Рыжий 2 (СИ)
Почему он учился в общеобразовательной, а не в коррекционной школе номер восемь, оставалась для всех загадкой. Точно такой же, почему учителя не смогли его выпустить со школы с тройками или отчислить по неуспеваемости. Видимо, имелись у него какие-то высокопоставленные покровители.
И да, он был знаменит не своей тормознутостью и прибабахами, а своей физической силой и ростом под два метра. И довольно вспыльчивым характером.
Вот это чудо и обнаружилось мной на наших с Олей местах. Вернее, на моём месте. Даже если бы я уступил, то Сидорова бы точно не осталась сидеть вместе с ним. Да и я не собирался уступать.
— Лёша, привет, — начал я процесс переговоров с вполне мирного тона и дождавшись, когда этот Илья Муромец на минималках обратит на меня внимание, продолжил. — Лёш, это моё место, я здесь сижу.
— Хорошо, — и Скворец просто пересел на второй стул, заняв теперь место Сидоровой. — Садись рядом, — и радостно похлопал по освобождённому им стулу.
— Не, Лёха, — я покачал головой. — Мы здесь вместе с Сидоровой сидим, пойди себе другое место найди.
— Здесь окно, мне тут нравится, — набычился парень и добавил. — Я в прошлом классе здесь сидел.
Проблема однако. И как её решать? Я растерянно посмотрел на Сидорову.
— Чего? — она мотнула головой. — Не справился? Давай я попробую?
Уступил ей место переговоров. Скворцов с интересом наблюдал за нашей рокировкой. Оля, заняв мое место напротив Лёхи, вдруг поманила того пальцем и когда он доверчиво наклонил вперёд к ней голову, склонилась к его голове и что-то зашептала ему на ухо. Парень сначала побледнел, потом столь же стремительно покраснел и, не говоря ни слова, с трудом выбравшись из-за нашей парты, перешёл в соседний ряд и плюхнулся на место одного из Лубенцов.
— И что ты ему такое сказала? — поинтересовался я.
— Тайна. Извини, не скажу, — ответила девчонка и отрицательно покачала головой.
Ну и хорошо, ну и счастье. Главное, что мы наши места отстояли, а какими методами, мне всё равно. Хоть и интересно все же.
Во-вторых, в этом году нам не выдали бесплатных билетов в парк, что довольно сильно возмутило общественность. А самоё главное, нас огорошили новостью, что мы, все восьмые классы теперь будем учиться во вторую смену. Во счастье привалило. Это же кто додумался выпускников, да во вторую смену? Об этом я и спросил нашу классуху.
— А что тебя не устраивает, Лисин? — удивилась моему вопросу Изабелла Агасимовна.
— Так, я не за себя волнуюсь. А за одноклассников. Успеваемость у нас снизится и толку от факультативов не будет.
— С чего это ты взял? Ты думаешь, в администрации школы глупей тебя сидят?
— Нет, — я окинул взглядом притихших одноклассников, которые развернулись ко мне. — Вот как пример, мы раньше всегда занимались в первую смену. После уроков приходили домой и делали домашку, а потом гуляли до вечера. Сейчас перед нами будет стоять выбор, пойти гулять или делать домашнее задание. И многие выберут гулянья вечером, так как утром не с кем гулять или с мелкими в войнушки и прятки играть. — По классу прокатилась волна смеха. — Сначала всё будет нормально, так как все привыкли вставать рано. А потом попривыкнут и многие будут спать до десяти или одиннадцати утра. Ну и домашку будут делать впопыхах и с ошибками…
— Ничего, вы уже взрослые, привыкнете к изменению расписания, — прервала меня классный руководитель.
— Уверен, что привыкнем. Но ведь будут ещё и факультативы. И вряд ли учителя согласятся их вести поздно вечером, дожидаясь окончания наших уроков. А значит, будут их назначать нулевыми или в доступные им дневные окна.*** А это ещё больше урежет наше утреннее время на домашку. Так что вангую, что успеваемость к концу второй четверти в восьмых классах просядет.
— Ван? Что ты делаешь? — переспросила англичанка.
Упс. Вроде давно уже отучил себя от слов-паразитов из будущего, а ты же смотри, вылазят.
— Предсказываю, — поправился я.
— Ладно, садись, предсказатель. Поживём, увидим.
А на следующий день я узнал, что Вера Павловна, жена нашего туристического руководителя, Владимира Владимировича, родила. Причём, двойню. И почти до декабря мне пришлось вести занятия в обеих наших командах, так как тренеру резко стало нехватать времени. Как будто у меня его много!
И постоянно все стремились моё свободное время уменьшить. Дежурствами по школе, факультативами, которые, как я и предсказал, учителя проводили в первую смену. И даже на одной субботней дискотеке умудрились половину вечера совместить с выступлениями школьной самодеятельности, посвящённой празднованию 920-летия города Азова. Видимо, в пику празднованию в Москве 840-летия.
В сентябре же бабуле повысили пенсию на сорок процентов, а мне нет. И где справедливость? А заодно ввели талоны на сливочное масло, водку и вино. И если вино на полках винно-водочных отделов магазинов до введения талонов ещё было, то после исчезло, как и водка.
Весь октябрь и начало ноября школа и дворец пионеров готовились к 70-летнему юбилею Октябрьской революции. Рисовали плакаты, делали стенгазеты, разучивали песни и стихи к праздничным концертам. Почти все осенние каникулы мы и потратили на различные праздничные мероприятия. А на демонстрацию я не попал. Как одного из немногих комсомольцев восьмых классов, меня назначили в почётный караул к бюсту дедушки Ленина между двумя туалетами в школьной рекреации второго этажа.
В начале октября в город пришли морозы. И если во дворце пионеров отопление включили сразу после приказа директора, то в школах и домах тянули до официального начала отопительного сезона — 15 октября.
Хорошо, что я не брезговал брать за работу по электрике не только деньги и водку, но и различные ненужные народу инструменты и электробытовые приборы. Некоторые в нерабочем состоянии. После починки я их сбывал через своего перекупщика на колхозном рынке. А некоторые вещи оставлялись мной «на всякий случай».
Вот так у нас в одной из кладовок и примостились электрокамин «Рубин» и тепловентилятор «Луч». Камин отправился обогревать комнату бабули, а тепловентилятор работал в моей. Как выходили из этого положения остальные жильцы даже и не знаю. Но количество просьб о ремонте обогревательной техники в эти дни просто зашкаливало, что окончательно съело всё мое свободное время.
Пятнадцатое припало на воскресенье, и котельную запустили только вечером шестнадцатого, и в дома пошло тепло. Везде и у всех стало тепло, кроме нашей квартиры и других квартир над нами. Сначала грешили на милицию, которая под нами в своём опорном пункте перепутала вентили. Но участковый, делегированный бабулей проверить это, сказал что вентили и не трогали, так как на них нет рожков.
— Это всё Ирка, — вдруг заявила бабушка. — С пятого этажа. Воздух со стояков не спустила, а мы теперь здесь замерзаем. Сходи, внучек, напомни ей. А то она деревенская, может и не знает про это.
Пришлось идти. Звонил, стучал, ноль реакции. «Может она там померла от холода» — подумалось мне. Но в этот момент открылась дверь соседней квартиры, где проживала семья капитана-гаишника, и вышла его жена, тётя Галя.
— Здрасте, тёть Галь. А не знаете, баб Ира дома?
— Так нет её, Жень. В деревню уехала. В эту, свою, Гусарову Балку. А что? Случилось что-то?
— Она, похоже, воздух из батарей не спустила и мы теперь все замерзаем. Вот бабуля меня и направила напомнить ей.
— Так она ключ мне оставила на всякий случай. Но я тебя одного не пущу. Приводи бабушку свою или еще кого из соседей.
Бабуля, быстро пробежавшись по соседям, собрала инициативную группу из таких же бабок, как и она. В качестве главной рабсилы, естественно, выбрали меня. Ну и не откладывая это дело в долгий ящик, двинули на пятый этаж. Тётя Галя конечно удивилась такой толпе, но без вопросов открыла нужную нам квартиру.
Начать я решил с зала, с самой большой комнаты. Плоскогубцами провернул «кран Маевского»**** и из него, зашипев, пошёл воздух. Минут пять шипел, а потом вместо него пошла грязная и холодная вода. Еле успел закрутить кран.