Неспортивное поведение (СИ)

Он был почти болезненным.
Ощущение было настолько сильным, что я оказалась дезориентирована. А затем полетели джинсы.
Номер два чуть не убил меня.
Третий станет моим концом.
— Мне нужно быть внутри тебя, — умолял он.
Я кивнула, не доверяя своему голосу.
Затем потянулась к нему, а Миллер потянулся ко мне, удерживая свое тело надо мной, в то время как его губы надавливали, причиняли боль, требовали.
Он отстранился, наблюдая за моим лицом.
И потому что я волновалась, и потому что он видел слишком много. Я попыталась закрыть глаза.
— Кинс, — попросил он, — посмотри на меня.
Он прижал мои руки над моей головой и устроился поудобнее.
Я почувствовал его пульсирующую обжигающую плоть.
Мое тело жаждало ее.
Жаждало Миллера.
Мои глаза наполнились слезами.
— Пожалуйста.
— Я ни с кем не был, я сдавал анализы, я…
Я закрыла его рот поцелуем, мои губы быстро раскрылись, когда он скользнул в меня, только, чтобы быстро выйти, и проделал это снова, на этот раз так сильно, что заскрипела кровать, прикроватная тумбочка задрожала и упала лампа.
Мы сошли с ума.
Бешено его целуя, я встречала толчок за толчком.
— Ты мне нужна.
— Не так сильно, как мне нужен ты.
Миллер выругался, его язык проник в мой рот, погружаясь, кружа, в то время как он ускорял свой ритм. Он в последний раз поднялся надо мной, когда между нами хлынуло море удовольствия. Миллер поцеловал и толкнул через край. Его тело вздрогнуло, а мое онемело от удовольствия.
Он рухнул рядом со мной.
Мы оба смотрели на белый потолок в уютной тишине.
Я провела рукой по его рельефной груди.
— Кажется, сегодня по ESPN покажут интервью Джекса.
Миллер поцеловал меня в лоб.
— Хочешь посмотреть?
Я кивнула, благодарная за то, что ему со мной было так же удобно, как и мне с ним.
Миллер включил телевизор.
Звук новостей заполнил напряженное молчание.
— Оставайтесь с нами, дальше будут новости спорта! Вы увидите интервью любимых игроков, в том числе с Миллером Квинтоном, который, по слухам, встречается с сестрой квотербека Джекса Ромонов! У нас также подготовлен специальный отчет о ее жизни с семьей Ромонов и об удочерении, которого могло бы и не произойти!
Я застыла.
Миллер застыл.
Я закрыла глаза.
Боясь открыть их и увидеть осуждение или, по крайней мере, гнев, который, как я знала, увидела бы в глазах Миллера, когда он обнаружил, что я не была биологически связана с тем парнем, который был одержим моей защитой от всего большого и плохого в этом мире. Все будет похоже на то, что было с Андерсоном. Я еще крепче сжала глаза, когда меня настигли воспоминания.
— Он тоже тебя трахает? — Андерсон потянул меня за волосы, потащил меня к стене, а затем наказал меня еще одним жестоким поцелуем. — Я видел, как он вчера на тебя смотрел, заценивая твою задницу. — Он ударил меня по попе. — Хуже того, думаю, тебе это нравится!
Я покачала головой, говоря «нет». С тех пор, как Андерсон узнал, что мы с Джексом не кровные родственники, он начал подозрительно относиться к нашим отношениям.
Он схватил меня за шею и сжал.
— Если он к тебе прикоснется, то я его убью.
— Мой брат, — прохрипела я, — он — мой брат.
Глаза Андерсона смягчились.
— О, детка, не плачь. Извини, я просто… — Он отпустил меня и притянул в объятия. — Я просто так ревную… ты такая красивая, а большинство парней — не такие хорошие, как я, они не будут защищать тебя так, как я…
Миллер отпустил мою руку.
Она безжизненно упала сбоку от меня.
Кровать прогнулась.
Я выдохнула, когда звук льющейся в душе воды заполнил напряженный воздух.
Я лежала на кровати.
А через несколько секунд меня подхватили и отнесли в ванную комнату. У Миллера была напряжена челюсть, но он ничего не сказал.
Он вымыл мне спину.
Поцеловал меня в шею.
Прижал меня к стене и снова меня взял.
— Время для большей правды… друг, — тихо прошептал Миллер, когда он закончил, когда было тяжело дышать из-за воды, текущей по нашим телам.
 
Он оставил меня.
В душе.
Вода остыла, и я подумала о том, как долго смогу прятаться, прежде чем он придет, и снова меня заберет.
Так что, дрожа, выключила воду, схватила полотенце и пошла навстречу тому парню, который, как я была уверена, после сегодняшнего вечера будет очень зол.
ГЛАВА 21
МИЛЛЕР
Я злился.
Очень сильно.
Был больше чем готов что-нибудь сломать своими голыми руками. И ровно через шесть часов у меня тренировка.
Это означает: мы либо поговорим, либо будем спать.
Как, черт возьми, пресса добыла эту информацию? Тем более, ту, которую явно ни один из них не чувствовал необходимость мне рассказать?
Кинси вернулась в комнату с неуверенным выражением на лице, и медленно заползла на кровать, полотенце все еще было обернуто вокруг ее маленького тела.
— Я не знаю, как, черт возьми, они об этом узнали, но, учитывая то, что в последнее время Андерсон вел себя как настоящий придурок, думаю, за всем стоит он. Мое усыновление было еще одной вещью, из-за которой он ревновал меня к Джексу. Это стало переломным моментом между нами, он не мог справиться с отношениями, которые были у нас с Джексом… которые у нас есть. — Ее глаза наполнились слезами. — Но, Миллер, я все еще его сестра, во всех отношениях.
— Вот с чего ты решила начать? — я попытался сталь в моем голосе, но не смог. Что-то в этой ситуации меня раздражало, и я не мог понять, почему.
— Что? — Кинси сильнее подтянула полотенце, словно пыталась защититься от меня, будто я собирался причинить ей боль. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что мне жаль, что я тебе не рассказала? Когда бы ты хотел, чтобы я рассказала тебе историю своей жизни, а, Миллер? Хм!? До того, как ты переспал со мной в первый раз? Или после? Как насчет времени между, когда мы лежали голыми? Или нет! — Она щелкнула пальцами. — Подожди, я поняла, в аэропорту, правильно? Когда ты дал мне номер своего мобильного… — Она скривилась. — Ох, точно, ты же этого не сделал. Или как обо всех тех моментах, когда ты присылам мне е-мейл? Нет, это тоже не сработало бы, ну, тогда может быть, когда я вернулась из Европы? Да, это прекрасно подходит, за исключением того, что произошло вот это. — Она указала на меня затем на себя. — И мне очень жаль, что в последнее время я была немного отвлечена, но, давай! — Слезы покатились по ее щекам. — Когда наступит хорошее время, чтобы рассказать кому-то, кто тебе небезразличен, что те два человека в твоей жизни, которые должны были любить тебя больше всего на свете, выбирали не тебя, а наркотики? Хм? Или о том, что в ту минуту, когда они вышли из тюрьмы, куда попали за продажу наркотиков, они обратились ко мне лишь потому, что у семьи, которая меня усыновила, был сына, играющий в НФЛ? К тому времени я была достаточно взрослой, чтобы понимать, что единственное, что они когда-либо захотят от меня или от моей семьи — это деньги.
Меня охватил озноб.
— Что?
— Джекс — мой брат, — сказала Кинси, защищаясь. — Он всегда был моим братом, с тех пор как мне исполнилось одиннадцать лет, он был моим братом… но до этого… он был просто… моим соседом. Ребенком, в чьем доме я спала, когда мои родители были под кайфом. Его папа… я имею в виду, мой папа, моя мама… они мои настоящие родители. Именно они дарили мне рождественские подарки, когда в моем доме для меня не было даже конфеты, именно они помнили, когда мой день рождения, они следили за тем, чтобы у меня были новые зимние сапоги, чтобы у меня была куртка для школы. Мама даже покупала мне мороженое после первого дня учебы и спрашивала, как прошел день, именно они всегда были моими родителями. — Она скрестила руки на груди, и еще несколько слезинок скатилось по ее щекам. — Я просто, я не хотела вспоминать это все, не с…