Право на счастье
– Насовсем, Михей, насовсем.
Я затаила дыхание в ожидании реакции.
– Зря ты это, – цокнул языком мужик, и мое сердце рухнуло в пятки. – Шерп с твоих плеч голову снимет, но ни за что не допустит, чтобы ты здесь жила.
– Он говорил мне то же самое про вас. Приходил недавно, сообщил, что вся деревня будет только рада выставить меня вон.
– Да кому ты нужна? – загоготал Михей. – Некоторые из нас время от времени в Бирцан бегают: то в магазин, то в лавку лекарскую. Ну, те, у кого деньги водятся. Там, правда, дерут последние копейки, поэтому мы не часто туда наведываемся.
– Хочешь сказать, что всем плевать на мое возвращение? И никто ко мне не придет с вилами, чтобы выгнать из Отшельников?
– Не придет, – покачал головой Михей. – Ну, только если Шерп не прикажет. Сама понимаешь – староста! Ослушайся его, и тут такой бедлам начнется. Нет, его и так большинство всерьез не воспринимает, но хоть кто-то во главе деревни должен стоять, а у Шерпа еще и коровы. Никто из нас не в состоянии купить целую корову или хотя бы теленка, а у него их семь! Две, кстати, вот-вот телят на свет произведут. В общем, у кого пропитание, у того и власть.
– Вы же все тут против власти? – хмыкнула я.
– Против короля, а не власти, – сосед нахмурился. – Тебе ли не знать, как его величество относится к беднякам.
– Вообще-то, нет… – пробормотала я, но осеклась.
Для всех в этой деревне моя история звучала так – родилась в Бирцане, нищие родители подкинули меня в приют, где я прожила до десяти лет, а после благополучно смоталась в ближайшую деревню. Там меня нашла сердобольная старушка, выходила, выкормила и оставила жить у себя. На самом деле Герда, разумеется, знала всю правду.
Мне было всего десять, когда в том автобусе вдруг вспыхнуло пламя, а в следующую секунду передо мной и моими подругами возник мужчина в черном плаще и представился Создателем. Десятилетние дети не могли ничего толком понять и осознать, как очутились в Ассоне – мире, который выбрали сами. Создатель тогда сказал, что мы попали в аварию и умрем, но так как очень молоды, то он дает нам еще один шанс, и мы должны выбрать мир, в котором хотели бы продолжить жизнь. Я, Нюрка и Агата единодушно ткнули в первый попавшийся в списке мир, которым оказался Ассон. Где живут мои подруги теперь, не знала, но лично я попала в Отшельники.
Я была до смерти напугана, и Герда лечила меня от испуга долгое время. Отливала воском, пичкала отварами, объясняла, как жить в этом мире. Говорила о Создателе, о других мирах. Но меня тогда волновало только одно – я больше никогда не увижу маму и папу. Шестнадцать лет спустя боль притупилась, образы улыбчивых и счастливых родителей стерлись из памяти, я больше не тосковала по родному дому… Но страх остался, от него никуда не деться.
Михей сосредоточенно перебирал грибы в своей плетеной корзине. На меня он не смотрел, но когда молчание стало неловким, сказал:
– Все мы жертвы королевской власти. Те, кто пошел за Шерпом к горам. Я, например, оступился и ограбил булочную, потому что нечего было есть из-за нового закона о разрешении на торговлю. Мне пришлось закрыть мастерскую из-за него, а деньги утекали, как вода. Шерп также не смог заплатить сотню золотых за разрешение, и ферму пришлось продать. Он тогда взял всех своих коров, с которыми не смог расстаться, и ушел сюда, где и основал деревню. Я отправился за ним, потом и моя сестра, а со временем о нас узнавали другие люди, и вот, новая деревня теперь есть даже на картах. Шерп гордится тем, что именно он дал шанс на лучшую жизнь многим беднякам, и ни за что не позволит кому-либо предать его.
– Я его не предавала! – в сердцах воскликнула, не зная, как еще доказать хоть кому-то, что в моем отъезде виновата только Герда!
– Этого ты ему не докажешь. В общем, ты должна знать – твое возвращение никого не волнует, кроме Шерпа. Нам нет дела до того, почему ты вдруг уехала, а потом вернулась, у нас своих проблем хватает. Но почему ты вернулась?
– Муж меня выгнал, – не стала лгать я. Михей мне всегда нравился, правда, за последние годы я его совсем забыла, да и он постарел, но, когда мы заговорили, сердце вновь затопила нежность. Михей был тем, кто веселил меня все детство, пока пытался пробиться к сердцу моей бессердечной бабушки.
– Бывает, – пожал плечами мужик и поправил широкополую шляпу. – Но мой тебе совет – как можно скорее убеди деревенских, что без тебя им не выжить. Все ведь понимают, что ты преемница Герды. Если Шерп созовет совет и предъявит против тебя обвинение в предательстве, то большинство, если не все, будут на стороне старосты. Сама понимаешь – коровы…
– К черту его коров, – выплюнула я.
– Тебе есть чем крыть?
– Нечем, – с сожалением ответила я, поморщившись. – У меня есть пять медяков, это все мои накопления. И то, даже не мои, а дочери.
– Тогда делай, как я сказал. Ну, или поговори с Шерпом, хотя это бесполезно. После того, как ты уехала, он не один год бесился. Каждому, кто хоть шаг сделал в сторону лесной дороги, говорил, что если задержится в Бирцане дольше, чем на день, может там и оставаться.
Я промолчала, активно думая над тем, как бы расположить к себе деревенских. Но мое внимание привлекло содержимое корзины Михея.
– Зачем тебе эти грибы?
– Как зачем? – искренне удивился мужик. – Есть, конечно.
– Они ядовиты, – осторожно заметила я.
– Да брось, – отмахнулся сосед. – Я в грибах разбираюсь получше многих.
ГЛАВА 8
Доказать ему обратное было невозможно. Я это точно знала, поэтому со вздохом попрощалась и вернулась в лес, чтобы собрать растения для зелья, нейтрализующего отравление. Уверена, уже завтра Михей придет ко мне за ним. Хотя, он же наверняка не в первый раз собирает эти грибы? Маленькие, круглые, белые, они очень были похожи на дождевые, с одним лишь отличием – у дождевых грибов ножка короткая и серая, а у ядовитых отсутствовала вовсе. Хотя и те, и те появлялись через неделю после сильного дождя, чем и путали незнающих грибняков.
В конце концов домой я вернулась с полными карманами всяческих трав, кореньев и листьев, часть из которых пришлось нести в руках. Дом я не запирала, в этом не было смысла – защита на нем стоит такая, что ни одному живому существу не пройти. Ну, кроме тех, кто не желает зла его обитателям. Вернувшись, я обнаружила в гостиной Есю, Лельку и Веронику.
Дочка весело прыгала на диване, самозабвенно рассказывая новым знакомым сказку про колобка, которую когда-то рассказывала ей я. Мне даже ругать ее не хотелось. Пусть прыгает, жалко что ли? Такой счастливой свою дочь уже давно не видела, и плевать мне на диван – главное, чтобы ребенок не упал и не ушибся.
Близнецы сметали пыль в одну кучу пушистыми вениками, та клубилась в воздухе, забивалась в нос и рот, и мне пришлось прикрыть лицо пучком трав. Ребятишки не знали, что прежде чем сметать пыль, полы нужно сбрызнуть водой, а для этого сначала стоило сходить к реке.
– А как нам к вам обращаться? – заметив меня, вдруг спросил Еся. – Госпожа? Леди?..
– Я точно не леди, – хихикнула и закашлялась, хватанув ртом пыль. – Зовите просто Алена. И лучше бы вам сходить за водой – пыль уляжется еще не скоро.
– Ой, а можно и мне? – сразу же заканючила Вероника. – Ну, пожалуйста, ма!
– Только если будешь слушаться Лелю, – погрозила я ей пальцем, и дочка обрадованно закивала.
Дети умчали к реке, захватив по два небольших ведра. Воды нужно много, и не только сегодня, поэтому остро вставал вопрос о скважине на территории дома, вот только вырыть колодец стоило недешево. У меня таких денег нет и никогда не будет, мне могут платить за услуги в Отшельниках только едой.
Пока мне никто не мешал, быстро поднялась на чердак, там разложила собранное в лесу богатство на сухую простынь, взяла то, что пригодится сегодня, и спустилась вниз. Близнецы принесли с собой целую кучу поленьев и высыпали у камина, так что мне не пришлось идти за дровами на улицу.