Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Алена смотрела недовольно и, фыркнув, ушла к себе в спальню, а Кирюха с Катюхой были рады. Нелли Владимировна даже чаем напоила и супом накормила. Грибным. Сказала, что его Алена готовила. Надеюсь, у меня будет возможность попробовать что-нибудь еще из-под ее руки.
К тестю приехал уже около десяти. Герман Львович после недельной командировки выглядел бодрым и даже загорелым. Он недавно развелся с не помню по счету какой женой и был в поиске нового счастья.
— Проходи, Дима. Выпьешь?
— Кофе, — согласно кивнул. От алкоголя отказался.
— Лизонька, сделай кофе и принеси чего-нибудь легкого перекусить.
Домработница была женщиной молодой, но, что говорится, в теле. Очень хорошо в теле. Готовила прекрасно и внешне не подходила под жесткий отбор в любовницы Германа Львовича, за что тот ценил и щедро платил.
— Бабу найти легко, а вот хорошую хозяйку нет, — это повторял всегда, когда смотрел в след пышным формам Лизы. — Что у тебя? Случилось что-то? Отец?
— Нет, с ним все нормально. Мы с Ирой разводимся, — сказал прямо. Мы мужчины, не вижу смысла ходить вокруг да около.
— О как… — тесть поставил бокал с виски на стол. — Ну я примерно понимаю, почему. Ирка, конечно, ничего особенного и родить не может.
Я только покачал головой. Как же он промыл Ире мозги, вложив в голову идею об обязательном наследнике. Теперь презирает за неисполнение. Три года замужем и не родила — бракованная, значит. Герман Львович во всем винил женщину, не мужчину.
Про выкидыш мы не распространялись, это стало бы еще одним ментальным тычком. Тесть был не самым плохим человеком, но жутким консерватором и махровым сексистом.
— Герман Львович, Ира не виновата. Не нужно с ней так.
— Ну если ты такой добрый, чего разводишься? Оставайся, пыхти, старайся на ней!
Иногда у меня появлялось острое желание втащить двум мужикам, которые сильно старше меня и не чужие: отец и тесть. Но я держался. Пока.
— Герман Львович, у вас как с биологией? Генетику изучали? Ира не виновата, что родилась девочкой.
— Правильно, мамашка ее виновата.
Я закатила глаза. Даже если сейчас ему несколько задач с доказательством приведу на тему Х и У хромосом, ничего не добьюсь. Виноваты бабы — это диагноз.
— Ладно, понял я. Вы умные, я старый дурак. Но нахрена тебе разводиться? Сходите к психологам-хуелогам. Сгоняйте к морю. Любовницу, в конце концов, заведи! Если Ирка так приелась. Смысл в разводе? Не, понимаю, если б как у меня — девки с улицы, кроме писек и сисек нет ничего за душой. А Ирка невеста с приданым… — и на меня выразительно посмотрел.
— Я изменял вашей дочери до свадьбы. Эту девушку я люблю. У нас есть ребенок. У меня есть сын. Я хочу быть с этой женщиной. А Ира освободится и найдет достойного мужчину, который ее полюбит.
Герман Львовичу на это нечего было сказать. Я оставил его переваривать. Он переварил, да так, что я, мягко говоря, охренел. И не только я…
  
Глава 35
 
Алена 
— Каков мерзавец! — бурчала, выбегая из кабинете. Губы жгло, самообладание вдребезги, сердце… А сердце опять дрожало. Один поцелуй, и я снова та девочка, что сжималась пополам от боли, рыдая у ЗАГСа. Думала пережила, справилась, отболело наконец. Ага, как же! Какая-то часть меня все еще больна им. Моя зависимость. Она пробиралась в душу медленно, украдкой, обещала, что это безопасно и совсем не больно. Исчезнет, как только попрошу. Ложь! Зависимость — это сложно, это с кровью и ранами. И всегда несчастливо. Но с ними можно и нужно бороться! Я смогла тогда. Смогу и сейчас.
Я выбежала в переулок, бросилась к своей машине и чуть не попала под колеса резко повернувшего с проспекта огромного черного «БМВ».
— Блин! — выругалась, вжимаясь в пассажирскую дверь своего авто. — Вы дебил! — раздраженно бросила, когда водитель соблаговолил выйти. Я не спрашивала, естественно, утверждала.
— Да нет. С утра вроде не был.
Я вскинула голову, узнавая низкий вибрирующий хрипотцой голос.
 
— Ярослав… — прошептала одними губами, обескураженная встречей. Ну прямо год возвращения блудных москвичей! И все призраки моей прошлой жизни. — Ты?!
— Привет, Лёна, — улыбнулся исключительно уголками губ, но смотрел пристально и серьезно. Оценивал и примерял мой образ на прошедшие годы. Ярослав почти не изменился, только виски слегка посеребрились, но это его совсем не делало хуже. В дорогом синем пиджаке, бордовом галстуке и белоснежной рубашке с накрахмаленными манжетами и золотыми запонками — больше похож на депутата, чем на бывшего бандита в бегах.
— Хорошо выглядишь, — первая нарушила молчание.
— Ты выглядишь лучше, — и, сделав широкий шаг, заключил меня в медвежья объятия. Я немного опешила, но не вырывалась. Наверное, потому что в них не было яркого сексуального подтекст, скорее, узнавание через время. — Поехали, посидим, кофе выпьем?
— Поехали, — показала на свою тойоту, — я на своей.
— Я тебя потом привезу к ней. Поехали, — и буквально на руках отнес к пассажирскому сиденью спереди.
Через пять минут мы остановились возле ресторана на Ордынке. Я здесь раньше не бывала, да и сейчас он был еще закрыт. Но нас пропустили и приветствовали очень любезно. Официанты только готовили зал к открытию, но одна из приватных кабинок молниеносно преобразилось — ее уже сервировали к позднему завтраку.
— Латте, пожалуйста, — попросила услужливого официанта и взглянула на Ярослава. Он тоже смотрел. — Ты давно вернулся? — пыталась как-то расслабиться, завести непринужденную беседу. Все же приятелями мы никогда не были, а те деньги… Не знаю, может, отчитаться нужно?..
— Мой приезд инкогнито. Подготавливаю почву для полноценного возвращения в качестве добропорядочного гражданина Российской Федерации. Лён, не распространяйся о нашей встрече, лады?
— Конечно, — заверила я. — Кому я могу сказать…
Глаза Ярослав вспыхнули странным неясным мне огненным оттенком, всего на миг, очень быстро приобретая привычное выражение полного контроля.
— Как ты? Как Катя? Мама твоя?
— Все хорошо. Катюша осенью в первый класс. Мама нормально. Ярослав, — начала и зависла, правильно подбирая слова, — насчет денег…
— Каких денег? — прервал, хмурясь. — Не понимаю, о чем ты.
Мы оба замолчали, когда принесли кофе и десерт.
— Я ждал твоего звонка, Лёна, — неожиданно обескуражил признанием.
Наверное, пришло время быть максимально откровенной, но без последствий для себя. У них с Небесным была конфронтация. Я к этому не причастна, но все же.
— Ярослав, ты мне очень помог тогда и вообще. Я не могла позвонить по многим причинам и одна из них… Я была беременна. У меня есть сын.
— А муж? — спросил и взглядом попросил разрешения закурить.
— Нет, — улыбнулась я. — Видимо, муж в этой вселенной для меня не предусмотрен. — Да, я научилась относиться к этому факту с самоиронией. В принципе, если хорошо разобраться, для чего женщине муж? Нет, если по большой любви понятно, а так… Да ни к чему. С мужиками мороки порой больше, чем пользы.
— Ты изменилась, Алена, — выдохнув тугую струю в потолок, заметил Ярослав. Он назвал меня полным именем. Впервые с нашего знакомства.
— Это хорошо или плохо? — вздернула подбородок, откинувшись в кресле, глядя из-под ресниц. Да, я больше не девочка, которую принуждали по праву сильного.
— Смотря для кого, — медленно произнес, загадочно улыбаясь. — Я могу увидеть племяшку, когда официально вернусь в Россию.
— Да… Но она не помнит тебя. Ярослав, я бы не хотела…
Он всегда был практически не приходящим дядей, но передававшим подарками. Когда Катюша была маленькая — это одно, сейчас будет слишком много вопросов.
— Я понимаю, Алена. Я вернусь чистым и честным человеком, с легальным бизнесом, вам ничего не будет угрожать. Мама умерла год назад…
— Соболезную, — искренне проговорила. Как бы ни относилась к Тамара Николаевне, но она ведь его мать.