стандартам канувшего в Лету СССР. Здесь, внутри страны, заключить брак с иностранцем было проблемой, зато там, за границей, это представляло довольно простую операцию. Ну, относительно простую. И относительно дешёвую.
То же самое касалось и вывоза Сашки. Через год пришлось бы собирать кучу документов на вывоз несовершеннолетнего за границу. А сейчас всё прошло как по маслу. За одним исключением. Россию мы покидали на поезде, не рискнули везти мелкого на самолёте.
…..
И вот, в субботу 14 марта 1992 года мы с Ольгой расписались повторно. На этот раз не было не то что родственников, не было даже свидетелей. Их обязанности выполняли сотрудник и сотрудница ратуши района Кёпеник. Все было тихо и спокойно за исключением шторма за окнами ратуши, где сильный ветер носил по улицам Берлина попеременно то дождь, то снег.
— Чудесная погода для свадьбы, — огорошила нас таким оригинальным сообщением сотрудница ратуши.
И я вспомнил, что в Германии существует поверье, что если на день свадьбы случается снег, дождь, а тем более шторм или ураган, то это очень хороший знак. Значит, семейная жизнь будет бурной, весёлой и живой. Как раз по мне. Ну, поживём, увидим.
…..
Ольге очень приглянулась наша квартирка, и она стала вить там гнёздышко. Мне же пришлось начать зарабатывать деньги. Оставшиеся на моём счету деньги нужны были и на жизнь, и на начало проекта, который я обговорил с братьями Лубенцами ещё в Азове. Предложение снять мой дом на две их семьи они с радостью приняли. А вот устраиваться на рынок, под руку моей бабули, не захотели.
Тогда-то и пришла мне идея заняться перегоном тачек из Германии в Россию. Я приобретаю автомобиль в ФРГ, а затем гоню его к польско-белорусской границе, где эстафету перенимают братики-акробатики.
Но для начала пришлось заниматься реализацией вывезенных мной еще в прошлом году бриллиантов. А то сейчас хлынет вал камней из республик бывшего СССР, и цены скатятся просто на дно.
Продавал малыми частями в различных антикварных и ювелирных магазинах. Камни оказались довольно мутными и с неудобной гравировкой, брали их с приличной уценкой отличающейся от реальной стоимости. Но даже так мне удалось выручить за них сто десять тысяч долларов и сто восемьдесят тысяч марок. Мне хотелось, конечно, всю сумму в долларах, но не все продавцы могли ими расплатиться. Как я помнил, марка довольно ощутимо просядет перед долларом ближе к середине девяностых.
Чтобы на меня не косились в западной Германии и в странах Бенилюкса*** мне пришлось приобрести новый автомобиль. Совершенно случайно познакомился с одним американцем, подвёз его. Он-то и предложил купить у него автомобиль. Американский гарнизон бывшего Западного Берлина, распускали, отправляя кого на новые базы, а кого и домой в штаты. Мой знакомец оказался мастер-сержантом, и всего год назад привез из Штатов новенький пятидверный «Chevrolet Blazer». Сторговались довольно быстро, и я за шесть тысяч марок стал обладателем американского внедорожника. Огорчали только две вещи, мне опять достался автомобиль с механической коробкой передач и быстро заканчивающиеся деньги.
А попытавшись продать свой «Трабант», понял как меня поимела администрация Зюдвеста. Этот ГДРовский автомобиль не стоил практически ничего. Сотни и тысячи объявлений о продаже подобных моделей в газетах, по цене от двухсот марок и ниже, поставили меня перед фактом, что я конкретно лоханулся, купив эту пластиковую мыльницу с наскока и без проверки рынка автомобилей.
 
Пришлось презентовать его Ольге. Тем более я заметил у неё признаки апатии и раздражения. Оно и неудивительно, сидеть в четырёх стенах, да гулять по ближайшим кварталам с сыном ей быстро наскучило. Она никого здесь не знала, почти ни с кем ни общалась. Да ещё и я постоянно в разъездах. Вот и пришлось придумывать ей занятие.
— Ну и зачем он мне нужен? — удивилась супруга.
— Вспомни. Кем ты хотела стать после окончания школы?
— Ты специально? Решил надо мной поиздеваться? Сам-то не лучше, никакого образования, кроме школы! — огрызнулась она в ответ, а в уголках глаз блеснули слёзы.
— Ты меня не так поняла, — подошёл вплотную, обнял и поцеловал в ушко. — Я тебе предлагаю поступить в «Свободный университет Берлина». — И я вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт с рекламными проспектами медицинского факультета этого учебного заведения.
— Правда? — в её глазах моментально исчезли слёзы, она поцеловала меня в губы и выхватив из рук конверт, принялась изучать содержимое.
— Естественно правда, но тебе придётся учиться на коммерческом отделении. Потом, как получишь вид на жительство, сможешь перевестись на бюджетный.
— Коммерческий? Это как? За деньги что ли? — обеспокоилась супруга. — А у нас хватит на оплату?
Блин. Я и забыл, что она из страны победившего социализма, где никаких коммерческих факультетов, а тем более частных высших учебных заведений не существовало. По крайней мере, в радиусе её внимания.
— Конечно, хватит. Давай завтра съездим и узнаем условия. Ты как? Согласна? — ответом мне стали жаркие объятия и поцелуи.
…..
После реализации драгоценных камней я вплотную занялся знакомством с автомобильным рынком. Объездил все авторынки Берлина и Бранденбурга, штудировал газетные приложения с объявлениями и всё никак не решался что-либо купить. Хотя братья-одноклассники уже вовсю били копытами и названивали к нам домой почти каждый день. Переговорами с ними занималась Ольга, я не хотел светить знание русского языка.
Совершенно случайно наткнулся на объявление о распродаже автомобилей народной полиции ГДР и понимая, что могу наступить на грабли повторно, всё же поехал в восточное управление полиции Берлина. И, как оказалось, не напрасно.
Реорганизованная полиция Восточного Берлина стала переходить на штаты и нормы бундесполиции, а также получать новую технику. Вместо советских и немецких автомобилей они получили «Volkswagen Passat», а старую технику выставили на продажу. По две тысячи марок за единицу. И если «Трабанты» и «Вартбурги» меня совершенно не заинтересовали, то наши «восьмёрки» и «Нивы» даже очень.
Проблема была в том, что полицейское управление частным лицам не продавало, а только организациям. Пришлось в срочном порядке регистрировать общество с ограниченной ответственностью (GmbH), искать и приобретать в собственность территорию с гаражами или ангаром и нанимать персонал. И постоянно дрожать от страха, что сейчас придёт «BAK»**** и спросит о законности и источнике наличных денег. Но, видимо, бардак объединения продолжался и мне всё это сошло с рук.
Всего, я успел выкупить шесть автомобилей ВАЗ-2121 «Нива» и тридцать семь ВАЗ-2108 «Спутник». Нивы были от пяти лет и младше, а почти все восьмёрки ГДР закупила в 88–89 годах. И два десятка «Жигулей», десять пятёрок и десять шестёрок. От «Волг» и «Москвичей» я отказался. Вместе с автомобилями мне абсолютно бесплатно достались почти двойной комплект автозапчастей к ним и сменная резина.
На всех автомобилях были демонтированы рации, но сирены и маячки на крыше остались и были полностью работоспособны. И это оказалось одним из факторов безопасного перегона. Стоило только включить проблесковые маячки, как намечающаяся угроза тут же рассасывалась. Поляки не особо рвались связываться с колонной автомобилей, два из которых явно были полицейскими. Точно также спецсигналы не раз пригодились братьям при перегоне автомобилей по Белоруссии и России. Впрочем, как и форсированные двигатели.