Дорожные работы по наследству

То ли так было положено, то ли Лён задел какой-то скрытый сучок, но обнимашки возымели странный эффект. Списала бы на галлюцинации, так ведь ничего сейчас не ела и не пила. Дерево пришло в движение. Не банально листочками зашевелило или ветвями, как от сильного ветра. Все оказалось гораздо круче!
Метаморфозы начались со стволом лесного гиганта. Для начала в нем появилось что-то вроде большого дупла для белок-динозавров, потом кора и вовсе потекла горячим воском, образуя древесный трон. Натурально! Сиденье, подлокотники, спинка – все из листьев, ствола, ветвей. И на эту живую сидушку полудобровольно, полуподневольно усадили Леньку. Часть тонких ветвей сверху свинтилась в рогато-ветвистый венец и оказалась нахлобучена на взъерошенную голову очумевшего братца.
– Ого, ты, брат, и олень! – восторженно выдохнула я.
– Я тебе что, Поттер? – вяло возмутился Лёнька, чуть пришедший в себя, пытаясь ерзать на троне, и, кажется, средоточие Дивнолесья его услыхало и осознало оплошку в дизайне.
Рогато-веточное, клонящее голову к земле недоразумение оперативно трансформировалось в весьма стильный, вполне себе мужской венец из веточек и листиков. Оставшись нахлобученным, украшение продолжило процесс украшательства себя, обзаведясь белыми, золотыми и серебряными цветами с ноготок на моем мизинце величиной. Ничего так, величественно получилось, во всяком случае, лучше рогатого ужаса. И Лёну шло! Даже в своей растянутой домашней футболке и драных джинсах он стал очень представительно выглядеть.
На сем знаменательном событии представление не закончилось. Лёньку дерево держало «короной» и «троном», а на полянке, как грибы после дождя в ускоренной съемке – чпок, и здесь! – начали возникать люди. Хотя нет, все-таки эльфы. Уши уж больно приметные имелись у всё прибывающих и прибывающих длинноволосых и изящных кадров разной степени потрясения и даже, судя по округляющимся по-анимешному глазкам, офигевания.
Причем у средоточия явно имелся какой-то особый пунктик на фиксацию гостей. Потому что почти все явившиеся оказались в разной степени спутаны, кто до колен, а иные даже выше, яркой газонной травкой, подросшей как на лошадиных дозах удобрений. Лишь троих трава не тронула – одну девицу с удлиненной стрижкой каре и парочку пепельных блондинов, чьи волосы были заплетены в косы. И от них почему-то отшатнулись все гости полянки, несмотря на добротную фиксацию в травах.
– Мой аэр, Дивнолесье снова в дланях надежного Владыки! – первой отмерла и раскрыла рот эльфийка. Молодая на вид, но с бледно-бледно-голубыми, будто выцветшими от времени глазами.
У нее в волосах, как и у Лёна, имелся стильный венок из веток и травы, только он стремительно усыхал, переходя из состояния первой свежести к готовому гербарию. «Эй, да не прежняя ли это правительница из Фаэль? Скорее всего!» – решила я. А старушка-эльфийка закончила речь о передаче власти и с умиротворенным достоинством опустилась на колени прямо в траву. Руки же протянула раскрытыми ладонями в сторону древесного трона. Никакого недовольства от бывшей правительницы не шло, скорее гордая радость атланта, ухитрившегося не уронить небесный свод в ожидании припозднившегося сменщика.
Примеру склонившейся дамы последовали все, кто был на поляне. Ветром, шепотом, птичьим щебетом, шорохом листвы пронеслось по лесному тронному залу: «Аэр, Владыка, аэр, Чертог Листвы приветствует истинного Владыку…»
И лишь трое остались стоять, не считая меня и Чейра. Девушка с каре и парочка длиннокосых блондинов. Они вроде и хотели принять позу присяги, да трава не пустила, молниеносно оплетая в столбы.
– Киградес, в лице ригаль-эш Алиры приветствует аэра Дивнолесья! – вдруг, дождавшись паузы, торжественно выдал Чейр.
«А чего, надо было речь толкнуть?» – сконфуженно нахмурилась я, чувствуя себя полным нулем в светских правилах и межмировом этикете.
– Я рад видеть мою названую сестру Алиру в этот торжественный день. Ныне и всегда она желанная гостья в наших чертогах, – выдал с древесного трона Лён. Судя по его округляющимся зеленым глазам, выдал, не осознавая, что говорил, в такт шелесту венка на голове.
 
Или?!. Ну конечно, он же сейчас фактически за пультом управления Дивнолесья сидел, поэтому видел и понимал все иначе, чем понимал бы, находясь сам по себе. Это как я с Архетом и я без Архета – две большие разницы. Только моя связь с артефактом касается прокладывания путей между мирами и в мирах, а у Лёна все на подключение к Лесу заточено. Потому мне артефакт таких бонусных подсказок не выдает. Обидно, да!
– Владыка, в дланях твоих наши сердца, – промолвила стриженая девушка, склонив голову. Два ее спутника покорно продублировали жест. Иной позы смирения они принять не могли из-за мешающей растительности.
Лён моргнул и помрачнел, вцепившись в подлокотники трона. И вдруг все застыло. Даже листва прекратила шуметь гимн во славу аэра. Замерли все эльфы, словно выпали из русла времени. Братец соскочил с трона и выпалил, отчаянно сжимая руки в кулаки:
– Лирка, что делать? Я не хочу убивать! Не хочу начинать с крови! Они же не виноваты ни в чем!
– Эй, ты чего, время тормознул? – удивилась я стоп-эффекту.
– Нет, все замерло лишь для них, – Лен мотнул головой на присягающих эльфов и почесал голову под венцом, устроившим ему стоп-паузу.
– Оки-поки, а в чем проблема-то? – попыталась понять я. Зачем вообще кого-то убивать? Никтож ни на кого не покушался.
– Девушка – невеста отвергнутого Дивнолесьем Владыки из рода Диэр. Он сел на трон, но встать не смог. Лес платой за попытку забрал его и весь род, кроме этих двоих, назначенных блюстителями чести невесты. Они ж даже с заговорщиками не мутили, только девчонку защищали. Тут сложно, – братец снова почесался, будто блохи его кусали или мысли. – Она еще не Диэр, но уже не Ноэль. Застыла посередине, как муха в янтаре, и они как блюстители – тоже, потому и не ушли с родом, которого больше нет.
– Жестко тут… – напряглась я, опасливо думая, если у светлых эльфов так, то как у реш-кери. Их-то добрыми никто никогда не именовал.
– Лес не добр и не зол, он Лес, а этим троим более нет места в его пределах. Чертог Листвы не примет их присягу. Я их должен убить. Меч Лес готов вырастить, и кровью напитается поляна коронации.
– «Ра-ра, от крови растет трава?» – машинально щегольнула я цитаткой и предложила, пожав плечами: – Так пусть уходят из Дивнолесья. Убрать из Леса не значит лишить жизни.
– Не получится. Я ж сказал, сложно. Они связаны с Лесом узами, как и все лоэ-диэль, симбиоз как бы, не физический, а энергетический. Если я связь оборву изгнанием, то просто убью еще более жестоко, чем мечом, – Лён посмотрел на правую руку, где, помимо его воли, шустро проявился или пророс деревянный, но от этого не выглядевший безобидным, длинный клинок и прилип с ладони.
– Жалко, красивые ребята, – согласилась я с нежеланием братца начинать правление с кровавой жатвы и оскудения генофонда. Травке-то полезно, а вот живым двуногим эффект противоположный. Вроде как у эльфов вообще с рождаемостью не очень.
– Бери себе! – хохотнул Чейр, не испытывающий от всей кутерьмы ни малейшего напряга. Хвостатый адреналинщик снова развлекался. Жизнь каких-то случайных ушастиков, ставших жертвами обстоятельств, для него ни малейшей ценности не имела.
– Лирка, и правда, возьми! – на долю секунду замерев, с новым пылом взмолился братец, осененный то ли своей дурацкой идеей, то ли подсказкой с пульта управления Лесом.
– Как вы это представляете? – настал мой черед охреневать от тандема «бюро ценных советов». – Ты, Лён, сам только что сказал, что они с Лесом повязаны. А я ни разу не лес и даже не дерево.
– Я на тебя узы перекину. На Владеющую Архетом. Так можно! – выпалил братец, все больше округляя глаза от обилия ценной информации, поступающей напрямую в голову.
– Ага, коржики-пирожки, так твои эльфы и ринулись с разбегу на реш-кери работать, – скептически хмыкнула я, вспоминая неприязненное отношение дядюшки к лоэ-диэль и подозревая, что это чувство обоюдное. Политика политикой, но мы все-таки очень разные. Это что, я уже «мы» сказала? Мы? А с другой стороны, куда деваться от реальности, данной в ощущениях? Лён отныне эльф, я реш-кери.