Ненавижу тебя любить (СИ)
— Ладно, малыш, ложись спать. Будь хорошей девочкой и слушайся папу, ладно?
— Ла-а-адно!
Я слышу шуршание, далекий Машкин смех, невольно улыбаюсь ей в ответ, хоть дочь эту улыбку и не видит.
— Ксюх… — слышу в трубке голос бывшего. — Ответь мне на один вопрос, честно. Ты по своему врачу скучаешь?
— А ты? По своей Даше?
— Нет. Я давно перестал ее любить, и вряд ли вообще любил. Она не заслужила смерти, но я бы не хотел быть рядом с ней.
«Только рядом с сыном», — повисает в воздухе, но произнести никто не решается.
А теперь очередь моего честного ответа.
— Нет. Я не могу его обманывать, делая вид, что все в порядке, и я влюблена.
— На Новый год я уезжаю в командировку. Ты сможешь остаться с Машей?
— Да. Конечно. Это было бы здорово.
— Тогда отпущу Женю.
Женя — новая няня Машки. При встрече обязательно разузнаю, что за девушка и как Машка к ней относится. Хотя, судя по голосу, никаких бед в жизни дочери не происходит. Живет, радуется миру вокруг, в прямом и переносном смыслах пробует ее на вкус. Ради этого стоило рискнуть всем.
— А у меня есть еще один вопрос, — вдруг говорит бывший.
— И на него тоже нужно ответить честно?
— Хотелось бы. Что на тебе надето?
Я смеюсь, до конца, наверное, не веря, что он это спрашивает, что мы вообще говорим по телефону. В кои-то веки не ругаясь и не обрывочными короткими фразами.
— Вова, какая разница?
— Просто мне интересно. Это преступление?
Бреду в спальню, останавливаюсь перед большим зеркалом в полный рост и задумчиво себя рассматриваю.
— Джинсы и кашемировый джемпер. Красный. Отвратительно сочетается с цветом волос и бесит.
— Зачем надела?
— Другого не было.
— Хорошо, тогда такой вопрос. В чем ты будешь сегодня спать?
— В кровати.
— Смешно. И все? Ну же, дай мне пофантазировать. Ты не можешь мне запретить использовать твой образ в качестве фантазии. Какая у тебя пижама?
— Никакой. У меня нет никаких вещей…
Я умолкаю, пытаясь придумать, как логичнее соврать. Не хочу рассказывать, что его отец купил мне квартиру. Володя обязательно докопается до причин и если свекр привык играть в игры и хранить секреты, то я сдамся минуте на второй. После страха потерять Машку страх, что бывший узнает о моей роли в устранении Царева — самый сильный.
— Я сняла другую квартиру.
— Почему?
— В той… м-м-м… завелись клопы. Пришлось попросить Веру привезти новую одежду, а старую отдать на дезинфекцию. Ну и сменить место жительства, тем более что я могу позволить себе что-то получше…
Нет, такое я точно вряд ли позволила бы себе на зарплату фрилансера, но Володя не знает, сколько я получаю за заказы и вряд ли будет интересоваться, если история прозвучит складно. Клопы — это ведь очень складно, да?
— Привезти тебе пижамку?
— Мы же договорились.
— Я не мог не попробовать. Ну что, ты даже ванну сегодня не примешь? Дай мне хоть какое-то направление! Или фотку… точно, покажи мне фотку из ванной.
— Открой интернет и скачай порно.
— Так… а в каком ты снималась?
— В том, которое начинается со слов «Районный суд города Москвы постановил что-то там о расторжении брака».
— Взяла и убила весь настрой. Сбрось мне свой адрес, я в выходные пришлю водителя.
— Хорошо. Утром сброшу.
Вова смеется в трубку.
— Боишься, что если сбросишь сейчас, то я все же привезу пижамку?
Эта мысль мне в голову не приходила, на самом деле я понятия не имею, какой здесь адрес и сейчас займусь изучением нового жилища. Посмотрю, что здесь рядом, как добираться до Машкиного сада, внесу изменения в договоры и оферты по работе, скачаю с облака все проекты, оставшиеся на прошлом ноутбуке. А потом и впрямь приму ванну и лягу спать, потому что сил почти не осталось.
В шкафчике обнаруживаются несколько бутылок вина, в холодильнике есть сыр и хамон. Свекр все делает основательно, продуктов мне хватит на неделю. Я вдруг чувствую голод и с удовольствием делаю омлет, а чтобы не сидеть в тишине, включаю телевизор.
— Сегодня на Новоградском мосту во время спецоперации силовиков погиб известный бизнесмен и политик Константин Царев. По сообщениям правоохранителей, Царев обвиняется в серии заказных убийств и покушений, за ним больше года велась слежка. При задержании охрана бизнесмена оказала сопротивление. Из-за возникшей перестрелки автомобиль Царева потерял управление, пробил ограждение моста и упал в реку. Двое охранников во второй машине погибли, ранен один полицейский. В настоящее время мост оцеплен, работают техника и водолазы.
Выключаю телек и подхожу к окну, чтобы унять дрожь. Вот и все, Царев больше не угрожает Володе. Хоть так и нельзя, я почти уверена, что никто и не собирался всерьез арестовывать человека, который может нанять лучших адвокатов и купить любых свидетелей. Царев был с зубами, но Никольский оказался зубастее, а уж связей с органами у него едва ли не больше, чем у самих органов, как иногда говорил Вова
Одной проблемой меньше. Или не одной? Я шаг за шагом отвоевываю право быть рядом с дочерью. Глухая стена из ненависти, когда я не могла даже узнать, как у Машки дела, сначала превратилась в пару часов в неделю в обмен на секс с бывшим, а сейчас стала почти полноценным участием в жизни дочери, насколько вообще приходящая мать может в ней участвовать.
Я забираю ее из садика пару раз в неделю, мы гуляем, развлекаемся, она может прийти ко мне в гости (нужно купить для нее кроватку), я приду к Маше на утренник, я встречу с ней Новый год, а летом мы обязательно поедем в отпуск, даже если мне придется работать сутками и месяцами без передышки. Это не «кое-что», это уже намного больше, чем то, с чего мы начали.
Нужно работать, я ужасно устала и кажется, что вот-вот упаду с ног. Но мысль о том, что все будет хорошо, никак не хочет растворяться в объективной реальности.
Будет — и все тут. А как именно «хорошо» — это уже вопрос отдельный.
* * *Когда неожиданно на руках оказываются свободные деньги, сложно удержаться, чтобы не накупить всякой ерунды. За пару недель до Нового Года поток заказов иссякает: фирмы входят в череду корпоративов и отчетов, все релизы переносятся на январь и в перспективе у меня четыре недели без работы вообще. Хотя есть пара крупных заказов, которые обещают расплатиться в последний рабочий день декабря, но на них я рассчитываю с опаской. Если заплатят — съездим с Машей в Суздаль, погуляем и полакомимся пряниками, а если нет, то как-нибудь дотяну до рабочих дней в январе.
Дома есть одна неприкасаемая кучка денег: Машке на подарок. На самом деле я немного боюсь Нового Года, потому что Машка его просто обожает и, зная это, Володя дарит сумасшедшие подарки. Я не смогу сейчас купить Маше что-то сравнимое с электросамокатом или игровым домиком для сада. А из-за катастрофической нехватки времени с дочерью не уверена, какая игрушка может ей понравиться. Это вроде бы ерунда, но она сидит внутри тревожным червячком и чем ближе Новый Год, тем чаще я об этом думаю.
В день, когда у Маши утренник в саду, я волнуюсь так, словно это у меня выступление. Хотя я и была на утренниках десятки раз, каждый новый — особенный. Дочка еще старше, красивее, снова лучше всех рассказывает стишок, снова самая артистичная девочка в группе — и так думает каждая мама.
Не знаю, придет ли Вова. Надеюсь, что нет. Или что да… Маша любит, когда папа приходит. А меня несколько часов в его компании все еще пугают. И если раньше пугали непредсказуемостью и болью, то сейчас я боюсь скорее себя, чем его. Нельзя постоянно об этом думать, но не выходит.
На мне платье, которое мы с Машкой купили во время похода по торговому. Для нее нашли идеальный наряд на утренник, а для меня новое платье, потому что одежду мне вернули только в понедельник, а бедный джемпер уже не справлялся с ролью главного наряда.
Так что сейчас я выгляжу, пожалуй, очень неплохо. В коротком светло-голубом платье с декором из кружева и крошечного поблескивающего бисера, в высоких вишневых сапожках и с обновленными волосами — к Новому Году я подкрасила корни и добавила блеска и цвета. Да, пожалуй, я нравлюсь самой себе и волнуюсь о том, понравлюсь ли другим… другому… черт!