Любимые бывшими не бывают (СИ)

– О чем ты?
– Не нужно никуда срываться и сворачивать Владу челюсть. Не стоит.
Повторяет Аверина мягко, но настойчиво. И я мысленно с ней соглашаюсь.
Действительно, не стоит, потому что ее бывший слишком трус и слабак.
Повторяю эту мантру несколько раз, пока Ольга, мой мятный наркотик действует на меня успокаивающе. Заставляет сосредоточиться на ее тонкой шее и лихорадочно бьющейся под моими губами жилке.
 Глава 17 
 Макс
 Свинцовое небо обиженно хмурится. Снежинки кружатся в нестройном хороводе, а я распахиваю дверь и выхожу на балкон. Чтобы отточенным движением выбить сигарету из пачки и глотнуть пряного дыма, пока тонкие пальцы ложатся мне на бедра и пробегаются вдоль пояса джинсов, замирая на животе.
Только на этот раз прикосновения кажутся естественными, а желание сгрести Олю в охапку, отнести в постель и снова забить на работу представляется единственно верным.
Мятное дыхание оседает на коже, пульс учащается, и последнее, что мне хочется делать, так это отвечать на звонки, сбивающиеся комом раздражения под ребрами.
 – Нет, я не забыл про наши договоренности, – я холодно отвечаю невидимому собеседнику, накрываю Олины ладони своими и прижимаюсь щекой к ее прохладной щеке. – Вечером заключение будет у тебя на электронке.
Как правило, я не вру клиентам. Я не пренебрегаю обязательствами и могу работать несколько дней кряду без перерыва на сон. Но это в другой жизни.
С Олей же я плюю на условности и забываю про бумаги, сиротливо приютившиеся в кабинете, куда я ни разу не заглянул за все праздники. И не испытываю ни малейших угрызений совести по этому поводу.
– Макар ждет нас вечером на приеме, помнишь? – Аверина кивает головой и целует меня на прощание.
Жадно, до помутнения рассудка и до абсолютно непечатных выражений, несущихся в адрес Слонского и его компании.
Здание холдинга, успевшее набить оскомину, возвышается среди менее вычурных многоэтажек ледяной иглой.
Не отошедшие от застолий работники-зомби заполонили весь холл первого этажа и теперь активно стараются урвать спасительную дозу кофеина, норовя угробить кофейный аппарат. Только что выдавший последний эспрессо удачливой брюнетке в терракотовом ангорковом платье.
Ну а я поднимаюсь на тринадцатый этаж, чтобы убедиться, что на фоне усталого Евгения Аркадьевича, цедящего остывший чай, и хорохорящейся Инги, мечущейся между столом, шкафами и сейфом, я выгляжу преступно счастливым.
– Может быть, тарталетки с икрой?
Пытается изобразить хорошую мину при плохой игре блондинка, на что я нетерпеливо отмахиваюсь. Намереваясь как можно скорее закончить с документами и успеть заскочить за цветами для невесты Торопова.
Попутно гадая, как милейшее создание, которое чуть ли не падает в обморок при слове «жопа», могло позариться на хамоватого, чересчур прямолинейного амбала.
Зарывшись в выписки по счетам и многочисленные платежки, я пропускаю и обед, и материализовавшийся прямо перед носом стакан с шотландским виски, и эффектное появление Оли.
Только звучащий в гробовой тишине родной голос, отдающийся вибрацией где-то в груди, заставляет поднять голову и затаить дыхание.
– Добрый день, Евгений Аркадьевич. Извините за вторжение, но меня отдел кадров к вам отправил. Я все-таки решила уйти. В отпуск, – генеральный дуется, пыхтит, но все же не решается отчитать небрежно опирающуюся на мое кресло сотрудницу.
– Давай сюда свою писульку.
Неприветливо выдавливает Слонский, наверняка осведомленный о нашей связи, попеременно зыркая то на меня, то на Аверину. Оля премило улыбается, как будто только что мысленно выпотрошила внутренности своего руководителя, и припечатывает безапелляционным.
– С последующим увольнением.
Ну а не обремененный никакими комплексами я ставлю жирную точку в то ли служебной драме, то ли третьесортном фарсе.
– Моя девочка.
Спотыкается о ковер Инга, чуть не сломав каблук своих модных синих «Маноло» из последней коллекции. Растерянно крякает Евгений Аркадьевич, с противным скрежетом катающий дорогущий именной «Паркер» по стеклу. Влад роняет на пол поднос с нарезкой и бросается ее собирать, чудом не сталкиваясь со своей блондиночкой.
 
Я же испытываю садистское удовлетворение, поднимаясь и вытаскивая из ослабевших пальцев Слонского подписанное заявление. И со спокойной душой покидаю полный хмурых лиц кабинет, понимая, что здесь меня больше ничего не держит.
 Глава 18 
 Оля
Я выскальзываю из здания вслед за Максом и жадно глотаю колючий морозный воздух. Уверенно шагаю к его черному «Доджу», ломая ботинками снежные сугробы, и чувствую себя так легко, как будто за спиной растут крылья.
Я ныряю в пропахший мятой салон, спиной ощущая чужой пристальный взгляд, и невольно оборачиваюсь. Влад зачем-то вышел на ступени и теперь ежится, растирая предплечья. То ли с грустью, то ли с ревностью наблюдает, как Макс предупредительно захлопывает за мной дверь.
Пару мгновений я пытаюсь найти в себе хоть каплю сочувствия и остатки уважения к человеку, бывшему некогда близким. Но моя затея с треском проваливается, а я забываю обо всем и растекаюсь карамельной ванильной лужицей, когда Белов садится на водительское сидение.
Он кладет ладонь мне на колено, пробегается пальцами вверх и с силой сжимает бедро, отчего адреналин моментально впрыскивается в кровь, разгоняет пульс и пробуждает самые грязные фантазии с Максом в главной роли.
Я с трудом подавляю желание наброситься на него прямо сейчас. Прячу нездоровую одержимость и ненадолго примеряю на себя образ пай-девочки. Все-таки Макар не последний человек в жизни Белова, а мне не так уж и сложно проявить немного уважения.
Тем более, что посмотреть на укротительницу, прибравшую амбала-Торопова к своим рукам, все-таки интересно.
Я вычерчиваю на стекле снежинки, подпеваю потрясающей Мэрайе Кэри и не замечаю, как пролетает дорога. Под руку с Максом вплываю в фойе фешенебельного ресторана и с трудом сдерживаю недовольный вздох.
О статусе заведения, дресс-коде и количестве напомаженных, разодетых и увешанных драгоценностями гостей нас, судя по всему, забыли предупредить.
Я поправляю ворот подаренного Максом красного свитера, с недавних пор ставшего моей любимой вещью, и глухо откашливаюсь. На голых рефлексах хватаюсь за ладонь Белова и утыкаюсь ему в шею.
Тот факт, что Макс одет в самые обычные джинсы и темно-синий джемпер несколько выправляет ситуацию, потому что белых ворон на этом празднике жизни, как минимум две.
Я теряю счет времени, тесно прижимаясь к Максу и вслушиваясь в его мерное дыхание.
Мой личный сорт эйфории, по обыкновению, вселяет непоколебимую уверенность и действует, словно элитный дорогой алкоголь, расслабляя мое напряженное тело и отодвигая на второй план все незначительное. Ну а если быть более точной, отодвигает на второй план все, кроме спокойного, как скала, мужчины, удерживающего меня в объятьях.
Получив от Белова необходимую дозу эндорфинов, я все-таки отрываюсь от его шеи и высоко вскидываю подбородок. Как будто это я пришла в стильном «Армани», а они все нацепили на себя дешевые шмотки из секонд-хэнда.
– Белый, брат, извини, замотался, забыл тебе позвонить!
Я поворачиваю голову к Макару, втиснутому в тесноватый смокинг, норовящий лопнуть по швам от одного неловкого движения. И вполне искренне жалею несчастного жениха, утирающего манжетой белоснежной рубашки струйку пота, стекающую со лба.
Торопов витиевато непечатно ругается и цедит сквозь зубы.
– Это все Ирка переиграла в последний момент. Подавай ей прием на сто персон, видите ли, в честь помолвки. А у меня к концу вечера единственное желание – нажраться вдрабадан.
Я пытаюсь подавить рвущийся наружу хохот, но проигрываю эту неравную битву и под неодобрительное покашливание невесты Торопова заливаюсь смехом. Сердито хмурящаяся девушка приближается к нам с теми же намерениями, какие айсберг имел к «Титанику».