Воспитание бабочек

— Есть третий элемент, не менее значимый при пожаре. Однако очевидица о нем не обмолвилась. Она сказала, что увидела дым, а затем пламя… Но о жáре она не упомянула.
Луиза действительно ничего об этом не сказала.
— При таком сильном пожаре, который невозможно потушить водой и который быстро поглощает трехэтажный дом, самое главное — жар, и он всегда предшествует пламени.
Серена задумалась, расследовали ли эксперты и пожарные эту аномалию.
— Воспитательницы и девочки должны были сразу ощутить адский жар, — добавил Стерли. — Но они только увидели дым.
Теперь Серена была убеждена, что этому есть объяснение.
— Что это значит?
Мужчина указал на коробку на верстаке:
— Это модель зажигательного устройства. — Он открыл ее, как книгу, разделив надвое, показывая, как она сделана внутри.
Хотя это была всего лишь копия, Серена занервничала.
Внутри устройство было разделено на отсеки. Стерли взял ручку, чтобы показать ей, что в них находится.
— Конечный эффект — это результат сочетания различных веществ, или химических элементов. Все начинается здесь. — Он указал место размером со спичечный коробок. — В качестве капсюля сюда помещается маленький термитный заряд, соединенный с герметичной камерой, где обычно содержится сплав магния и алюминия, который при тысяче ста градусах загорается, а при тысяче восьмистах испускает горючий пар… Пар проникает сквозь хлопковую мембрану в камеру сгорания, где встречается с перекисью водорода. Там тоже установлен стеклянный флакон, который, когда температура достигает двух тысяч градусов, лопается, и к этому всему добавляется персульфат… Удивительно, сколько подобных веществ можно купить в хозяйственном магазине или даже в супермаркете, — заметил Стерли. — Сюда помещается губка, пропитанная аммиаком, которая нужна для стабилизации соединения. Такие устройства называют взрывными, но на самом деле они должны не взрываться, а только загораться, — уточнил он.
Во время этой подробной и прочитанной отстраненным тоном лекции Серене стало не по себе. Она не была уверена, что ей нужны все эти технические подробности. Но Адоне Стерли, похоже, втайне получал удовольствие, описывая процесс разрушения. Внезапно мужчина утратил свой романтический ореол; им овладело нечто, с чем ей не хотелось бы иметь дело.
Одержимость.
— Стоит отметить, что процесс пока не привел к возникновению сильного огня, — продолжал переплетчик. — Вот почему нас прежде всего интересует этот резервуар. — Он указал на большое отделение, соединенное с картонной трубкой. — Здесь размещается состав, получаемый из окиси цинка, кизельгура и четыреххлористого углерода, также известный как смесь Бергера.
Серена заметила, что глаза миролюбивого переплетчика изменились. В них снова заплясали отсветы пламени. Она заставила себя спросить:
— Для чего это нужно?
Не обращая внимания на ее смятение, Стерли ответил:
— Чтобы создать дым.
— Хочешь сказать, в ту ночь в пансионе могло быть установлено вот такое устройство, которое, прежде чем вызвать возгорание, выделяет много дыма?
Стерли не ответил, но его молчание говорило само за себя.
Однако Серена все равно не понимала.
— Зачем так делать? — растерянно, с раздражением спросила она.
— Затем, что, кто бы его ни установил, убивать он не собирался.
Серена была ошеломлена. В ужасном описании того, как действует разрушительное приспособление, таилась надежда.
— И в чем же его цель?
— Дым был нужен для того, чтобы выкурить из шале тех, кто там находился: цель в том, чтобы разбудить всех и дать им время спастись. Поначалу жара не было, потому что огонь появился только позже, — уточнил Стерли. — Если все происходило именно так, дым источал сладковатый запах, характерный для четыреххлористого углерода… Свежеиспеченное печенье.
Луиза не упоминала о запахе печенья. Возможно, стоит снова разыскать ее и расспросить об этой детали.
— Но дым еще и прикрывал похитителя, позволял ему действовать не торопясь, — сказал Стерли. — Ему не пришлось даже озадачиться тем, чтобы замести следы, потому что об этом позаботился огонь. Пламя идеально подходило, чтобы скрыть то, что на самом деле случилось с девочкой, которую он похитил.
  
Серена была потрясена. Одно дело — воображать, как кто-то разработал подобный план, а другое — получить наглядную демонстрацию того, что этот план можно претворить в жизнь.
Ей почему-то вспомнился водитель зеленого «опеля» — бородатый незнакомец в красной кепке.
Но у нее оставался еще один вопрос:
— Почему ты уверен, что все произошло именно так?
— Тот, кто это сделал, знает зверя и умеет с ним сладить, — пояснил переплетчик.
— Это не ответ, — с досадой заметила Серена.
Адоне Стерли начал медленно стягивать черные резиновые перчатки, которые носил не снимая. Когда он закончил, Серена поняла, почему он никогда их не снимал.
Стерли поднял обе руки, чтобы она могла хорошенько их рассмотреть. Он показал ей длинные розовые шрамы, избороздившие обе стороны ладоней и доходившие до самых предплечий. Жир растаял, как воск, а кожа сморщилась. Пальцы превратились в тонкие костные отростки.
Серена пришла в ужас. Не в силах сдерживать рвотные позывы, она выбежала из хижины, и ее стошнило.
Оказавшись на свежем воздухе, Серена чуть не споткнулась обо что-то у порога и едва успела ухватиться за дверной косяк, чтобы не грохнуться. Извергнув скудное содержимое желудка на снег, она обернулась посмотреть, что за предмет попался ей под ноги.
На ступеньке перед дверью стоял стальной пищевой контейнер с герметичной крышкой; несмотря на это обстоятельство, из посудины пахло супом.
Серена сразу подумала о сестре Адоне Стерли, которая каждый день приносила ему еду, но больше не желала с ним разговаривать. Ей снова стало жаль этого человека, который сосуществовал со своим одиночеством и демонами, все еще обитавшими внутри него.
Ее одолевали противоречивые чувства. Она вытерла рот рукавом куртки и на неверных ногах направилась к внедорожнику, обещая себе, что никогда больше не переступит порог этой хижины.
  
17
 
Когда Серена покинула хижину Адоне Стерли, даже не попрощавшись, она вспомнила, что сегодня пятница. И ей пришло на память, как однажды она забыла, что у нее есть дочь.
Авроре тогда было пять лет. Водить ее в детский сад и забирать оттуда входило в обязанности няни Мэри. Каждый день, кроме пятницы.
По пятницам дожидаться девочку у выхода должна была мать.
У них установился своего рода ритуал. Около трех часов дня Серена сажала дочь в такси, и они вместе ехали купаться в бассейн «Палаццо Париджи» — чудесного отеля в центре Милана. Серена передала Авроре свою любовь к плаванию, а также внимание к координации и стилю и не сомневалась, что эти уроки, применимые к любым ситуациям, будут полезны ей всю оставшуюся жизнь.
Затем, около пяти часов вечера, приняв душ и подобающе одевшись, они, чтобы вознаградить себя за усилия, отправлялись пить чай в элегантном зале того же отеля. Обе обожали макаруны и «улун дун дин» — очень редкий тайваньский чай. Дочка унаследовала ее вкусы. Ей нравились красивые вещи, нравилось выглядеть сдержанно и безупречно, нравилось, чтобы ею восхищались. И мать этим гордилась.
Сейчас, ведя внедорожник по крутым поворотам горной дороги, спускающейся к Виону, новая Серена, неряшливая и потерявшая самоуважение, испытывала запоздалое чувство вины за ту пресловутую пятницу, когда пропустила плавание в бассейне и ритуальное чаепитие с дочерью. Вопреки официальной версии, в тот раз она не просто забыла забрать ее из садика.
На самом деле существование Авроры полностью улетучилось из ее памяти.
В тот день пару лет назад Серена на несколько часов без следа стерла дочь из мыслей. Более того, тогда она снова начала думать о себе не как о матери пятилетней девочки, а как об одиночке.