Инженерный Парадокс 3 (СИ)
Дело в том, что любые обращения, попытки направить тот же спецназ… Даже если знать, куда его направлять, и придумать причину — всё равно это приведёт к проверке. И всплыёт, что дивизионный инспектор подсунул главе управления бумагу с розыскным поручением, не имя никаких оснований.
Конечно, главе тоже прилетит — смотреть надо, что подписываешь, а не на презент в виде конверта с деньгами… Но даже если его повесят — Савве Васильевичу не легче.
И ведь если начнётся расследование, то ему грозит как бы не каторга, о тёплом месте в жандармерии можно забыть.
А значит, надо, чтобы этот Марк исчез. Через год документы попадут в архив… И исчезнут. Прикормленный человечек не раз скрывал доходные дела дивизионного инспектора.
И, кажется, Савва Васильевич знает, что ему делать и к кому обратиться. И выйдет всё так, что к жандармерии и к нему решение не будет иметь никакого отношения.
А через полчаса, уже в управлении, Савва Васильевич искал, что бы преподнести старому знакомцу. Потому как всё управление знало — взяток Геннадий не берёт, а вот подарки — очень любит, да и в долгу перед дарителем не остаётся.
Ещё через четверть часа, за чашкой чая, Савва Васильевич печально сообщал охающему Геннадию, до чего докатилось молодёжь. Древний род, пусть ослабевший, но славный… И его отпрыск, сколотивший в Нижнем банду, и занимающийся такими вещами…
И всё это — представляясь бароном Мечниковым, да этом похвалялась.
— Да, совсем молодёжь нынче дурной стала, — покачал головой Геннадий.
— А вот если твои «сотрудники», на балах и гулянках про это людям расскажут — может, и решит этот род, что с позором делать.
— Может и расскажут, — степенно кивнул Геннадий. — Люди они положительные, с жандармерией сотрудничают. А может, и забудут, или не узнают.
— Геннадий, смотри-ка, что у тебя на полу лежит, — нагнулся Савва Васильевич. — Вроде ты обронил?
С этими словами он протянул Геннадию роскошное портмоне. Не пустое, но на фоне инкрустаций по крокодиловой коже десяток крупных купюр смотрелись как сумма «для затравки».
— Похоже и вправду обронил. Благодарю, Савва Васильевич. И расскажут, я так думаю, — решительно кивнул Геннадий.
Так что засыпал дивизионный инспектор спокойно, рассчитывая, что это неприятное дело закончилось. Осведомители жандармерии, мелкие аристократы, прихваченные «на горячем» и сотрудничающие с управлениям, пустят слухи.
А они дойдёт до Мечниковых, да и репутацию им изрядно попортят. И эти берсерки — а в последнем Савва Васильевич был уверен, зная о роде только по преданиям вековой давности, решат проблему с бешеным отпрыском кардинально.
* * *Добрались мы до Гаража, и я начал моделировать, какие конкретно причины вызвали сбой. Правда, возникло две проблемы. Первая — схемы… не помогали. Просто не давали положительного результата, когда я компилировал мне известное.
Так что выходило, что я что-то упускаю. И надо бы заняться моделированием и практикой в реальности. Почти всегда подобное, при сбое схемы, помогало: то, что они не строились, было следствием непонимания схемы или процесса.
А второй проблемой стало то, что думая о Келифе я постоянно представлял Глорию в той самой, не слишком пристойной позе, в которой её увидел. И Келифа на ней не было, и не только Келифа…
И ментализм крайне хреново с этим справлялся, да и не справлялся толком. А значит, больше оттягивать посещение борделя просто нельзя. В противном случае я рискую, например, убить ту ж Глорию. Точнее — сделать что-то… не совсем разумное в её адрес, получить свойственную ей ответную реакцию…
И в результате потерять клиента и полезного человека, просто спасая себе жизнь. Не говоря о том, что мозг очевидно стал работать хуже… В общем — надо мне наведаться в бордель, второй раз в жизни.
Первый раз туда меня привёл дядька Карл, показать «что с женщиной делать надо». Делала женщина тогда со мной, и прямо скажем, желанием повторить я не воспылал. Возможно, и приятно, но… Есть масса интересных вещей, которыми можно с пользой заняться вместо бессмысленной попытки размножения, да ещё и без фактического результата.
Но жизнь показала, что я ошибаюсь, так что из мастерской я вышел с твёрдым намерением потрясти Федю на тему этих заведений. Несмотря на то, что его своеобразные и довольно унылые попытки пошутить на эту тему будут явно неоднократны.
Правда, в данном случае мне повезло: проходя мимо отдыхающих миньонов я услышал несколько заинтересовавших меня фраз.
— Собираетесь отдохнуть? — поинтересовался я, прикидывая.
И выходило, что составить компанию подчинённым в данном заведении — а обсуждали они явно поход в публичный дом — несколько удобнее, чем отвлекать друга от дел атамана.
Миньоны уже не первый месяц — весьма обеспеченные люди, не только для Нижнего города. И в то, что шесть человек предпочитают низкопробный клоповник… Не верю.
— Ей, собираемся, Марк, — послышалось в ответ.
— Думаю, может составить вам компанию?
— Так это… э-э-э…
— Так мы не против, Марк, — ответил Косой. — Только мы в этот… бордель идём.
— Нужное дело. Думаю, составлю вам компанию, — кивнул я. — Место-то приличное?
— Приличное, — подтвердил Горелый. — Даже аристо из верхнего бывают, девчонки чистые и умелые.
— Ну вот и отлично, ведите.
— Ей, а я даже не думал, что ты это, — протянул Горелый. — Думал ты того, Марк.
— Нет, Горелый, — пристально посмотрел я на миньона. — Миньоны меня в этом смысле не привлекают, даже не надейся.
— Так я не… хорошо, что не привлекают, — буркнул Горелый под смех парней.
До борделя добрались быстро, и несмотря на непрезентабельный вид снаружи, внутри была довольно приличная обстановка. До первого посещённого мной дома терпимости не дотягивала… Но вполне, для Нижнего города — так и роскошно, как мне видится.
По крайней мере разговор про «заходящих аристо» не воспринимался рекламной фантазией хозяев заведения. Парни быстро разбежались, а ко мне обратилась хозяйка заведения, с резонным вопросом, что мне угодно.
— Выровнять гормональный фон, — не стал скрывать я.
— Понимаю, господин, — понимающе кивнул она. — Какие-то особые предпочтения… к специалисту, оказывающему эту услугу?
— Женский пол, хорошее здоровье, достаточный опыт, и достаточная квалификация, чтобы не раздражать в процессе.
— Все мои девочки подходят под ваши критерии. Может, изволите выбрать? — указала она на этакий альков.
— Давай попробуем, — пожал я плечами.
И через пять «девочек» и несколько минут раздраженный вышел: глупое хихиканье, попытки флирта. Да ещё какой-то несусветный бред в эмоциональном фоне, от которого я в текущем состоянии не мог толком отгородится!
— Ещё один критерий — не дура! — заявил я удивлённо смотрящей на меня даме.
— А-а-а… — указала она рукой на альков.
— Они — дуры! — отрезал я.
— Я затрудняюсь… Может позвать всех свободных девочек, а вы выберете?
— Давай так, — махнул я рукой.
Ну реально, бардак какой-то! Человеку ПРОСТО надо выровнять… А, ладно, вздохнул я, смотря на неровную шеренгу девиц… И просто проклятье какое-то! Одна к одной, несмотря на разницу во внешности!
— Да чтоб всё это в двадцать первое фазовое состояние перешло! — выругался я, потому что ситуация раздражала неимоверно.
— А разве их не восемнадцать? — вдруг послышался удивлённый голос.
— Кто это сказал? — начал я высматривать девицу, а судя по голосу — это была именно какая-то из «девочек».