Ненавижу тебя любить (СИ)

Вместе со мной в палате три женщины. Одна, по-видимому, серьезно больна, она почти не встает и тяжело дышит. Одна без конца щебечет по телефону и постоянно делает селфи, а третья невыносима, ее постоянное нытье, перемежающееся матом, действует мне на нервы. Чтобы не сорваться, я надеваю наушники и закрываю глаза.
Громкая музыка немного успокаивает, но я все равно лихорадочно ищу хоть какой-то способ повлиять на Владимира. Правда, теперь я не уверена, что он просто так это позволит. И чем сильнее я буду давить, тем больнее он сделает мне. А если запаса не хватит? Если я сломаюсь раньше, чем отвоюю право на дочь?
Кто-то трясет меня за плечо. Открыв глаза, я вижу доктора. Довольно приятной наружности, молодого, вряд ли ему есть сорок. Он смотрит внимательно и терпеливо ждет, пока я уберу айпод и сяду на постели.
— Ну что ж, Ксения Валентиновна, здравствуйте, меня зовут Олег Ермошин, я — ваш лечащий врач, кардиолог.
— Кардиолог? У меня что-то с сердцем?
— Ну, вы ведь в кардиологии, странно встретить здесь, скажем, ортопеда, правда? Не волнуйтесь, с вашим сердцем все в порядке. ЭКГ в норме, сегодня сделаем ЭХО КГ, ЭКГ с нагрузкой, а завтра сдадите кровь. Я не вижу никаких патологий, ну, кроме легкой степени истощения и невроза. У вас все в порядке, стрессы есть?
— Есть. Развод непростой.
— Понятно. Тогда еще назначу консультацию у невролога.
— Извините, — перебиваю его, — а можно мне домой?
— Ксения Валентиновна, надо бы обследоваться. Проблем я у вас не вижу, но в обморок просто так не падают, это сбой в организме. Хорошо, если причина лишь в том, что вы не позавтракали и перенервничали, но если это что-то серьезное? Будь моя воля, я бы назначил МРТ, но у нас его можно ждать годами. Вы шейный отдел проверяли?
— Я все сдам, дома! У меня есть ДМС в хорошей клинике, там и МРТ, и КТ и «тэдэ». И кровь сдам. Просто мне бы хотелось… то есть, я у вас по работе, в городе нет никого, а дома все это проще.
— Ну что ж, я вас задерживать не могу, напишете отказ — и свободны. Но Ксения Валентиновна… может, до завтра останетесь? Узи сделаете, я вам невролога приведу, очень хороший специалист, отвечаю, сам лечусь.
Невозможно не улыбнуться в ответ, и я соглашаюсь. В конце концов, он прав, если невролог сможет найти волшебную таблетку, которая сделает меня если не сильнее, то хотя бы выносливее — стоит поговорить.
— Хорошо, давайте до завтра.
— Вот и чудесно. Так, беременности были?
— Одна, в двадцать лет.
— Хорошо. Проблемы с сердцем? Хронические заболевания?
— Ничего нет.
— Давайте давление померяем.
Когда он закачивается и записывает мои «космические» 120/80, я решаюсь спросить:
— А кто меня привез сюда?
— Скорая.
— А скорую кто вызвал?
— Не знаю, коллеги говорили, какой-то прохожий. А что?
Сердце болезненно сжимается, и я отворачиваюсь, чтобы скрыть набежавшие слезы.
— Нет, ничего. Все в порядке.
— Тогда сделаем так, я вам назначу витамины для мозга, кое-что для сердечка, даже если выпишитесь — пропейте обязательно. И еще, пожалуй… хм… так, давайте попробуем вот это вот, а завтра невролог, если что, отменит или поменяет. Хорошо? Выздоравливайте, Ксения Валентиновна. Если что, я в ординаторской.
Он вдруг наклоняется и шепотом говорит:
— Если соседка совсем достанет, заходите на чай, я сегодня на сутках. А она достанет, поверьте.
Я фыркаю, и тут же с соседней койки доносится:
— От ты посмотри, блядский Путин, до чего страну довел!
— А чай без сахара? — спрашиваю я.
— Иногда и без заварки. — Врач усмехается и направляется к соседке.
Женщина напротив продолжает общаться с телефоном. Ее «Привет, девчао, с вами сегодня ваш любимый бьюти-блогер!» то и дело сбивает врача с мысли и наконец он не выдерживает:
— Диана Алексеевна, звезда вы наша сетевая, помолчите вместе со своими девчао хоть пару минут, дайте я сердце человеку послушаю!
Блогерша обиженно дует губы, а идея заскочить на чай мне нравится все больше и больше.
Пока меня не отправили на узи, выхожу в холл, чтобы позвонить Вере. Розеток в палате почти нет, а единственная рабочая находится так далеко от моей койки, что оставлять там телефон просто страшно. Ноутбук, хочется верить, надежно спрятан в тумбочке, среди вещей. Сначала я хочу выбросить его, злюсь на свою глупость, из-за которой бывший муж так легко нас нашел, но потом все же заставляю себя успокоиться. Ноутбук еще пригодится, с помощью ноутбука можно работать, а деньги понадобятся.
— Ксюха! — Вера, как всегда, эмоциональна. — Коза такая, телефон выключен, в сеть не выходишь! Я тут испсиховалась! Рассказывай, давай, как у вас дела!
Мне снова хочется отвернуться, но отворачиваться на этот раз не от кого, а слезы в голосе можно и скрыть.
— Да никак, Вер, никаких у нас дел нет. Володя Машу утром забрал…
— Вот мудак! Как он вас нашел?
— По следам от мозгов, которые через уши вытекли.
— Так, ну и где ты сейчас? Вернешься?
— В больнице.
— ЧТО?! — Я глохну от вопля подруги. — Что он с тобой сделал?! Я… так, надо идти в полицию. Разборки разборками, дети детьми, но рукоприкладство уже ни в какие ворота. Ты побои сняла?!

— Вера! Остынь на секунду, он меня не бил. Я просто шлепнулась в обморок и загремела в кардиологию. Сделают узи и отпустят на свободу.
— Все равно давай заявление напишем. Я уверена, что в уголовном кодексе есть статья, которая запрещает быть таким козлом. Что ты собираешься делать дальше? У тебя план есть?
Вера хорошая подруга. Даже не знаю, как мы сошлись, мы настолько разные, что сложно представить столкновение наших миров. Вера — яркая, даже слишком, немного бесцеремонная, небогатая, но довольно успешная женщина. Мечтает о семье, головокружительном романе, который, в силу немного специфической внешности и излишнего напора, все никак не состоится.
Муж называл ее базарной бабой, а я только рядом с Верой чувствую себя спокойно.
— Нет у меня никакого плана, — глухо говорю я.
— Ну ладно, Ксюх, не раскисай. Как ты себя чувствуешь?
Я не выдерживаю и всхлипываю. Пробегающая мимо медсестричка удивленно на меня косится, но, к счастью, не лезет с вопросами.
— Вер… он меня там оставил. Я его просила не уходить, а он ушел, я упала, а он не вернулся.
— А скорую кто вызвал?
— Мужик какой-то, прохожий.
— Пиздец.
— Вот так вот.
— Знаешь, а может, ну его, а? Пусть подыхает, раз мудак такой. Он еще приползет прощения просить, когда поймет, что бабам только его бабло нужно, а сам он весь такой замечательный ни в хер им не уперся. Ксюх, ну правда, ты с ним год уже разводишься, загремела в кардиологию. Дальше что? Ты хоть знаешь, какие болячки от нервов бывают? И кто тебе поможет? Мудак твой? Который оставил тебя на улице валяться без сознания, ждать прохожих?
— Ну а Маша как?
— Маша… Маша… Ой, Ксюх… клиент пришел. Давай я тебя наберу попозже, ладно? Ты там не волнуйся только, лечись, как скажут.
— Хорошо, Вер. Работай. Со мной все в порядке.
Хотя на самом деле я понятия не имею, так ли это.
Остаток дня я бесцельно брожу по этажам, чувствуя себя запертым в тесной клетке зоопарка зверьком. На развлечения не хватает концентрации, на осознанное обдумывание будущего — сил. Я словно в каком-то сне, брожу по серым унылым коридорам, смотрю на невеселых посетителей, врачей, в мыле бегающих по этажам. И никак не могу остановить в голове картинку.
Вот в зеркале заднего вида машины Владимир видит, как я падаю. Вот на секунду он замирает, оглядывается на Машу, которая всецело увлечена мультиками. И давит на газ, скрываясь за поворотом. Сколько я там валялась? Наверное, недолго, раз даже не простыла.
Это невозможно остановить, одна картинка сменяет другую, запускает лавину из воспоминаний.
Вот я стою на пороге квартиры Веры. Меня трясет, не то от шока, не то от холода — на улице дождь, а я прошла хрен знает сколько, не замечая его. Вот я пью обжигающий глинтвейн и рассказываю, что Володя подает на развод. И вот Вера ошеломленно спрашивает: