Камень 1993. Книга 3 (СИ)

— Здравствуйте, граждане! — тем временем откозырял патрульный, приблизившись. — «Тойота» чья?
— Моя! — неожиданно отозвался Судаков и качнулся. — Это моя машина! М-м… Марк два, 90-я серия! Самая новая!
— Егор Яковлевич!.. — предостерегающе рыкнул Север, но пьяный Судаков отмахнулся.
— Пройдемте к нам в машину, в трубочку подуем, — вежливо предложил гаишник. — Документики с собой у вас?..
— Мужики, вот не до вас совсем! — Судаков обильно жестикулировал. — Тут одна с-сука мне игровой зал сожгла!..
— Ничего-ничего, — успокаивающе произнес гаишник. — Мы недолго.
Я уловил краем взгляда, как Север повернулся в сторону неприметно стоявших на тротуаре парней в кожанках, один из них отделился от компании и пошел следом за милиционером, сопровождавшим идущего зигзагом Судакова. Понятно, что его теперь отмажут. На лапу гаишникам сунут, камер-то пока нет, и внезапно окажется, что за рулем сидел человек Севера, а не сам Судаков. Да уж, видать, слишком резво он ехал, раз за ним погнались. Резвее, чем Жогин, на которого даже не посмотрели.
— Так что случилось? — вновь заговорил Арзамасцев.
Он был по-прежнему бледен, но держался уверенно и даже напористо. Вот прям порадовал.
— Произошел поджог, — сказал я, не собираясь играть по правилам Севера. — Кто-то, действуя через посредников, использовал несовершеннолетних, подговорив их. Этого парня и еще одного, которого увезли на скорой. Имя посредника, кстати, мы знаем. Зовут его Ромаха…
— Кудрявцев, — подсказал Дюс. — Роман Кудрявцев. Восьмой микрорайон, улица Строителей, 6. Квартиру только не знаю.
Ого, а я ведь все это время даже не знал фамилии нашего буйного соседа. А точнее, не помнил, как мне казалось, за ненадобностью.
— Витька, расскажи все товарищу следователю, — я подтолкнул паренька к Арзамасцеву. — Павел Евгеньевич, потом бы его домой отвезти, к родителям. И еще, извините, конечно, что вмешиваюсь в вашу работу, с Ромахой бы этим как можно скорей пообщаться.
— Обязательно пообщаюсь, — следак оценивающе посмотрел на меня, потом с осторожностью на адвоката. — И с мальчиком, и с этим Ромахой. А вы своим делом займитесь лучше, Вадим Станиславович. Поехали, Виктор, к родителям… Обрадуем их, что тебя теперь на учет поставят.
Парнишка опять заревел, и я укоризненно посмотрел на Арзамасцева. Витька, конечно, отвратительно поступил — хорошо еще, что на самом деле никто не сгорел насмерть. Но он ребенок, ему и так хреново сейчас от всего, кошмарить его до кучи — лишнее.
— Теперь давайте спокойно подумаем, Григорий Андреевич, — я повернулся к Северу. — Без суеты и наездов. Мы сегодня запустили новое поколение приставок в зале, они гораздо круче, чем у Судакова и у нас же самих, что до этого были. Спросите вашего сына, он вам подтвердит. Да любой пацан, кто сечет, сразу скажет. А потом еще были планы третий зал открывать…
— Все так, — подтвердил Жогин.
— И вы всерьез думаете, что мне… нам выгодно сжигать конкурента? — продолжил я. — Мало того, на кой хрен мне договариваться с дебилами, которые будто нарочно светят моим именем? Григорий Андреевич, вы и вправду считаете, что у меня мозгов нет?
Север поиграл желваками.
— Да если бы я хотел уничтожить этого вашего Судакова, то не поступил бы так тупо и по-топорному.
— И как бы ты поступил?
— Статью бы заказал, — усмехнулся я. — Иришке Мейер из «Горожанина». Да мало ли способов! Но точно не жечь, еще и с участием мелких.
— Вадим Станиславович, — Эренштейн аккуратно взял меня за рукав. — Вы, наверное, хотели сказать, что решили бы все цивилизованным путем.
— Именно так.
— Слова, Камень, слова, — покачал головой Север, хотя было видно, что он сомневается. — Чем докажешь?
— Поехали Ромаху за жопу возьмем, — предложил я. — Он уже парень взрослый, с ним можно по-другому. Поговорим, спросим за поджог. А я с него отдельно еще спрошу за порожняк в мой адрес. Он, насколько я знаю, под блатного косит, на этом его подловить можно. Чтобы отвечал за базар.
— Вадик, вот ты вроде нормальный парень, — поморщился Север. — На хер ты эти словечки используешь? «Спрошу за порожняк», «ответит за базар»… Со мной ладно, мне до этой блатной романтики как до манды. А вот ты, если с кем-то из «синих» говорить сядешь, подтянуть могут. Вот с этими людьми в натуре за базаром следить надо. Че не так ляпнешь, не разгребешься потом.
  
— Спасибо за совет, Григорий Андреевич, — вежливо кивнул я.
А сам подумал, что вообще-то бандит прав. Я не сидел и не планирую, и все эти словечки, нахватанные в свое время от Бархана, в разговоре действительно лишние.
— Вадик дело говорит, — заметил Жогин. — Надо к этому Ромахе съездить до следаков.
— Ну, так поехали, — Север решительно встал, с шумом отодвинув стул. — Нехер штаны протирать.
* * *
Мы ехали на Жогинской «бэхе», следом за нами адвокат на «Вольво» и Север на своем «мерине». Кстати, сегодня он был не один. Сначала те парни на Почтовой, что притворялись обычными зеваками, теперь водитель и еще двое лбов-охранников. Видимо, напряженно совсем у бандитов в последнее время, особенно сейчас, когда одного из них все-таки грохнули.
На улице уже была адская темень. Сентябрь уверенно вступал в свои права, ежедневно обкрадывая людей на солнечный свет. Еще и дефицит фонарей на улицах. Не было света и в нашем квартале на границе микрорайонов, лишь желтые лампочки в окнах пытались рассеять тьму. И одинокий, удивительным образом уцелевший фонарь во дворе у Ромахи, что освещал детскую площадку с облезлыми паутинками и другими нехитрыми развлекухами.
— Вон он, — Дюс показал на сгорбленную фигуру, занявшую детскую качель.
Давно я, кстати, сам не видел Ромаху. С тех пор как мы плотно занялись игровым залом, наши пути не пересекались. Да и плевать мне было на него, честно говоря. А он, оказывается, решил отомстить? Вот так по-жестокому, невзирая на последствия? На то, что из-за наших с ним терок могут пострадать вообще левые люди? И еще — неужели даже мыслью не встрепенулся, что все так быстро откроется? М-да, слабоумие и отвага. Понятно, почему неизвестный кукловод, провернувший всю комбинацию, выбрал его в качестве исполнителя. А еще, понятное дело, стрелочника. Но ничего, даже не Север, а я сам разговорю этого гопника-недоросля. И выбью из него имя того, кто решил меня так крупно подставить!
Захлопали автомобильные дверцы. Одинокая фигура на качелях даже не шелохнулась. Может, он совсем с дуба рухнул на тему блатных понятий? Совсем не боится, игнорирует даже.
— Э! — зычно гаркнул Север скрючившемуся Ромахе. — Ну-ка, подошел сюда!
— Вадим Станиславович, а вам даже приближаться не стоит, — тихо подсказал Эренштейн, и я понимающе кивнул. — Пусть Григорий Андреевич сам пообщается.
Стоячий воротник куртки, привычная восьмиклинка. Гопник-коротышка был похож на нахохлившегося воробья.
— Ты смотри, скотина какая! — усмехнулся Север. — Гнет из себя два себя. Сюда иди, кому говорю, засранец!
И так это прозвучало по-отечески, что даже смешно стало. Вот сейчас строгий дядя Север отчитает и домой отправит, в углу стоять. А что будет с Ромахой на самом деле? По идее сесть должен. Если, конечно, у авторитета нет желания самому наказать дурака.
— Да че он там, оглох, что ли? — не выдержал Север, и один из его охранников резкими шагами подошел ближе.
— Пьяный в говно, похоже!
Боец в кожанке сгреб Ромаху огромной ладонью и потянул на себя, собираясь призвать к ответу… И тот безвольно подался вперед, завалившись на землю. Качель по инерции шевельнулась, слегка стукнув лежащего парня.
Из бока его торчала рукоятка отвертки.
  
Глава 5
 
Чего бы мне сейчас хотелось больше всего? Сидеть в игровом зале и обсуждать с парнями дальнейшие планы. Принимать факс от китаянки Сунь Лэй, созваниваться с «Коммерсантом» и телецентром «Останкино». А вместо этого…
— Беда, — покачал головой Арзамасцев, глядя на бездыханное тело Ромахи.