Приобщение (СИ)

Блин, как же это я забыл, и из головы совсем вылетело, ведь предсказание погоды — это стратегическая военная информация, и можно запросто МО СССР подсадить на эту задачу. За это они Глушкову могут денег мешками отсыпать.
Сам супер-компьютер и его архитектуру я из интереса изучал в своё время, когда парень из нашей группы на курсах иностранного язык, ездил в самом конце 80-х в Европу для работы на суперкомпьютерах фирмы Cray. Парень как раз занимался построение моделей поведения газовых сред. Правда, совсем не для метеорологии.
Вот и надо подсуетится, чтобы не пришлось мотаться за тридевять земель ради такой ерунды. Уж это — точно моя задача. Эх, вот только где на всё время раздобыть? Задачи множатся, как грибы после дождя, а я вовсе не способен к этакой радостной многозадачности, как некоторые гении. Мне и с Юлием в том не тягаться, хотя тоже пробовал надиктовывать книгу, и одновременно заниматься иными делами. Вышла, конечно, не «Записки о Галльской войне». Но, надеюсь, скоро узнаем, как её оценят читатели, в этом году обещались выпустить. В той истории нечто подобное, из жанра фэнтези, появилось в «Детской литературе» только десятью годами позже, когда напечатали «Хранителей», первую часть трилогии «Властелина колец». А перевод был очень достойный, куда сильнее массы других заполонивших страну в 90-х.
А этим вечерком к нам на огонёк неожиданно забежал Петрович, и я его впервые увидал если и не до изумления, то изрядно под шафэ. Хотел сбегать на кухню за закуской, от вчерашнего пиршества ещё оставалось, но он категорически отказался, сказав, что в него больше не влезет.
Оказывается, он под шумок сбежал с новоселья, а мужики остались — продолжать квасить. Пока мы были в поездке, достроили с некоторой задержкой ещё с десяток домиков и часть жильцов уже заселилась. Среди них, была и «старая гвардия», с которыми Петрович после войны гонял по лесам недобитых бандеровцев. Это его старые боевые товарищи, одни уже пенсионеры, а другие только готовятся к ней, и мудрый, аки змий, Петрович предложил им перебраться жить в домики на земле, а самим осуществлять охрану посёлка.
То-то я приметил, что на проходном пункте молодых охранников сменили убелённые сединами деды. По виду, ещё те волчары. А это очень разумно, они проживают в посёлке и до места службы два шага. Опять же, как никто, заинтересованы в поддержании порядка на подведомственной территории.
Крепкие видать мужики, раз Петровича почти в хлам споили. То-то он к нам сбежал, отдохнуть от гулянки, Я сбегал к бабуле и попросил приготовить крепкого кофе Петрович. Ему нельзя ронять достоинства перед подчинёнными, а с другой стороны, отказать отпраздновать новоселье с боевыми товарищами — никак не мог. Так что я постарался подольше его развлекать разговорами и докладом о результатах поездки. Доложил о разговоре с академиком. А в это время дал возможность выпить несколько чашечек крепкого кофе. Под конец разговора настучал на товарища Людмилу. Попросил побеседовать с девушкой, если представится возможность. Намекнул на интерес к ней со стороны Алексея. Попросил характеристику на него, и его «облико морале». Можно ли ему доверить нашу девушку? Правда, она если что, кому хочешь ноги вырвет, а спички вставит.
Петрович посмеялся, и подтвердил моё мнение, что Алексей изрядный шутник и баламут, за что ему по службе частенько нагорает. Но с заданиями всегда очень хорошо справлялся. Вспомнил про одесскую эпопею и посмеялся, о ней в управлении знали почти все, Алексей смог таки войти в доверие к шулерам, и они приняли его за своего заезжего гастролёра. До конца, конечно, не включили в шоблу, но и того, что он выяснил, оказалось вполне достаточно, чтобы тех повязали с поличным.
Так что Алексей получил тогда благодарность. Правда, затем заработал ещё пару взысканий за свою бесшабашность. Некоторые относились к нему с предубеждением, в том числе большинство в высоких чинах, так что с продвижением его тормозили. Потому-то Петрович определил его в нашу охрану, чтобы убрать с их глаз долой. Тут он будет не на виду и может за ум возьмётся.
 
Что же характеристика мне понравилась, будем работать с этим материалом. Не люблю излишне сурьёзных. «Умное лицо, ещё не признак ума». Вот бы товарищу Людмиле сбавить градус серьёзности и исполнительности. Ну, так недаром я ей сутра всучил книжку Шекли, и как «доцент» дал задание, «Выучить от сих до сих! Приеду — проверю!»
Она мне ещё зачёт будет сдавать по прочитанному. Хоть она и не филолог, но я её выверну наизнанку и заставлю охарактеризовать большинство рассказов, особенно моих любимых.
У меня, собственно, ситуация точно, как в рассказе. Я и мои шпики. Вот и надо выруливать на достойное продолжение. В рассказе-то получилось.
Короче мы хорошо посидели и потрындели с Петровичем, приятно было видеть его расслабившимся, и не на службе, Так что я его даже проводил до новосёлов, и там отмазал, говоря, что у нас ещё срочные дела. Мужики там собрались действительно крепкие, и ещё вполне себе лыко вязали, рассудочности не потеряли и уважительную причину приняли. Петрович выпил с ними на посошок, обнялся со всеми перед уходом, и мы отправились к его машине.
Проследив и отправив его домой, я с чувством выполненного долга двинулся под родимый кров. А затем, мы ещё немного посидели с бабулей на кухне и перемыли косточки Петровичу. Она тоже приметила несколько расслабленное состояние Петровича и одобрила моё решение сопроводить того до машины, чтобы он точно отправился домой к семье. Тут у неё четко сработала женская солидарность и она считала самым верным отправить того домой к жене, чтобы его уложили отдыхать.
Но я зря думал, что празднования на этом кончились, народ въезжал в домики и продолжал квасить. Благо большинство были свои конторские и их легко пропускали на территорию посёлка. Деда Серёжа и деда Коля всех их знали ещё сопливыми лейтюхами или новобранцами, и понимали, кого и когда можно запускать. Я с ними как раз познакомился, когда провожал Петровича, и потому иногда забегал к ним в сторожку поболтать и порасспрашивать. Люблю составлять свою картину истории, для того и спрашиваю очевидцев никогда не упуская такой возможности. Они и порассказали, как после войны было весело на Западной Украине. Все эти бандеровцы, мельниковцы и прочие бандиты не стесняясь резали своих же. Они и между собой тоже воевали с ожесточением, а уж как мирное население терроризировали, если решали, что те продались москалям.
Там Петрович и схлопотал свои ранения. Он у них был, чуть ли не самый молодой. Потом долго по госпиталям отлёживался, залечивая раны, а затем его в поле уже не пустили, а мужики ещё некоторое время добивали окопавшихся в лесах бандитов.
Трудно было, места лесистые, к тому же горы. Схорониться можно было под любым кустиком, а местное население было запугано бандитами и снабжало тех продовольствием и всем необходимым. Первоначально было очень сложно с теми бороться, и только, когда переломили хребет, стало проще получать сведения о местоположении схронов и банд.
Когда покончили с бандитами, то все они получили новые назначения — кто куда, и уже тут вновь встретились с Петровичем, который к тому времени хорошо себя проявил и заметно подрос в чинах.
Хорошие деды, правильные, боевые. Приятно было с ними разговаривать и обсуждать прошлое. Да и им тоже доставляло удовольствие поговорить на смене с пацанёнком, который чутко внимает их рассказам, и проявляет неподдельное уважение к их годам.
Блин ещё бы, они мне как бы ровесники. У них опыт их прожитой жизни, о которой я знаю в основном по рассказам старших и книгам с фильмами. А у меня свой опыт, о котором лучше никому и не знать, и только надеяться, что никому его не придётся приобретать таким же образом.
Деда Коля, по весне маялся от застарелой язвы, и я дал ему некоторые советы, и проводил к нему Марину Павловну, чтобы та направила на обследование к специалистам. Там его подлечат по новой методике. Она уже вполне доказала свою эффективность, но вот пробиться на лечение стало необычайно сложно, из-за наплыва больных с разных концов Союза. Обученных методикам специалистов пока крайне мало, и методика ещё проходит апробацию.