Адский договор: Переиграть Петра 1 (СИ)

Очнулась от волшебных и сладких дум она лишь тогда, когда уставший сидеть и замерзший малыш начал шебуршится. Женщина со вздохом поднялась на ноги, взвалила суму и побрела обратно к своему кочевью.
Уже вечером, когда солнце скрылось за холмами и стало холодать, она спряталась в своем закутке шатра. Здесь, отгороженная от остальной мужской части холщовым покрывалом, спала она с детьми.
— Апа, расскажешь про великого змея? — рядом с ней в шкурах зашевелился Борат, младший сын ее сестры. — Ты обещала.
— Расскажи, мам, — тоненьким голоском заскулил и ее средненький Марух. Тот уже второй день кашлял, отчего у него совсем пропадал голос.
Тут же у самого края шатра поднялись еще две темные головки. Сверкнули жадным любопытством глазенки. Женщина улыбнулась и кивнула. Эти теперь не отстанут. Так и будут канючить, пока не сделаешь. Видно, придется рассказать.
— Идите ближе ко мне, чтобы эни[2] не услышала. А то снова ругаться будет, — прошептала она, махая рукой. К ней под бочок тут же юркнул Марух, самый хитрый и быстрый. Не успевший, Борат тут же обиженно толкнул того в бок. — Не толкайтесь. Итак,…
И полилась неспешная история про великого огненного змея Яртугана, живущего глубоко под землей и выползающего на поверхность лишь по зову великих колдунов. Женщина умела сплетала старинные легенды, обрывки воинских рассказов и баек в длинное полотно красивой сказки, которой так не хватало в ее жизни. Здесь было все, о чем бедняжка мечтала, о чем вздыхала долгими одинокими ночами: роскошные одежды, золотые браслеты на руках и ногах, ночные ласки мужа, вкусные угощения, услужливые служанки. Для мальчишек же, что внимательно ее слушали, здесь было свое: грозный непобедимый змей, испускавший из своей пасти жаркое пламя; страшный колдун, повелевающий змеем и, конечно, храбрый воин-крымчак, одолевающий и змея, и колдуна.
И невдомек было детишкам, да и самой женщине, что выдумывала все эти истории, что всего в сотне верст отсюда, вот-вот появиться этот самый змей… или почти змей.
-//-//-
Дмитрий осторожно высунул голову из шатра и огляделся.
— Б…ь, сидят, как сычит, — буркнул, заметив две неизменные, уже давно ему приевшиеся, фигуры своих то ли стражей, то ли надсмотрщиков. Как говориться, с какой колокольни на них смотреть. — Мне, что теперь и посрать под присмотром ходить? Может подтирать тоже будете? — раздраженно выдал он в их сторону. По правде сказать, последнее он не то что бы крикнул, скорее произнес.
Отвернул полу шатра и, отойдя на пару шагов в сторону, демонстративно справил прямо здесь малую нужду. Ибо достало уже.
— Дожил, мать его. До зека повысили! — в шатре распалялся парень, метаясь по шатру. Казалось бы уже почти сутки прошли с последнего разговора с Голицыным, а он все никак не мог прийти в себя. — И это спасибо такое, бородатый сэр… извините, хэр?Васятко, твою мать, ты что творишь?
Странно, если бы он не возмущался: не орал и не буянил. Воевода после последних событий, напридумывав себе там чего-то в голове, решил, что «вытащил счастливый билет». Мол, теперь он, Голицын, не только крымский форпост Перекоп возьмет, но и на сам Бахчисарай, столицу всего ханства, двинет. Больной на всю голову придурок! Ты колдун, сказал он Дмитрию, теперь подо мной ходить будешь и каждое мое слово, как Господне слово, исполнять будешь. А чтобы в голову дурные мысли не лезли, решил приставить к парню двух мордоворотов с бычьими шеями и пудовыми кулаками.
— Реально ведь, как зэк! Сюда не ходи, туда не ходи, это не делай! Упаси тебя Бог, с кем-нибудь разговаривать! — раздраженно передразнивал он поучения Голицына, которыми тот регулярно пичкал парня. — Ведь чего удумал: вынь ему да положь на блюдечке Перекоп. Там, б…ь, крепость с толстенными стенами и гарнизон с пушками, который спит и видит, как бы в нас стрельнуть. Чем я его завоюю? Слюнями что ли плеваться буду? — при этих словах у него что-то в голове «щелкнуло», вроде как идея какая-то интересная пришла, но он еще был сильно раздражен и благополучно упустил ее.
 
Немного «выпустив пар» и придя в себя, Дмитрий уже стал по-другому смотреть на произошедшее. Даже нашел нечто хорошее для себя в таком положении. Мол, «золотая клетка» — это не так уж и плохо: хорошая еда, уход, безопасность, особое отношение со стороны начальства. Если раньше ему нужно было извращаться, чтобы достать что-то для своих изобретений, то теперь все должно было быть совершенно иначе. В таких условиях можно и покумекать над вопросами.
— Надо мозгами пошевелить. Должно быть такое решение, чтобы и Голицыну помочь и себя не обидеть. Хотя, пока цели у нас полностью совпадают — разбить крымского хана, — рассуждал он, усевшись на шкуре на поле. Рядом на небольшом столике лежало то, что ему прислали от стола воеводы: половину жареной утки (жесткая, как подметка сапога), две пареные репы, кувшин с квасом и небольшой каравай с хлебом. Пару дней назад такое пиршество ему и не снилось. — Сначала откушаем, чем Бог послал, точнее воевода, а потом будем кумекать…
И надо сказать перерыв на обед ему явно пошел на пользу. Едва парень отвалился от столика и сытно рыгнул, как давнишняя идея-мысль вновь посетила его.
— Нечего думать, будем делать огнемет… Нет, огнеметный танк! Точно! Крепкую повозку обошьем щитами. Дно у повозки сделаем с отверстиями для ног экипажа, который будет толкать ее и стрелять. А баллон… — на баллоне парень споткнулся. С корпусом танка проблем не было. Крепких повозок в обозе русского войска было хоть пруд пруди. Как раз недавно он и встречал такую — высокая, фургонного типа, здоровенные толстые колеса. Обвешай ее щитами и сразу в бой.
— Что же с баллоном делать? — очередной вопрос улетел в пустоту. Понимания не было. Взглядом он стал бродить по внутренней обстановке. Вдруг, что-то натолкнет его на нужную мысль. Такое с ним уже не раз бывало. Как сказали бы вездесущие новомодные коучи позитивного мышления — ты сам притягиваешь к себе нужные вещь. — Не видать… Тьфу! Правильно, я дома всю эту макулатуры в мусорку выбросил. Пишут всякую херню. Представь в голове и это появиться, — елейным голоском передразнил он какого-то телевизионного шоумена из своей недавней жизни. — На завод бы лучше шли работать. Больше бы пользы было.
И тут, словно специально, жизнь преподносит ему сюрприз! На глаза попадается мех с вином, что вчера принес с собой Голицын. Обычный мягкий сосуд, сшитый специальным швов из кожи и веками используемыйдля хранения жидкости. В голове тут же выстроились ассоциативные цепочки: мех для вина — мех в кузнице — пульверизатор для цветов. Получалось, он нашел искомое! Если такой сосуд совместить с самым обычным мехом, что используется в кузнице для надува кислорода в печи, то могло получиться некое подобие огнемета! Мех будет создавать избыточное давление, а горючая жидкость — с большой скоростью струей вырываться наружу.
— Вот тебе и позитивное мышление, б…ь! Работает что ли⁈ — выражение лица у него было немного растерянным. Больно уж все «в руку» оказалось. Он думал о решении проблемы и тут, словно по мановению волшебной палочки, оно нашлось. — Надо срочно попробовать.
С этими словами Дмитрий, как метеор, вылетел из шатра и понесся в сторону обоза. Такая уж у него была натура: если втемяшилась в голову какая-то идея, значит, нужно ее срочно воплотить в жизнь.
Напуганная егоповедением, охрана рванула из ножен сабли и сорвалась с места за ним. За потерю колдуна воевода им обещал головы оторвать, поэтому бежали они по-настоящему.
Не меньший переполох вызвал Дмитрий и у обозников, что тихо-мирно распивали какую-то бормотуху на берегу реку. Кажется, даже до песен дошли, до стадии — «ты меня уважаешь? А ты?». И в этот самый момент к ним подлетает взмыленный парень с выпученными глазами. Те спьяну тут же решили, что крымчаки напали. Побросали кувшины, схватились за оружие. Кто-то, кого ноги не держали, вообще, в костер свалились. Переполох, словом, знатный случился.
— Какой фургон самый крепкий? Чтобы оси свежие были и колеса новые? Ну? Что глаза пучите, как с похмелья⁈ — заорал парень, подбегая то к одному, то к другому из них. Хватал за грудки, тряс, плевался слюнями. — Какой фургон лучше всего⁈